Глава 3

Ноэль Альхена Антер,

Принятая в дом Айервилль, принятая в род Мор

Утром, когда Тави принесла мне первый завтрак, я все еще переживала свой почти провал. Увы, но, когда я сплетала для себя амулеты, у меня из головы вылетел маленький нюанс: снимать их надо аккуратно и постепенно. Вначале сколоть бусины, на следующий день снять нитки с запястья и на следующий со щиколотки. Теперь же меня ждет феерия чувств: из-за дисбаланса небольшое огорчение станет огромным, а маленькая радость превратится в наивысшее счастье.

Вот и вчера, ощутив волну смущения и непонимания, я была вынуждена бежать. Иначе у Кайра мог возникнуть закономерный вопрос: чтой-то небесная со-мать распсиховалась? То была тишина, а тут взрыв-пыль, а не девушка!

– Магистр теней нижайше просит принять его, если леди уже окончила завтрак, – пропел Милки, появляясь передо мной.

А я еще даже не приступила. Но… Не оставлять же Кайра за дверью?

– Передай ему приглашение присоединиться, – мягко попросила я.

Дверь открылась, и первыми в мою гостиную вошли многочисленные свертки. Судя по черной форменной обуви, нес их Дамьен. Из всех слуг только у него пряжки на туфлях были покрыты тонкой полустертой позолотой.

"Хотя можно ли его считать слугой?" – пронеслось у меня в голове, пока подле сервированного к завтраку столика росла гора упакованных вещей.

– Прошу простить мою навязчивость, но нас торопят: якобы защита начала проседать, – мягко проговорил Кайр и сел напротив меня.

– Якобы? – нахмурилась я.

– Теневая защита либо развеивается, либо стоит нерушимо. Это происходит за доли мгновений. – пояснил он и задумчиво окинул взглядом накрытый столик.

– Прошу. – Я подвинула к нему пиалу с медом и блюдце с лепешками.

У меня у самой аппетита особого не было. Я искренне пыталась не думать о том, чем именно сейчас пахнет моя магия. Главное, что халат на мне правильный: плотный, темный и не пропускающий свет. Я это несколько раз проверила, прежде чем надеть его.

– По меркам двуликих я поступаю совершенно отвратительно, – поделился Кайр и взял мягкую булочку. – Немыслимо принуждать кого-либо к разделению завтрака.

– Ты не принуждаешь, – не очень уверенно ответила я.

– Но ты не звала меня.

– Я не знаю, когда это уместно, – ровно ответила я и кивнула на свертки, – что там?

– Вначале завтрак, – хитро улыбнулся Кайр, – а там всего лишь немного украшений, чуть ароматных масел и притираний... Ничего интересного.

Двуликий откинулся на спинку софы и принялся наблюдать. Крылья его носа едва заметно подрагивали, и я понимала: скрыть свой интерес у меня не получится.

"А еще это своеобразная проверка на честность. Ведь за первым завтраком нет места правилам", – хмыкнула я про себя.

– Почему мы не можем посмотреть сразу? – спросила я. – Мне интересно.

И, судя по всему, это был правильный ответ.

– Поскольку мой голод давно утолен, позволю себе нарушить все приличия.

Одним слитным движением Кайр оказался на ковре и, взяв первый сверток, повернул его печатью ко мне.

– Дом ароматов леди Вискель-Тойр, – ошеломленно произнесла я, без труда опознав замысловатый вензель на восковой печати.

Печати, которая сломалась с тихим хрустом, и по комнате поплыл тонкий сладковато-ореховый аромат.

– Притирания для волос из масла меравийского дикого ореха.

Меравийский... Ароматы Меравии – это дорнские алмазы парфюмерного царства!

– Ты с ума сошел, – сдавленно выдохнула я.

– Но если ты не любишь сладкие ноты, – он отложил в сторону деревянную шкатулку, что скрывалась под серебристой упаковочной бумагой, – то есть меравийский апельсин и ваниль. В пару к ним парфюмерные масла, чтобы запахи не перебивали друг друга, а оттеняли и приумножали. Ну, это если я правильно понял весь тот поток информации, что на меня опрокинули.

– Немыслимо...

Я покачала головой, открыла рот и тут же его закрыла. Внутри горел какой-то безумный огонек надежды. Вдруг это для меня, а не для визита во дворец?!

– Ты не ешь, – Кайр прищурился, – мы можем отложить...

– Нет, – я поспешно куснула булочку, – я ем.

– Золото моря. – Под грудой пакетов нашелся плоский ювелирный футляр.

И пусть этот вензель мне не знаком, зато прекрасно известно, что именно скрывается под таким претенциозным названием.

– Я решил проверить твои слова о жемчуге, – Кайрнех открыл футляр, – и счел, что ты абсолютно права.

На атласе покоились золотистые жемчужные нити. Крупные, идеально круглые жемчужины переплетались с цепочками и бусинами из розоватого золота. Три ряда бесценных, матово мерцающих нитей. Нитей, рядом с которыми покоились серьги и перстень.

– Это для ужина, но никак не для завтрака. – Мне хотелось прикоснуться к жемчужинам, но…

– Смотря какой завтрак, – серьезно ответил Кайр и попросил меня: – Иди сюда.

Перебравшись на пол, на ковер, я села спиной к Кайру и, приспустив с плеч халат, прикрыла глаза. Колье легло на кожу прохладной желанной тяжестью.

– Открой глаза, – шепнул Кайрнех.

Послушавшись, я замерла в ошеломлении: прямо передо мной висело наколдованное зеркало. Зеркало, в котором отражалась хрупкая аловолосая девушка, на чьих ключицах таинственно мерцало колье из морского золота.

Внезапно я поймала взгляд Кайра, отражающийся в зеркале. Глаза магистра теней были темны и лишь чуть золотились по краю радужки. Ему нравится? Или нет? Спросить или промолчать?

Под моим немигающим взглядом он склонился к моей шее и, едва ощутимо выдохнув, принюхался.

«Он что-то поймет? Или нет?» Перед глазами все поплыло. Надо отвлечь его!

– Как… Как сильно нас торопят?

– Завтра утром мы должны быть во дворце. – Кайрнех моргнул, и его взгляд вновь стал безмятежно синим. – Я поднял из сокровищницы тиару с дорнскими алмазами, три шпильки с ними же и довольно куцее, совершенно не впечатляющее ожерелье. Выберешь?

– Мы говорили о сапфирах, – слабым голосом произнесла я.

– Вестарских не было ни в сокровищнице, ни в ювелирном доме, – развел руками Кайр, – зато я помнил про изумруды, их я подобрал в сокровищнице, лисы любят блестящие зеленые камни.

Мне на колени перекочевал увесистый сундучок, в котором… В котором смешались воедино драгоценные подвесы и серьги, кольца и браслеты: кто-то сбросил в сундучок все, что имело хоть какое-то отношение к изумрудам.

И во мне созрело серьезное такое подозрение, что сокровищница рода Мор похожа на те груды сокровищ, на которых, по мнению бардов, возлежат драконы. Сиречь драгоценное мессиво, в котором ни начала, ни конца!

– Тиару нужно вернуть назад, – проронила я и захлопнула крышечку сундучка.

– Там не было, – нахмурился Кристоф, – матушка, к сожалению, свой изумрудный венец была вынуждена продать.

– Нет-нет, я про алмазы. Я человек, официальная любовница – это несколько сужает круг драгоценностей, которые можно носить. Драгоценные шпильки допустимы, но все остальное – нет. Падшая женщина не может носить ничего напоминающего королевский венец.

– Падшая женщина?!

– За века, прошедшие с прецедента Райне-Ферксара, люди очень сильно опошлили такое словосочетание, как «хранительница сердца», – грустно сказала я. – Но и даже без этого я бы не смогла надеть тиару. Герцогская дочь могла бы, а вот Ноэль Альхена Антер – нет. Пусть даже меня приняли в такие славные семьи, как Мор и Айервилль.

Кайрнех наградил меня долгим странным взглядом, а после спросил:

– Но что же они сделают, эм?

Из-под вороха свертков он извлек небольшой, довольно потертый футляр. Открыл его, и я, подавив улыбку, мягко произнесла:

– Тиара, да?

– Да, – с абсолютной уверенностью ответил Кайрнех и добавил, видимо, на тот случай, если я не знаю: – На голову надевается.

– Это фероньерка, – я осторожно коснулась футляра, – красивая.

«Сколькие достойные лисицы носили ее до меня? Десятки, а может, и сотни. Украшение с историей». Я рассматривала фероньерку и пыталась угадать, как бы она на мне выглядела. Расположилась бы вдоль линии роста волос или чуть ниже? А каплевидный подвес с дорнским алмазом – как бы он лег?

– А тиара?

Прикусив губу, я попыталась объяснить так, чтобы он точно понял:

– Тиара – это как корона или диадема, у которой нет задней части.

Магистр покивал с умным видом, но я отчетливо поняла: в его мире все головные украшения именуются тиарами.

– Так, значит, ее ты надеть можешь?

– Разумеется, – кивнула я. – На первый ужин – да. В первый и последние дни во дворце украшения должны быть самыми яркими и запоминающимися.

Кайр склонил голову к плечу и, подняв руку, провел пальцем по золотистым жемчужинкам.

– Необычная традиция. К чему она?

– Чтобы маленькие семьи могли не уронить лицо, – я облизнула губы, – украшения ведь можно взять и напрокат.

– Ясно. Любопытная традиция. Не буду мешать. – Он легко поднялся на ноги. – Прислать к тебе слуг?

– Пока не нужно, – я покачала головой, – сборы я начну сама, а остальное… Остальное поручу Искре.

– Мне нужен список тех, кого ты берешь с собой, – напомнил Кайрнех.

– Искру и Тави, Айоин, Силин и Найру – если они согласятся. – Я приняла руку помощи, и магистр одним движением поднял меня на ноги. – Дети едут с гувернанткой?

– И доверенными слугами, – кивнул Кайр. – Приятного дня.

Я же осталась разбирать свертки. Свертки, на каждом из которых был вензель Вискель-Тойр. Косметика на основе меравийских масел, травяные сборы для ванны, соли и ароматные мешочки под подушку – он скупил все.

Но что самое главное – у каждой вещи была своя шкатулка. Флаконы крутились внутри в магическом поле, и, что важно, все эти шкатулки легко встраиваются в обычное трюмо. Трюмо, которое после этого сможет складываться и раскладываться подобно чемодану.

Заколдованное дерево шкатулок идеально вписывается в мебель любого цвета, постройка артефактов происходит за пять-десять часов. После шкатулки намертво срастутся с трюмо, и впоследствии никто, кроме меня, не сможет открыть створки. За эти шкатулки платят такие страшные деньги, что у меня возникают вопросы к банковскому счету рода Мор.

– О-о-о, госпожа хозяйка, а не могу ли я занять эти прекрасные просторные апартаменты?

Милки вылетел в тот же момент, когда я закончила расставлять шкатулки и, связав их в единую сеть, запустила процесс встраивания.

– У тебя свой комфортный шкаф, – напомнила я.

– Там пахнет пылью, а тут, – теневик накрутил несколько кругов вокруг трюмо, – тут пахнет вкусной магией! Я бы съел ее за неделю.

– Так, даже не вздумай, – строго произнесла я.

Едва лишь я убедила Милки, что его шкаф лучше моего усовершенствованного трюмо, как пришла Искра. Бледная до зелени девушка передала мне письмо с вензелем наследного принца.

Внутри было лишь несколько строк:

«Надеюсь, ты выберешь правильный статус, Пылающая».

– Уже выбрала, – процедила я и испепелила записку.

Огонь, лизнувший пальцы, отозвался колкой болью. И я твердо решила найти целителя. В конце концов, мало ли что? Вдруг родинку убрали как-то неправильно? Шрам-то остался, хотя должна была быть обычная гладкая кожа.

Остаток дня мы прокружились, собирая вещи и подготавливая платья для первого дня во дворце. Учитывая статус магистра теней, а также то, что мы приглашены, а не сами явились, по прибытии нас ждет аудиенция у Его Величества.

Для этого события я выбрала фероньерку с дорнскими алмазами и серебристое платье с морозным узором и черной тонкой вышивкой. Портная превзошла себя, и в тон к платью были доставлены изящные туфельки на каблучке-рюмочке.

Три лисички тоже попали в мою свиту. Айолин и Силин едва ли не рассорились, выбирая мне прическу и макияж. Пришлось напоминать, что все должно сочетаться.

– И яркие краски мне не нужны, – строго добавила я. – Хватит того, что…

Но продолжать я не стала. Мы решили, что лисам не обязательно знать о прецеденте Райне-Ферксара.

«Надеюсь, это не ошибка», – пронеслось у меня в голове.

И день неожиданно завершился – только-только закончили с хлопотами, как уже ужин, а после него легкая прогулка и сон в компании лисят. Морис и Аль проползли в мою спальню в своих меховых обличьях. Пришлось оставить, а как иначе?

Почесывая сопящих малышариков, я размышляла о том, что они едва привыкли к безопасности, как вновь приходится выходить в туманную неизвестность. Дети не глупы, они не могут не понимать, что во дворце нам всем придется несладко.

Так, переживая о будущем и сокрушаясь о прошлом, я сама не заметила, как уснула. И проснулась уже под деловитое пофыркивание Айолин и Силин.

До визита во дворец оставались считаные часы.

Благодаря стараниям трех лисичек-сестричек и я, и Альбирея выглядели безукоризненно. Платье дочери походило на мое – жемчужно-серое с розовым отливом и морозной вышивкой. Фероньерка Альбиреи была инкрустирована жемчугом и мелкой алмазной крошкой. Чуть-чуть слишком для юной девушки, но кажущаяся простота платья скрадывала легкую чрезмерность алмазов.

Морис был наряжен точь-в-точь как отец, а Лиам... Лиам захотел одежду в тон платья матери, и сейчас они оба выглядели довольно нелепо. И если Кайрнех лишь дернул уголком губы, то я подошла к лисице и приказала:

– Переоденьтесь, немедленно.

Она, оправив апельсиново-желтое платье, недоуменно вскинула бровь. А Лиам попытался возразить:

– Вы не можете...

– Могу, – оборвала я Лиама, и его матушка вынужденно подтвердила:

– Может. Но что вы от меня хотите, леди Антер-Айервилль-Мор? Первый день – день цвета!

– Прибывая ко двору Его Величества, мужчина надевает цвета своего рода, а женщина – свои самые дорогие украшения, – процитировала я краткий пересказ "Малого традиционного уложения". – У вас точно есть более дорогие серьги, я видела их.

– Н-но… но мне сказали...

– Вам солгали, – отрезала я. – Найра, прошу, перетряхни гардероб госпожи Райсары и выбери то платье, которое не опозорит род Мор.

– Отец, – Лиам в недоумении повернулся к магистру, – отец, неужели ты это позволишь?

А я на мгновение подумала, что, возможно, взяла на себя слишком много, но... Видит Пресветлая Мать, даже на вульгарных картинках девицы одеты с большим вкусом! Пусть даже они почти раздеты, но снятые детали туалета все равно изображены, так что выводы сделать можно.

– Я согласна, – проронила Райсара, – согласна. Лиам, не спорь. Очевидно, что человеческая девица о традициях своего народа знает больше. А с той крыской я потом разберусь.

– Конечно, – фыркнул Лиам, – герцогская дочь...

У меня дрогнуло сердце: кажется, не удастся сохранить даже видимость тайны.

– Лиам, я, как глава рода Мор, запрещаю тебе говорить о прошлом моей хранительницы сердца, – весомо произнес магистр, а после обратился к Райсаре: – У тебя не больше двадцати минут.

Они управились быстрей. На Лиаме Найра просто перекрасила цвета, а вот Райсара... В платье насыщенно-зеленого цвета она выглядела куда как лучше. Голову лисицы венчала роскошная шпилька, с которой свисало с полсотни драгоценных бусин, покачивающихся на тонких цепочках. Пояс платья был выполнен в том же стиле, что и шпилька.

– Подарок главы рода на день отречения, – с грустью произнесла Райсара, – я хотела его продать, но не смогла.

– День, когда ты ушла из клана? – спросила я.

– Да. Принято одаривать дочерей с тем, чтобы они могли выйти замуж. Но последние годы этого никто не делает. Мы все больше становимся похожи на людей – торгуем собой и своими детьми.

– Кто бы говорил, – проворчала себе под нос Искра и тут же ойкнула, когда получила от меня предупреждающий взгляд. – Простите.

– Так я потому и ушла, – ничуть не смутилась Райсара, – торгую собой в свою же пользу.

– Все готовы? – хмуро спросил Кайрнех. – Прошу в портал.

Я не стала задавать дурацких вопросов вслух, но... Разве можно перемещаться на территорию дворца порталом?!

Оу. Не на территорию дворца. Мы вышли на мощеной мостовой, где нас ждали три ландо в цветах рода Мор.

– Они полностью самоходны? – удивилась я, не видя лошадей.

Из-за крайнего справа ландо вышли трое молодых лисов в ливрее рода Мор. На темном, гранитно-сером сукне вилась туманная вязь – какой глава, такой и герб. Двуликие не захотели присваивать своим родам и кланам «постоянные картинки».

– Полностью, – кивнул магистр, – во внутреннем кольце столицы запрещено запрягать лошадей. Навоз оскорбляет благородных лордов и леди.

Я нахмурилась:

– А городские службы? Кучки, м-м-м, лошадиных отходов исчезали быстрее, чем остывали. Ради этого раз в неделю зачаровывалась вся мостовая. Больше того, чары были так хороши, что даже внешнему кольцу частично хватало.

Магистр развел руками:

– Король приказал, остальные подчинились.

Аль хлюпнула носом:

– А моя Птичка? Что с ней?

– Она в леваде, – мягко ответил Кайр, – ее выездкой занимается Рейн.

Успокоенная Альбирея поинтересовалась, как мы будем размещаться. И оказалось, что в первом ландо поедем мы с Кайром, во втором лисята с гувернанткой, а остальные в третьем ландо.

– Почему мама не может поехать с вами? – обвиняюще спросил Лиам.

– Потому что это будет равно признанию ее любовницей, – спокойно ответил магистр. – Объяснить, почему она не может поехать с вами?

– Нет, – неохотно буркнул Лиам.

И, когда мы уже устроились в нежно-голубом салоне ландо, я тихо спросила:

– А почему?

– Потому что с детьми путешествует только наемный персонал. А вот в отдельном ландо могут перемещаться как младшие родичи, так и наемные работники. Это наши заморочки.

– Интересно. – Я прикусила губу. – Ой!

Когда под ногами зарокотал маго-мотор, я не сдержала возгласа, и магистр, нагнувшись ко мне, накрыл мою ладонь своей.

– Все хорошо, мои ландо проходят проверку в мастерской каждые полгода.

Удивительно, но самоходные ландо трясло не так сильно, как те, в которые запрягали лошадей.

– Тут особые колеса, – улыбнулся магистр. – Признаюсь честно, я был одним из первых, кто приобрел ландо нового типа. Кстати, оно может перемещаться не только по земле, но и по воздуху. Наземно-воздушное транспортное средство.

Когда поднялся ветер, над нами загорелось защитное поле.

– Все продумано.

– До мелочей. – Поле потемнело, скрывая окружающий мир. – Над этим проектом работал очень и очень талантливый артефактор. И сейчас многие кусают локти: никто не протянул ему кошелек помощи.

– Никто?

– Никто, кроме рода Мор, – недобрая улыбка тронула губы магистра, – мои дети ценны еще и этим. Завод построен на моей земле и за мои деньги.

– А сам артефактор...

– Нил живет не в нашем мире, – покачал головой Кайр, – в том смысле, что его абсолютно не интересует практическая сторона процесса. Мои лисы следят за тем, чтобы ел, мылся и хоть немного отдыхал. Его счет имеет едва ли не больше нулей, чем мой, но... Если он на что и тратит деньги, то только на новые материалы.

– Странно, что еще никто не начал кампанию по "освобождению" несчастного артефактора. – Я покачала головой. – Прибрать такого человека к рукам...

– Пытались, но я подписал с Нилом кабальный договор именно на этот случай, – серьезно ответил Мор. – Правда, с моей смертью договор расторгается, но об этом мало кто знает.

– Мало кто – это кто?

– Раньше я, теперь ты. – Он легко пожал плечами и тронул завиток на боковине ландо.

Защита посветлела, а я, ошеломленная свалившимся на меня доверием, выдохнула:

– Я бы предпочла не знать.

– И считать меня чудовищем, наживающимся на "несчастном артефакторе"?

– Я бы так не подумала, – буркнула я.

– Поначалу – да, но после... Если послушать гуляющие по дворцу сплетни, так я держу его едва ли не на привязи. Разве такая аналогия не покоробила бы тебя?

Кивнув, я признала, что он прав.

– Держись, – посоветовал Кайр, и ландо, качнувшись, начало набирать высоту. – Так будет и быстрее, и эффектнее.

Я с трудом подавила улыбку. Кажется, магистр страшно гордится своими самоходными ландо. И это при том, что…

– Что это? – Сощурившись, я пыталась рассмотреть странную фигуру, что скользила меж облаков.

Кайр проследил за моим взглядом и хмыкнул:

– Дракон летит, а в лапах держит большую позолоченную клетку-беседку. Может, видела такие? Как птичья клетка, только под размер человека.

– Н-нет, – я оторопело моргнула, – а зачем такая клетка?

– Для избранницы, конечно, – буднично пояснил магистр.

А я, признаться, искренне посочувствовала драконьим избранницам.

– Раньше мне не доводилось наблюдать подобное. – Я никак не могла отвести взгляд от темной громады, приблизившейся к нам.

– Раньше драконы редко покидали свой материк, – равнодушно пожал плечами Кайр и поспешно добавил: – Где-то тут я должен уточнить, что драконья избранница все же может покидать свою переноску?

– Переноску? Как у домашнего любимца. – Я покачала головой.

– Из драконьих чешуек, добровольно отданных, собраны самые лучшие доспехи прошлого. Сейчас их, кстати, тоже используют: они держат удар таранного проклятья.

– А разве внутри все не превращается в кашу? – нахмурилась я.

Кайрнех чуть смутился:

– Ну, если боец молод и неопытен и не укрепит себя дополнительно магией, то да… Но кто даст такую редкость молодому и неопытному бойцу?

– Кто вообще снимет такую редкость со статуи в музее Древней Магии?

Магистр рассмеялся и, когда ландо пошло на снижение, прошептал:

– А кто сказал, что на статуях в музее настоящие доспехи? Там уже давно крашеные слюдяные пластинки.

– У костяной виверны фальшивые клыки, а доспехи…

– У костяной виверны фальшивые клыки?!

– Один-один, – хмыкнула я. – Интересно, в музее Древней Магии хоть что-то настоящее есть?

Кайр только вздохнул и развел руками:

– После новостей о клыках – даже не представляю. Я думал, что хотя бы это сохранено.

– Ты представляешь, в скольких зельях участвуют оные клыки? Их, конечно, иногда находят вместе со скелетами, но, – я вздохнула и покачала головой, – на черном рынке за один клык платят от тысячи до полутора тысяч полновесных монет.

– Зачем?! – поразился магистр теней. –Нне припомню ни одного достойного состава!

– Ты мужчина, – фыркнула я, – а клыки идут в единственное омолаживающее зелье, которое, во-первых, действительно омолаживает, а во-вторых, не имеет побочных эффектов.

– Я могу назвать с десяток составов…

– Которые разгладят кожу на пару месяцев? – перебила я его. – А суставы продолжат болеть. «Благословение белой Виры» откатывает организм до семнадцати-девятнадцати лет. Действует он один раз, но… Этого и так достаточно.

– Маги и колдуны живут примерно столько же, сколько и двуликие.

– Но стареют так, будто сгорают, – напомнила я. – За несколько месяцев маг превращается в развалину с трясущимися руками и ноющими суставами, но! Но при этом остается в своем уме. И в таком виде проходит еще лет тридцать.

Кайр посмотрел на меня, но ничего не спросил. И хорошо, потому что ответить я бы не смогла. Мы с Ликорис не нашли никаких жизнеописаний Пылающих, доживших до по-настоящему преклонных лет. Самая «пожилая» биография описывала жизнь тридцатипятилетней женщины. И от этого по коже бежал мороз.

– А вот и встречающие.

Ландо мягко коснулось земли, мотор голодно уркнул, и наш кортеж остановился.

– Первым выхожу я, – напомнил Кайр. – Я на тот случай, если вдруг человеческий этикет отличается.

– Нет, тут мы совпадаем.

Подняв взгляд на разношерстную толпу придворных, я вздрогнула: среди скучающих леди я заметила свою мачеху. Хотя на самом деле постоянная любовница отца стала его супругой совсем недавно – чтобы новая звездочка рода Терн родилась в браке.

Тем не менее Арделия Терн щебетала о чем-то с юными леди, а это могло значить только одно: герцог тоже где-то здесь.

Спрыгнувший на землю водитель открыл дверцу ландо и вытянул золоченую лесенку. В тот же момент леди перестали шептаться, а из толпы придворных выдвинулся высокий мужчина с седыми бакенбардами.

– Магистр теней, двуликий генерал, глава рода Мор с семьей и сопровождающими, – четко произнес Кайр, едва лишь его сапоги коснулись земли.

После чего он, повернувшись спиной к господину с бакенбардами, протянул мне руку.

– Добро пожаловать во владения законного короля Бельвергейла, Его Величества Бодрика Седьмого Эрвитанского. Слуги заберут багаж, а я, с вашего позволения, покажу ваши покои. Детская опочивальня соединена с комнатой гувернантки, как и принято в кланах двуликих.

– В кланах двуликих принято называть свои имена, – равнодушно бросил Кайр.

И по лицу распорядителя проскользнула тень – кажется, владелец ухоженных бакенбард полагал себя известной личностью!

– Кирион Тирн из Дорна, дворцовый распорядитель. Слежу за тем, чтобы гости Его Величества чувствовали себя как дома. Также позвольте вам представить фрейлину Ее Величества королевы Антариен Эрвитанской – леди Арделию Терн, герцогиню Терн.

– Ее Величество направила меня для помощи, – пропела леди Арделия, – южные покои сейчас закрыты для посещения мужчинами: Ее Величество мучают страшные мигрени. Несовершенство мира заставляет нашу добрую матушку страдать. Следуйте за мной, юная леди.

Проговаривая все это, герцогиня Терн не сводила взгляда с фероньерки на моей голове.

«Надо правильно выбирать мужчин», – подумала я, глядя ей в глаза. И она, с ее-то опытом, не смогла не «считать» это послание.

– Боюсь, что мое место в покоях магистра теней, – ровно ответила я.

И с нескрываемым удовольствием проследила за тем, как с лица Арделии Терн стекают краски. Что, гады, не ждали?

Поджав губы, Арделия отступила в сторону, позволяя пройти Кириону. Она поняла, что с меня станется подробно перечислить, чем именно я планирую заниматься в спальне Кайра. То есть я не планирую, но фантазия у меня богатая. Да и горожане, приходившие за помощью, усугубили все мои знания.

– Первый раунд за нами? – едва размыкая губы, спросила я.

И Кайр, подхватив мою холодную ладонь, прижал ее к сердцу и подмигнул. Кажется, он пытался сказать, что теперь все раунды будут за нами.

Ох, сомневаюсь. Все же мы теперь на их территории.

Парадный вход во дворец все так же поражал своими размерами – арка с дверьми, в которые может пройти дракон в своем крылатом обличье.

– Чувствуешь свою ничтожность?

– Ничуть, – усмехнулся магистр, – отличный размер.

– Вопрос в том, как их чистят, – тихонечко хихикнула догнавшая нас Альбирея.

– Выбирают самого провинившегося и закидывают наверх левитацией, а потом, через пару недель, спускают, – фыркнул Морис.

– Хм, при таких раскладах дисциплина во дворце должна быть на высоте, – рассмеялась я.

– Жаль, у нас вас закинуть некуда, – включился в болтовню магистр.

Огромная арка скрывала за собой перенасыщенный колдовскими плетениями коридор: нас тщательно проверяли на наличие ядов и артефактов, запрещенных к проносу на территорию дворцового комплекса.

И, судя по всему, ничего не нашли.

Не удержавшись, я погладила кончиком пальца теневика, замершего на волосах Альбиреи. Похоже, что с дворцовой охранкой и правда что-то не так.

Коридор за коридором мы шли позади Кириона. И, наконец, вошли в Северное гостевое крыло. Хм, не бежево-золотой уровень клана, но… Но нас принимают как дорогих и желанных гостей. Для менее дорогих и нежеланных есть западное крыло.

Первым делом мы оценили детские покои – три с половиной спальни, объединенные гостиной, а также собственная уборная и ванная комната.

– Здесь тесно. – Я заглянула в комнату, которую выделили нашей гувернантке.

– Я справлюсь, – сверкнула улыбкой госпожа Зайра.

С пальцев магистра сорвалось несколько теней, и комната стала казаться безопасней.

– Ваши покои напротив. – Кирион подарил мне сдержанно-презрительный взгляд, на который я ответила мягкой улыбкой:

– Благодарю за ваше беспокойство.

Вот так, ты противный, а я милая.

И он действительно смутился, отвел взгляд и больше не пытался смотреть в мою сторону.

Кабинет, гостиная и просторная опочивальня, из которой есть узкая дверь на балкон и скрытая дверь в ванную комнату, – хорошо быть магистром теней! Впрочем, у всех герцогских родов в этом дворце есть личные покои. Те, которые носят цвета кланов, те, которые никому не могут быть переданы. Равно как и королевские личные покои есть в родовых замках оных герцогов.

И я все еще помнила, как Деррек пробирался на наш балкон и как герцог делал вид, что вот-вот выйдет посмотреть, кто там шушукается с его дочерью. И как мы замирали, как пугались, как будто Терн действительно мог выйти и разогнать нас.

«Оставь, это в прошлом». Я прикусила губу и тихонько вздохнула.

– Я буду спать на полу. – Магистр расценил мой вздох по-своему.

– Вот уж нет, – тут же воспротивилась я. – Слуги заметят и обязательно донесут.

– Твоя правда. – Он кивнул. – Я займусь защитой в комнате детей.

– Хорошо. – согласилась я. – Нас скоро призовут на ковер?

– У нас от двух до трех часов, – примерно прикинул магистр. – Если не случилось ничего срочного.

– Хорошо.

Он ушел, а я осталась одна.

– Ух ты, можно вот тот шкаф будет мой?!

Нет, не одна.

– Можно, невыносимое ты создание.

– А зачем меня выносить? Я полезный, – удивился Милки и влетел в массивный темный шкаф. – Ух ты! Сколько вкусной магии!

– Подожди! – только и успела крикнуть я.

Но из шкафа уже раздавалась довольная сытая отрыжка, а после:

– Кто молодец? Я молодец.

– Милки, а если шкаф сейчас развалится? – ахнула я.

На что теневик пояснил с изрядной долей возмущения:

– Меня Дамьен учил такие чары распознавать и со вкусом поглощать!

Чуть помурчав, пошуршав, он добавил:

– Сейчас я усну, а завтра покажу лицо того, кто хотел послушать ваши с магистром брачные игры.

Немного постояв, я погладила ладонью дверцу шкафа и мягко проговорила:

– Приятного чароварения.

– Спсбо, – булькнул Милки, и из шкафа послышался храп. Мощный такой, с присвистом и похрюкиванием.

– Тени бесплотны, – проворчала я, – а храпят как престарелые собаки.

Отойдя от шкафа, я создала зеркало: надо оценить, как на платье сказалось наше короткое путешествие.

И да, на гладкой ткани действительно появились небольшие складки плюс едва заметные пятнышки по подолу – так и знала, что старые способы все еще в ходу. Недаром там было столько придворных, один уронил конфеты, и те растаяли в неприятные, но незаметные лужицы, другая обронила пуховку от пудры, третья... Не знаю, что это, но оно здорово испортило самую труднодоступную часть подола.

– Годы идут, а ничего не меняется.

Все рассчитано на первый визит: юная или не очень леди будет переживать, будет метаться по выделенным покоям, и ей будет не до платья. Ведь, право слово, что может с ним случиться? Запылится подол? Немыслимо – каждая леди кастует малое очищающее заклятье раз пятнадцать-двадцать в день. Увы, длинные подолы платьев и юбок диктуют свои правила. А если леди не владеет магией, то в подол ее платья вшиты особые амулеты, там и вовсе никто не подумает проверять.

А на входе в Парадную Красную Гостиную стоит презамечательнейший артефакт – он служит для очистки помещения и входящих в него людей. Вот только если загрязнения существенны, магический туман из невидимого становится ярко-зеленым. Я бы даже сказала, ядовито-зеленым. И он будет преследовать несчастную леди до тех пор, пока не отчистит каждый загрязненный участок. Все об этом знают, но никто никого не предупреждает.

Чтобы сохранить инкогнито, мне следует оставить как есть, но... Но я не могу. Мне не претит назваться официальной любовницей магистра теней, однако же позволять именовать себя леди Вонючка – немыслимо!

Отчего вонючка? О, к сожалению, идеальных артефактов не существует. И тот гнилостный запах, что сопровождает процесс уничтожения грязи... Отвратителен. Поэтому полную очистку Парадной Красной Гостиной затевают лишь в полночь: запаху требуется от шести до восьми часов на выветривание.

И нет, никто и никогда не пытался так подшутить над дочерью герцога. Эту историю мне поведала Ликорис, а от кого узнала она... Боюсь, что это был ее личный опыт.

– Миледи, – в комнату без стука ворвались три сестрички, – нас пытались не пустить!

– Пытались оставить на улице, – фыркнула вторая.

– Вы не можете здесь находиться, – с ними вместе ворвалась и высокая, худая как жердь женщина, – вы должны получить вещи и оставить залог...

– Этого достаточно? – Я протянула ей несколько монет. – А вещи пусть доставят ваши слуги. Мои бесценные помощницы не могут отвлекаться. Они нужны мне каждую минуту своего существования.

"А то знаю я любителей нагрузить лишней работой беззащитных пришлых", – подумала я про себя.

– Пресветлая мать, что с вашим подолом! А вы еще не хотели нас пускать, госпожа Дин, – Айолин всплеснула руками, – а тут такой кошмар!

– Где? – простодушно удивилась я и, проследив за ее взглядом, «обнаружила» пятна. – Ой, какая незадача. Ну это же не страшно?

– Да как можно выходить в таком виде, – проворчали в унисон сестрички. – Идите, госпожа Нилет, идите. У нас есть работа, и работа эта должна быть сделана.

А госпожу перекосило, да только что она может сказать?

– Госпожа Нилет, все, что происходит в этих покоях, не может быть переврано, – жестко произнесла я. – Мой возлюбленный – магистр теней, и вы же понимаете...

Женщина резко побледнела, кивнула, потом помотала головой, а после кое-как выдохнула:

– И в мыслях не было, госпожа.

Она вымелась прочь, а я удовлетворенно улыбнулась: минут через пять все слуги будут знать, что веселья у Парадной Красной Гостиной не будет. А вот докладывать старшим она поостережется.

– Магистр бы не стал...

– Мы это знаем, а она может лишь на это надеяться, – усмехнулась я.

А после только вставала, садилась, поворачивалась – и так по кругу. Невероятно, но сестричкам удалось исправить вред, причиненный платью. Хотя некоторые части пришлось вырезать и замаскировать кружевом.

– Проверьте одежду детей, – встрепенулась я, когда сестры закончили. – Если есть грязь – переодеть. Не уверена, что их пригласят на встречу, но… Лучше не рисковать.

– Будет пакость? – проницательно сощурилась Найра.

– Вонючий зеленый дым, – кивнула я. – На входе в Парадную Красную Гостиную.

И одна из лисичек ахнула:

– Так вот оно что! А ведь в этом нас обвинили! Мы же поэтому так к вам и рвались!

– Идем, – Силин направила сестер к выходу, – идем.

Оставшееся время я провела в одиночестве. Но заскучать не успела: из нашей с Кайром спальни вышел Его Высочество Наследный Принц.

На удивление, на шок и ужас времени не было. А потому я, сделав несколько шагов по направлению к шкафу, присела в глубоком реверансе.

– Ваше Высочество.

Выпрямившись, я сделала еще несколько шагов назад и прижалась лопатками к лакированным дверцам. Храп старого пса прекратился, и это вселило в меня надежду. Быть может, Милки сможет правильно понять происходящее?

– Знахарка вроде бы деревенская, – Деррек прищурился, – а ведет себя как благородная дама. Долго ты будешь держаться за свою ложь, Ольтарни?

Принц был зол – очевидно, получил недвусмысленные доказательства легальности моего нового имени.

Опустив взгляд в пол, я тихо проговорила:

– Не могу знать, Ваше Высочество. Я не лгу своей семье, я Ноэль Альхена Антер, принятая в род Мор, принятая в род Айервилль.

– Принятая в род Айервилль, – со смаком повторил принц, – а в документах написано – племянница.

– Да, Ваше Высочество, – я кивнула, – но быть племянницей лорда Айервилля и родиться в роду Айервилль – это разные вещи.

– И каково это – променять герцогскую семью на блохастый клан?

Именно в этот момент распахнулись входные двери, и в гостиную, окутанный дымными тенями, вошел Кайрнех.

– Деррек, – магистр небрежно кивнул наследному принцу, – рад видеть. Ноэль, любовь моя, ты готова?

Именно в этот момент я поняла, что окончательно пропала. Пропала, и мне уже ничего не поможет: из этого омута с целым сердцем мне не выплыть.

Протянув магистру обе руки, я мягко проговорила:

– Да, сердце мое. Сестры-лисички привели мое платье в порядок. А что дети?

– Бодрик был столь любезен, что пригласил их вместе с нами, – Кайр прошел мимо замершего соляным столпом принца и обхватил ладонями мои запястья, – это большая честь для нашей семьи. Пусть мы и не являемся подданными короля Бельвергейла, это все равно очень значимо.

Деррек сделал два осторожных шага в сторону: тени, беснующиеся вокруг двуликого генерала, подбирались к нему все ближе.

– Ты не меняешься, Кайрнех, – с раздражением произнес принц.

И только в этот момент в моей голове сошлись две личности. Одна – прекрасно знакомый магистр теней, а вторая… О, как же сильно Деррек ненавидел генерала теней. Сколько яда было пролито в сторону двуликого, переломившего ход войны со змееглазыми горцами! «Он привел целую армию теней, и теперь мы должны ему поклониться». Наверное, именно тогда между нами пролегла первая трещина, ведь, даже не зная Кайра, я осмелилась возразить беснующемуся Дерреку. «Но ведь он спас нашу армию. Благодаря его теням наши воины вернулись домой, к своим семьям», – вот что я тогда сказала.

– Генерал Кайрнех, Деррек, или магистр, – бросил Кайрнех, – смею напомнить, что ты все еще числишься в армии Бельвергейла. Пусть твое звание и… как это принято говорить? Позолоченное, однако же ты должен соблюдать хотя бы видимость субординации.

И да, наследный принц действительно был «позолоченным» генералом. Традиция, освященная веками, заставляла королевских отпрысков мужского пола находиться в ставке прославленных генералов. К «позолоченным» всегда присоединялись старшие сыновья герцогов, и вся эта орава доводила старших офицеров. После нескольких инцидентов «позолоченных» обязали сохранять хотя бы видимость субординации, но… Боюсь, что эта славная традиция, подарившая Бельвергейлу много по-настоящему достойных королей, уже умирает.

– Ты никогда не станешь вровень со стратегами и тактиками Бельвергейла, двуликий генерал Кайрнех, – губы Деррека исказила неприятная усмешка, – ты не принял наше гражданство, не стал одним из нас, но остался ли ты своим среди блохастых кланов?

Вот примерно так «позолоченные» обращаются к старшим офицерам. А ведь именно от армии зависит, перейдут ли змееглазые горы или поостерегутся.

– Бессильная злость разрушает, – усмехнулся магистр теней, – не поддавайся ей, Деррек.

Кайр привлек меня к себе и потянул к выходу из гостиной.

– Ты не ответил на мой вопрос!

Генерал полуобернулся и с тщательно дозированным недоумением спросил:

– А должен был?

Усмирив теней, Кайрнех положил мои пальцы на сгиб своего локтя, и мы, соединившись с госпожой Зайрой и детьми, направились к Парадной Красной Гостиной.

По пути я, не глядя под ноги, бросала мощные очищающие заклятья на пол. Кайр заинтересованно посматривал на меня, но молчал. Молчала и я.

Вообще я, признаться, была изрядно впечатлена тем, как магистр вышел из этой ситуации. Поставил Деррека на место без применения насилия.

Но спросить я так и не решилась – уж очень напряженный был магический фон вокруг магистра.

– Госпожа Зайра, ожидайте здесь, – мягко произнесла я, когда мы остановились у запредельно высоких двустворчатых дверей.

Дверей, для открытия которых требуются двое высоких и сильных мужчин.

Створки разошлись в стороны без скрипа и скрежета, и мы шагнули в Парадную Красную Гостиную. Место, которым устрашают как врагов, так и друзей. Место, где все будто утоплено в крови – столь глубок и насыщен цвет.

А на стенах кривят псевдоживые лица портреты людей и двуликих, что когда-либо злоумышляли против нынешней династии.

– Двуликий генерал, магистр теней, глава клана Мор, Кайрнех Мор с хранительницей сердца и детьми, – четко произнес один из приговоренных портретов.

– Пусть подойдут, – передал слова короля другой портрет.

Там, в темной кровавой глубине, находился массивный трон, выточенный из цельного ствола аскрийской окаменелой березы.

Шаг за шагом мы шли к трону, вокруг шептались портреты, но того, чего я так боялась, не произошло – никакого зеленого вонючего дыма.

«Спасибо тебе, Пресветлая мать», – горячо поблагодарила я.

И в этот момент, едва лишь мы подошли к подножию трона, Кайрнех заговорил прежде короля:

– Я, двуликий генерал, призванный Бельвергейлом, прошу у короля Бельвергейла дозволения на дуэль чести.

«За что караешь, Пресветлая?!» – других мыслей у меня в голове не было.

– Мы желаем услышать подробности, – звучно произнес король. – И узнать, кто вызвал неудовольствие призванного генерала. И если недовольство столь велико, то почему дуэль чести?

– Потому что жизнь Его Высочества Наследного Принца неприкосновенна, – спокойно произнес Кайрнех.

Стоя рядом с ним, я вдруг почувствовала какую-то необъяснимую уверенность в том, что все будет хорошо. Дуэль чести идет до первого ранения второго круга. Это не дуэль крови и уж тем более не бой до смерти.

«По большому счету кто-то должен показать Дерреку, что лазать через балкон в спальню – недопустимо». У меня не было сомнений, как именно принц проник в спальню. Вспомнил детство, это очевидно.

«Или не забывал и оттачивал свое искусство на балконах придворных дам», – пронеслась в голове мысль, но… Но никаких чувств по этому поводу я не испытала. Меня больше пугала королевская немилость, которая может обрушиться на голову Кайра.

Король меж тем молчал. Двери за нашей спиной были распахнуты настежь, а собравшиеся в коридоре придворные жадно ловили каждое слово. Увы, то, что должно было нас погубить, теперь работает на нас же.

– Мы хотим знать подробности, – проронил король.

Кайрнех накрыл мои пальцы, лежащие на сгибе его локтя, ладонью и спокойно произнес:

– Первое, что я сделал по прибытии во дворец, – оценил масштаб катастрофы. Я не только призванный генерал, но и магистр теней. Моя задача – восстановить безопасность дворца. Каково же было мое удивление, когда чуждая магия коснулась защитных плетений на балконе моей спальни.

Портреты зашептались, и среди нечленораздельного бормотания я уловила несколько ругательств.

– Вы раскинули свою сеть поверх дворцовой?

– Нет, Бодрик, – Кайр покачал головой, – я начал перестраивать дворцовую. Все клятвы мною давно даны, и эти три часа до встречи… Чем, помилуй меня боги, мне было заниматься? Дети под присмотром гувернантки, любимая женщина прихорашивается, а целому магистру и приткнуться некуда.

Кайрнех умело играл. Я… Я просто чувствовала, что сейчас он показывает совсем не то, что думает. И я знала, знала, что он раскинул сеть поверх дворцовой. Просто этого никто не докажет.

– И представь себе мое удивление, когда в своих покоях я нахожу твоего сына.

– Весомо, – проронил король и, не делая паузы, продолжил: – Его Высочество заигрался, мы предупреждали, что однажды он выберет не тот балкон. У вас есть разрешение на дуэль чести.

Я подняла глаза на короля и поежилась, увидев, что он неотрывно смотрит на меня. И взгляд его подобен острому кинжалу, рассекающему на до и после.

Высокий, грузный и седой мужчина хлопнул ладонями по резным подлокотникам кресла и, поднявшись, легко сбежал по ступеням.

– Ты опять мне тыкаешь, Кайр.

– Ты сам повелел, – напомнил магистр теней.

– Этот спор вечен, – рассмеялся король, вот только глаза его оставались холодными. – А вы, юная леди, что вы думаете о предстоящем поединке?

«Что это кошмар? Что это жуткий ужас и зачем вообще так высовываться?»

Опустив глаза, я мягко проговорила:

– Мой возлюбленный, мой свет и тень, мой жизненный ориентир – я думаю то, о чем он говорит.

– Тц, где же ты нашел такой прекрасный цветок и почему еще не женился? – Король продолжал улыбаться, но…

Пресветлая матерь, как же мне было страшно!

– Тирн, – бросил король в пустоту, – пусть мой сын явится в малый кабинет.

После этого король повернулся и посмотрел на детей.

– Это точно твои дети? Ох уж эти ваши игры с возрастом! Только недавно маленькая лисичка пряталась в корнях дуба в моем саду, а уже сейчас – юная прекрасная леди. Уж представляю, какие войны будут из-за ее руки.

Альбирея смутилась и спряталась за Мориса.

– Приветствуйте короля, – едва слышно проговорила я, и вся троица поклонилась.

Даже Лиам думать забыл о своих мелких каверзах!

– Кайр, отправь детей с гувернанткой, – король хищно улыбнулся, – а мы с тобой отдадим дань черному валсейскому.

– Любовь моя, – Кайрнех повернулся ко мне, – вы с Альбиреей начали упражнение на развитие колдовского очага. Сегодня вечером я хочу увидеть результат.

– Да, свет мой. – Я присела перед магистром в неглубоком реверансе.

Затем повторила его перед королем и, забрав детей, ушла.

«Только бы не упасть, только бы не упасть», – стучало у меня в висках, пока мы возвращались в наши покои. Покои, в которых я не чувствовала себя в безопасности от слова «совсем».

– Пойдем к нам, – Аль потянула меня к детской, – у нас есть сладкий чай, орехи и надежная защита.

– Зайра, собери в детской всех.

– Совсем всех? – осторожно уточнила она.

– Совсем, – кивнула я. – В глазах окружающих мы должны быть едины.

В детской я всем нашла занятие: Зайра читала Лиаму и Морису о дальних странах, лисички-сестрички развешивали детские вещи, Тави была у них на подхвате. Райсара сидела рядом с Лиамом и, приоткрыв рот, слушала Зайру. А мы с Аль просто молчали. Я беспокоилась за Искру, которую никто не смог найти, Альбирея… Наверное, ей тоже было о чем помолчать.

– Какой он?

Вздрогнув, я недоуменно посмотрела на Райсару.

– Кто?

– Ваш король. – Куро-лиса кивнула на гувернантку. – Она сейчас читала о том, как сменилась власть в Бельвергейле. Так какой он?

«Темный. Давящий. Могущественный. Недобрый. Не злой, а именно недобрый», – пронеслось у меня в голове.

– Ответственный монарх, – вслух произнесла я. – Историки полагают, что народ прозовет его Мудрым и именно такую приставку к имени он получит в семейной хронике. Волосы Его Величества рано тронула седина, но в целом он по-прежнему представительный мужчина.

– А правда, что в Парадной Красной Гостиной висят живые портреты врагов династии? – подалась вперед Райсара.

– Истинная. На одной из дальних стен висит мой предок, – усмехнулась я.

И тут же прикусила язык, но слова уже были сказаны…

«Дура-дура-дура-дура», – рычала я про себя.

– Это все знают, даже я, – хмыкнула моя Аль, – странно только, что ректор Айервилль получил академию, учитывая, что его прапрадед участвовал в человеческом мятеже.

«Удачливая дура», – мысленно выдохнула я.

– Был большой скандал, – проговорила я, припомнив выпуски газет, – но Айервилли выплатили виру за кровь.

– А за предательство?

– А как можно предать чужого монарха? – удивилась я. – В тот момент не было никаких соглашений между людьми и двуликими. Именно после того кровавого мятежа династия и начала договариваться с двуликими.

– Но ты не двуликая, – обвиняюще произнесла Райсара.

– Но как я могу отрекаться от предков? – в тон ей ответила я. – Будучи частью семьи Айервилль, я принимаю все, что мне дает клан, а не только то, что мне хочется.

Лисица сдулась, отвернулась и сгорбилась.

– Ну и подумаешь.

А после вскинулась:

– Зачем ты нас всех здесь собрала?

– Нас пытались спровоцировать, я решила, что собрать всех вместе будет безопасней, – ровно проговорила я.

– Для тебя или для нас? – тут же уцепилась Райсара.

– Для всех.

– Я пойду пройдусь, и никто… С ума сошла?!

Куро-лису, успевшую отойти от Зайры и Лиама на пару шагов, окружила стена пламени.

– Ты сможешь куда-либо пойти только после того, как магистр теней возьмет с тебя клятвы молчания. Еще не хватало, чтобы ты разболтала что-нибудь о клане Мор.

– Да что я могу сказать-то?! – оторопела лисица.

– Много чего, – буркнула одна из лисичек-сестричек, – ты уж куда только нос свой поганый не засунула. Даже в кладовые пыталась влезть!

О, странно, что лисица не обзавелась отметинами на лице. Кладовые для лис-оборотней – это наисвятейшее место. Какой лисий клан ни возьми, у каждого запасов зерна и вяленого мяса на два-три года вперед. И все это укутано надежнейшими чарами, и все это еженедельно проверяется и ежемесячно пополняется. Не знаю, какой такой кошмар приключился, что целая двуликая ветвь подвинулась на накоплении запасов еды. Не мыши ведь, право слово!

– Я поняла. – Райсара повернулась в сторону сына, и пламя тут же погасло. – Мне просто скучно. И компания неприятная.

– Потерпи.

Ждать пришлось несколько часов. Лисички-сестрички сообразили нам что-то вроде перекуса – они, оказывается, взяли с собой зерновые лепешки и вяленую курицу.

И за пару часов до ужина в комнату вошел Кайр. Я, признаться, боялась, что он будет пьян: все-таки отказать королю в распитии спиртных напитков практически невозможно.

– Я рад, что вы и сами догадались не разбредаться, – мягко улыбнулся магистр теней. – Райсара и дети ужинают на детской половине, Зайра приглядывает за детьми и после ужинает в своей комнате. Остальные едят также в своих комнатах. Сейчас я приму у вас клятвы, и можете заняться своими прямыми обязанностями.

Магистр был хмур и сосредоточен. Встреча с королем прошла не слишком хорошо?

Между ладоней Кайра появилась темно-серая спираль, она будто шевелилась и не двигалась единомоментно.

– Сейчас каждый из вас даст каплю своей крови, – он поднял тяжелый взгляд, – и поклянется не отвечать на вопросы, касающиеся рода Мор. Касающиеся прямо, косвенно или иносказательно. Каждый из вас поклянется говорить: «Мне запрещено разглашать эту информацию» – в ответ на все вопросы, затрагивающие род Мор или слуг рода Мор. И даже если вопрос не касается этих тем, но вы понимаете, на что вам намекают, вы не сможете ответить на такой вопрос. Временной промежуток – от вашего рождения и по сей момент. Все, что произойдет после, может быть вами разглашено, если я не прикажу иное.

Первой к нему подошла я. Кайрнех нахмурился: кажется, мне не нужно было этого делать, но… Кто-то должен подать пример. И если сейчас я старшая леди в роду, то именно я должна показать всем, что это безопасно.

– Клянусь не разглашать тайн рода Мор, клянусь не отвечать на вопросы, касающиеся рода Мор, клянусь сама не рассказывать никому и ничему о роде Мор и его слугах. Клянусь…

У меня свело челюсть от нудного бесконечного перечисления, чего я там клянусь. Но зато у других была фабула. Да и прикрыла я одно неочевидное слабое место: вдруг кому-то придет в голову поведать что-нибудь важное пустому стулу? Или могильной плите?

Следом за мной так же решительно подошла Аль, за ней бледный до синевы Морис, после него лисички-сестрички. Остальные выжидали до последнего, но все равно были вынуждены поклясться.

– Ваши комнаты в безопасности. Душа моя, позволь проводить тебя в наши покои.

Дрогнув, я протянула магистру руку, и он пристроил кончики моих пальцев на сгибе своего локтя.

«Эта мягкая, вкрадчивая ласка сведет меня с ума. Нельзя не понять, что он это говорит для дела, а не для меня», – мрачно подумала я.

– Все плохо?

– Не так чтобы хорошо, – пожал плечами Кайр, – но и не так чтобы плохо.

Кайрнех Лабрайд Мор,

Двуликий генерал, магистр теней

Разговор с королем оставил неприятный осадок. Зачем старому интригану Пылающая? Кайрнех мог поклясться, что на Бодрике ни единого проклятья.

«Хотя должны быть», – хмыкнул он про себя.

– У тебя красивая хранительница. – Бодрик шевельнул ладонью, и молчаливый слуга наполнил бокалы.

Кайр взял вино, поднял к губам и магией удалил часть содержимого, благо в этом сезоне в моде цветное стекло.

– Дело не в ее внешности, – размеренно произнес магистр теней, – дело в ее душе. Она нашла моих детей, ухаживала, последнее отдавала. Гордая.

– Гордая?

– Могла дяде отписать о своем бедственном положении, но не стала.

– Да, – король усмехнулся и пригубил вино, – твои дети в глуши встретили не абы кого, а племянницу Айервилля.

– Двуликие притягиваются к двуликим.

– Она обладает второй формой?

– Она принадлежит к клану двуликих, – спокойно объяснил Кайрнех, – это имеет большее значение, чем то, кем она является по крови.

Бодрик неопределенно хмыкнул и заговорил о рушащейся защите:

– Боюсь, что твой коллега умер от проклятья. И оно частично перешло на все, чего он коснулся.

Покрутив в руках бокал, Кайр повторил фокус с уничтожением вина и глубокомысленно изрек:

– Значит, придется все снимать. На это время придется поднять родовую защиту.

– Мне бы этого не хотелось.

– Ты хочешь положить свежую защиту на проклятую основу?

Бодрик откинулся на спинку кресла.

– Возможно, основа перестанет быть проклятой? Возможно, проклятье исчезнет?

– Мгм, само рассосется? – вскинул бровь магистр, прекрасно понявший, куда дует ветер.

– Да хоть бы и так, мне-то какая разница? Главное, что оно исчезнет.

– А если не исчезнет? – Кайр поставил бокал на стол.

Вокруг короля закружилась родовая алая сила.

– Исчезнет.

– Ничего не могу гарантировать, – усмехнулся Кайрнех. – Прекрасный сорт. Жаль, что простым смертным не найти и солли такого напитка.

Усмехнувшись, король наставительно произнес:

– В соллях вино не измеряют.

– Да, – кивнул Кайрнех, – вино не измеряют в соллях.

«Зато в соллях измеряют зелья, влияющие на ментальную сферу», – это не было произнесено. Но король явно понял, что его поймали на горячем.

Кайр поднял бокал, покрутил его пальцах так, что тягучее вино выплеснулось на рукав.

– Какая неосторожность.

– И правда, – король хищно усмехнулся, – неосторожность.

Оба понимали, что уже завтра-послезавтра Кайрнех будет знать, чем конкретно его пытались опоить. Но… Что даст ему это знание? Короля в отравлении не обвинить.

– Ты слышал последние новости? – Король небрежно качнул бокалом. – Терн обвинил свою супругу в неверности.

Кайрнех склонил голову к плечу и, скрывая интерес, протянул:

– Звучит как начало довольно обыденной истории. С каких пор ты собираешь слухи и сплетни, король Бодрик?

Где-то в стороне послышался судорожный вздох. Это один из слуг потерял самообладание, но… Не вина Кайра, что люди так реагируют. Нужно было раньше объяснять, что милостивое позволение обращаться к королю на «ты» традиционно отклоняют и получают за это сундук с драгоценностями. Видит Пресветлая Мать, Кайрнех уже устал развлекать человеческую челядь.

– С таких, что в этой семье чаще всего рождаются Пылающие, – король замолчал, давая своему собеседнику возможность прочувствовать ситуацию.

– И умирают, – с хорошим чувством момента кивнул магистр теней. – Слышал, как не слышать. Старшая дочь погибла, а младшая, вот невидаль, унаследовала редчайший дар. Впору подумать о запрещенных ритуалах.

– Девочка выдала сильнейший выброс, – король сощурился, – выжгла все вокруг себя и потеряла сознание.

– Ребенок погиб? – Кайр и сам понимал, что голос его и вполовину не так равнодушен, как ему бы хотелось.

– Двуликий, – насмешливо произнес король, – недостойная дочь старого рода потеряла дар. Какое значение имеет ее здоровье? И не надо мне говорить о ценности каждого ребенка, не надо. Мы не простолюдины, которым нет разницы, кто именно возьмет отцовскую соху.

Прикрыв глаза, Кайрнех несколько секунд боролся с кипучим бешенством, норовившим прорвать все барьеры и наводнить дворец голодными тенями. Смирив гнев, он посмотрел на короля и сдержанно процедил:

– Величие рода строится на детских костях, кто бы мог подумать. Никогда не мог понять, положение старых родов действительно такое хрупкое?

Бодрик выглядел ошеломленным.

– О чем ты?

– Если благополучный род не способен прокормить искалеченного члена семьи, – Кайрнех склонил голову к плечу, – то насколько же этот род слаб? Если говорить на примере моего клана, то в данной ситуации я могу позволить себе порядка семи-восьми абсолютно бесполезных членов клана. И это в довесок к тем, кто у меня уже есть.

В голове сами собой возникли воспоминания о двух сиротах, что были на попечении главного садовника. Сорванцы постоянно куда-то влипали и были дружны с его детьми. Жаль, что сейчас все дети клана спрятаны…

– И сколько раз обрушалось величие твоего клана? – усмехнулся король и взмахом руки прервал дискуссию: – Не стоит продолжать. Мы принадлежим к разным видам, и различия в психике нормальны. Я тебя более не задерживаю, Кайр. Завтра к тебе придет ученик моего безвременно ушедшего теневика. Мальчик покажет тебе кабинет магистра Тирвальди – именно там гнездится то, что мешает тебе установить новую защиту поверх старой.

Кайрнех коротко кивнул, поблагодарил короля за бесценные советы (этого требует человеческий этикет) и от себя добавил, что:

– Беседа с тобой была до крайности познавательна, король Бодрик.

Вздох человеческого слуги эволюционировал и стал трагичным всхлипом.

– Да, я тоже для себя кое-что вынес, – кивнул Его Величество. – Не ошибись, магистр. Я ведь могу забрать твои привилегии.

Кайрнех молча поклонился и вышел, оставив двери открытыми. Впрочем, их быстро прикрыли слуги.

– Секретарь леди Ноэль заперт в одном из тайных коридоров, – прошелестел на ухо верный Дамьен. – Мне исправить эту ситуацию?

– Нет. Навести девушку и сообщи ей, что все под контролем. Будь рядом с ней и наблюдай.

– Леди Ноэль может иметь иное мнение на этот счет.

– Мнением леди Ноэль я поинтересуюсь уже через несколько минут, – хмыкнул Кайрнех. – И могу тебе его предсказать.

Дамьен шелестяще рассмеялся:

– Вот как? Мне интересно.

– Сначала Ноэль спросит, точно ли ты справишься с защитой ее секретаря.

– Справлюсь ли я?!

– Затем ее одолеют сомнения, и в итоге всю тяжесть решения она переложит на плечи Искры Лоренталь. Она потребует, чтобы я спросил, согласна ли сама девушка выступить в роли наживки.

– Она уже наживка, только для нас, – задумчиво произнес Дамьен. – Леди Ноэль идеальна для лис, но совершенно, совершенно не подходит человеческим семьям. Здесь ценится жесткость, переходящая в жестокость, и способность жертвовать всем, в том числе и приближенными.

– В том числе и детьми, – эхом откликнулся Кайр и добавил: – Поспеши, Дамьен. Девушка, я полагаю, в отчаянии.

– О нет, она в ярости, – с искренним восхищением отозвался теневик и растаял, перемещаясь к запертой Лоренталь.

Потянувшись к теням, Кайрнех только улыбнулся: Ноэль собрала всех в детской. Удивительно, как его огонечек всегда умудрялась принимать единственно верные решения.

Войдя в детскую, Кайр немного помешкал, а после, слово за словом, в воздухе повисло напряженное ожидание: клятв боялись все.

– Позволь мне первой отдать свою клятву. – Бледная, с решительно горящими глазами, Ноэль стояла перед магистром.

И он, понимая все выгоды от ее решения, все равно пытался переубедить упрямый огонечек. Но куда там. Ее вереница бесконечно искренних клятв еще долго эхом звучала у него в сознании.

– Душа моя, – в последний момент он смог удержаться и не сказать «сердце мое», – позволь проводить тебя в наши покои.

– Все плохо? – и в голосе огонечка звучал не страх, а обреченная готовность.

– Не так чтобы хорошо, – пожал плечами Кайр, – но и не так чтобы плохо.