Глава 5

Выйдя в широкий светлый коридор, ведущий к парадной столовой, мы встретились с несколькими парами, раскланялись и, посторонившись, пропустили их вперед.

– Что происходит? – нахмурился Кайрнех.

– Супружеские и любовные пары никогда не размещают рядом друг с другом, – напомнила я.

– У нас это повод для дуэли, – процедил магистр теней.

– Жаль, что мы не на лисьем приеме, – вздохнула я.

И вздрогнула, увидев, что нас ожидает сама королева в сопровождении старшего сына. Это значит, что магистр теней достаточно знатен, чтобы составить пару Ее Величеству. Меня же будет развлекать наследный принц!

Подле руки магистра теней проблеснула золотая искорка, и он, понизив голос, шепнул:

– Дети устроены в детской части, Зайра рядом, все в порядке.

– Хоть что-то хорошее, – выдохнула я.

– Генерал, – наследного принца как подменили, он был учтив и галантен, – позвольте представить вас моей венценосной матушке, Ее Величеству Антариен Эрвитанской, королеве Бельвергейла. Матушка, перед вами призванный генерал Кайрнех Лабрайд Мор.

Ее Величество, бледная и как будто полупрозрачная, протянула руку для поцелуя. Кайр же, перехватив тонкие пальцы, склонился в поклоне, но поцелуй не обозначил даже формально.

– Двуликие не касаются губами иных женщин, если уже нашли свою мэйари, – негромко произнес он.

На что Ее Величество грустно усмехнулась:

– Жаль, что я не стала супругой двуликого.

Ее неожиданно острый взгляд скользнул по моим рукам, оценил серебряную вязь на коже, и губы королевы искривила горькая улыбка.

– Будь почтителен, сын мой.

– Да, матушка.

Но я знала, что Деррек ни во что не ставит свою мать. Любит, да, этого у него не отнять.

– Леди Ноэль. – Принц явно ждал, что я протяну ему руку, но…

– Для мэйари тоже действуют подобные правила. – Я спрятала кисти рук в складках юбки.

– Надеюсь, вы расскажете мне об этом за ужином, – оскалился Деррек.

– Как будет угодно Вашему Высочеству.

«Нет больше герцогской дочери и подруги детства, Деррек. Есть чужая невеста, мэйари двуликого генерала», – мысленно проговорила я.

А после положила кончики пальцев на локоть принца. Дольше тянуть невозможно, скоро наступит черед короля с его вечной бессменной спутницей. К слову, не слишком-то и красивой. Видимо, там и правда сложная, запутанная история любви.

Парадная столовая была наполнена золотым светом, приятными запахами и птичьим гомоном: по случаю торжества сюда принесли любимых птиц королевской фаворитки. Справа от входа находился детский стол, мой взгляд тут же выцепил Альбирею, со скучающим лицом выслушивающую какую-то чушь от незнакомого ребенка, и Мориса, что честно выполнял свой долг – развлекал толстенькую девочку с короткими косичками. Лиам же сидел ко мне спиной, и, судя по напряженным плечам, ему было совсем нехорошо. Он слишком юн для всей этой гадости…

– Еще не время садиться к столу, – негромко проговорила я, – мне бы хотелось проведать детей, если вы позволите.

– Не позволю, – жестко произнес принц.

И последние мои теплые чувства к нему угасли. Тот Деррек, который взбирался на балкон, никогда бы не отказал в такой малости. Тот Деррек не имел жесткой властной складки в уголках губ, он не был… Он не был Его Высочеством Наследным Принцем.

– Как вам будет угодно, Ваше Высочество, – ровным тоном произнесла я.

– Да ради Пресветлой Матери, не притворяйся, что тебе есть дело до зверят, – со злостью произнес принц. – Не думал, что мне суждено повторить судьбу отца.

Я промолчала. Мне, признаться, было совершенно неинтересно, в чем именно он повторит судьбу отца.

– Не иметь возможности повести под венец любимую женщину лишь из-за того, что безголовая дура повалялась с другим мужчиной, – с отвращением произнес принц.

И я снова промолчала.

– Ты должна была прийти ко мне, – продолжал цедить принц, и при этом на его губах играла легкая улыбка. – Где бы тебя ни носило, ты должна была прийти ко мне.

Где бы тебя ни носило…

А что, если он все знал?! И ведь я никак не могу уточнить, что он имеет в виду.

– Молчишь? Смеешь оскорблять меня молчанием?

– Приношу свои искренние извинения, Ваше Высочество, но я не знаю, что сказать. Мне неизвестно, кто ваша возлюбленная и с кем она повалялась, – кротко проговорила я, – хотя ее поведение, безусловно, неправильно. Не могу представить себе связь с иным мужчиной, кроме моего Кайра.

Пальцы принца до боли впились в мой локоть.

– Настаиваешь на своем, Ольтарни?

– Я уже клялась вам, Ваше Величество, – устало произнесла я. – Но вы живете в каком-то своем, вымышленном мире.

Заиграли невидимые музыканты, и Его Величество лично и громогласно пригласил всех к столу.

«Скорей бы это закончилось», – пронеслось у меня в голове.

Его Высочество подвел меня к столу и помог сесть. На тарелке, на салфетке, лежала именная карточка.

«Фаворитка магистра теней».

– Нравится?

– Дворец восхитителен, Ваше Высочество. – Я отложила карточку в сторону. – И полон всех мыслимых и немыслимых добродетелей.

Сохраняя на губах приятную улыбку, я повернулась к принцу.

– Нахождение здесь, в этих стенах, радует меня, делает счастливой и наполняет мою душу покоем и умиротворением. Я бы желала задержаться здесь, Ваше Высочество.

Деррека перекосило. Хах, значит, он до сих пор носит простенький правдомер. Он баловался этим раньше, и я точно знаю, что его старый артефакт цеплял только полноценную ложь, игнорируя недомолвки, преувеличения и преуменьшения.

– Ваши слова – услада для моих ушей, – процедил он.

А я, разложив на коленях льняную салфетку, скромно произнесла:

– Мне приятно, что вам приятно, Ваше Высочество.

После же я приказала себе молчать. Да, хочется сказать негодяю, что он негодяй. Вдруг он не знает об этом? Но… Если из-за моего длинного языка пострадают дети, простить себя будет невозможно.

– Когда я склоняюсь к тебе, как думаешь, что видит твой владелец?

– Не знаю, что он видит, – честно сказала я. – Но знаю, что мои чувства лежат у него на ладони. И он всегда знает, когда я чувствую удовольствие или же… Отвращение.

«А выводы сделай сам, Деррек».

Было грустно видеть перед собой почти готового короля. Правителя. Человека, который потерял себя в погоне за властью. Но как он собирается делить трон с отцом? Бодрик Бельвергейл не жалуется на здоровье, упражняется с мечом и магией, привечает целителей да и вредной пищей не злоупотребляет. Иными словами, править ему еще лет двадцать-тридцать. На что рассчитывает наследный принц?

«Неужели нас ждет переворот? Невозможно». Взяв бокал с вином, я вертела в пальцах витую ножку. Пить не было никакого желания. Нет, какие-либо добавки исключены: повара и слуги связаны клятвами, королю это не нужно, а гости… А за гостями следят, ведь вину за их действия возложат на короля, объявят его недосмотром.

Что, правда, никогда не мешало подавать гостям крепленое вино вместо обычного. Вот и сейчас в моем бокале что угодно, но не легкое фруктовое вино.

– Ты изменила имя, но не сменила повадки. Каждый в этом зале узнает тебя, – процедил принц. – Каждый в этом зале видит ту, что не стала королевой.

– Ваше Высочество, о чем вы? В Бельвергейле есть и король, и королева. – Я широко распахнула глаза, имитируя искреннее удивление.

Принесли первое блюдо, и принц переключился на еду. Он, вероятно, и рад был бы продолжить меня изводить, но десятки пар глаз направлены именно на нас. И если он так и будет говорить со мной, игнорируя пищу, неприятные сплетни обеспечены. Конечно, меня бы он не пожалел, но болтать-то будут про него. Что пылко влюбился в чужую фаворитку, что забыл обо всем и говорил только с ней, даже кушать, бедный, не мог. Гости и так недоумевают, отчего наследный принц сидит не пойми с кем, а не со своей предполагаемой невестой. Ну, или же сверлящая нас взглядом девушка просто влюблена в принца, оттого и вскипело вино в ее бокале. В прямом смысле вскипело: леди не удержала огненный дар, и соседствующему с ней лорду пришлось туго.

– Герцогине Терн пришлось искать укрытие подле юбки Ее Величества.

Я осторожно скосила взгляд и отметила, что принц смотрит строго перед собой.

– Ее Величество – добрейшая матушка для благодарных подданных, – сказала я, глядя в глазки мертвой рыбки.

– Дочь, что родилась у четы Терн, пережгла в себе дар и ныне находится на попечении монахинь Пресветлой Матери. Герцогиня же желает воспитывать неудачного ребенка и слышать ничего не желает о рождении нового.

– Роду нужен сын, вероятно? Или же герцог передаст титул племяннику?

Я, разумеется, знала, что передавать имя некому. Но… Зачем так откровенно дразнить гусей?

– Роду Терн нужна Пылающая, – жестко отрезал принц. – И она у Тернов будет.

Сдержав инстинктивную дрожь, я с чрезмерно заинтересованным видом потыкала в розочку из овощей, что украшала тарелку, а после равнодушно бросила:

– Неужели Боги бывают настолько неравнодушными? Чтобы один и тот же род был благословлен трижды – плохо верится.

Перемена блюд, и передо мной мясо с кровью в ягодном соусе. Что ж, вкусы у всех разные, осуждать не буду. Мне, например, очень нравится ягодный соус, его и съем.

– Не любите модную кухню?

– Очень люблю, – я посмотрела на принца, – кава великолепна, а уж если добавить к ней меренги… М-м-м, это просто чудо какое-то.

Принц поухаживал за мной: подал вино, щелчком пальцев заставил расцвести крошечную ветку локсов, что лежала у моей тарелки, но… Я долго составляю мнение о людях, потом так же долго его не меняю, но если уж поменяла, то обратного пути нет.

Обед длился и длился, принц еще несколько раз пытался укусить меня, но я вспомнила об одном непревзойденном способе заткнуть собеседника.

– Кажется, мне не хватает воздуха…

– Что ты несешь, Ольтарни?!

– Еще несколько слов, и я упаду в обморок, – с мягкой улыбкой отозвалась я.

А обморок леди – это дело серьезное, долгое и обстоятельное. Ко мне тут же проводят Кайра, после чего он должен будет добыть нюхательную соль, которая, конечно же, не сработает. Затем в ход пойдет целительская магия, а после мы все покинем ужин, потому что: «Леди переволновалась, слишком блистательное общество, слишком великолепный ужин, для ее тонкой натуры это оказалось непреодолимо». И все, мы в тишине своих покоев.

С другой стороны, это даст повод придворным дамам таскаться в наши покои как в свои – проверить, как себя чувствует леди Ноэль, и заодно подсобрать сплетен.

– Тебе безразлична судьба герцогини Терн? Она так тебя любила.

– Какая необычная столовая, воздух то есть, то его нет, – задумчиво отозвалась я.

Арделия Терн ненавидела меня за мой дар. За мой статус. За мою исключительность. Она понимала, что даже рожденный ею наследник всегда будет в тени Пылающей. Ее перекашивало от одной лишь мысли, что юный герцог будет: «А, брат Пылающей?»

Тем более что герцог Терн не спешил жениться на своей фаворитке и исправно пил особые зелья, не позволяющие дикому овсу зацвести.

И при этом Арделия была достаточно умна, чтобы действовать исподтишка. До какого-то момента я верила, что она действительно приняла меня как дочь. Тем горче было внезапное осознание всей подлости и лживости этой леди.

– У благодетельной леди всегда найдется защитник, – медленно произнесла я, – это, если вы помните, из баллады о Белом Рыцаре и Черной Леди. Неужели Арделия Терн не обзавелась надежными друзьями?

– Не вам судить о надежности людей, – оборвал меня принц.

Я промолчала, а про себя подумала, что судить-то как раз таки мне. Мой круг общения никогда не был широким: в Академии лицо скрывалось под туманником, при дворе мной всегда распоряжался Его Высочество. И сейчас я понимаю, что это было сделано специально. У меня не было ни единого шанса полюбить кого-либо из благородных лордов. Рядом всегда был лишь Деррек.

Удивительно, что наша дружба с Ликорис прошла мимо внимания моего отца. Впрочем, заметить эту самую дружбу было достаточно сложно.

Третья, четвертая, пятая и шестая перемены блюд пролетели незамеченными. И вот, наконец-то, музыкальный сигнал к окончанию ужина. Теперь короткая пытка в Розовой Гостиной, где дамы будут пить чай и есть сладости, пока мужчины употребляют каву в Каминном Зале.

– Позвольте вас проводить, дорогая. – В мой локоть намертво вцепилась пока-еще-герцогиня-Терн. – Наш путь лежит в Розовую Гостиную.

Придворная дама рассыпала улыбки, кивала дамам, идущим в одну сторону с нами, и все сильней и сильней сдавливала мою руку. Мне же оставалось только терпеть и ждать подходящего момента, который наступил уже у дверей в Розовую Гостиную.

– Ах, леди, вы причиняете мне боль, – вскрикнула я, когда рядом проходила старшая фрейлина королевы, – что я вам сделала?

– Арделия, право слово, не пугай малышку, – пророкотала леди Тариль – женщина монументальная и неотвратимая, как божественная кара. – Вцепилась в бедняжку и тащишь ее. Иди сюда, птенчик.

Леди Тариль ни разу не человек, одна часть ее крови принадлежит далеким степным оркам, а вторая – драконам. В итоге родилась высокая, выше самого высокого мужчины, женщина с удивительно красивым лицом и жилистым, мужеподобным телом. Леди Тариль позволено носить мужской костюм, потому как женское платье делает ее и смешной, и уродливой. Королю лично пришлось дать ей это разрешение, ведь насмешников леди вызывала на дуэль. И калечила с особым цинизмом. Именно Ликорис дала ей меткое определение – «Леди, неотвратимая, как божественная кара».

А еще Тариль была доброй. Она провела меня внутрь и усадила рядом с собой. Всунула в руки чашку с чаем и оценивающе посмотрела на серебряный рисунок. После чего хмыкнула и потрепала меня по сложной прическе.

– Держись рядышком, птенчик. Кора писала, что ее новая подружка будет при дворе. Покажи-ка ручки? Ой, серебро, какая прелесть. Как я люблю ваши пушистые традиции.

К нашему разговору прислушивались, и когда леди Тариль проговорила, что вырвет языки тем, кто посмеет назвать фавориткой невинную девушку, то леди Арделия вмешалась:

– Тогда она должна жить отдельно!

– Это если бы я считала себя человеком, – отрезала я. – Но мне довелось испить до дна горечь человеческого существования, и сейчас я принимаю все, что дает мне моя новая семья. Я не двуликая по крови, но я двулика по своей сути. Я приняла душой и сердцем жизненный уклад рода Мор.

Нельзя сказать, что мои слова произвели какой-то особенный эффект.

– Так, значит, вы скорее невеста? – заинтересовалась одна из дам.

– Аттиша, ну конечно, она невеста, – ответила ей другая дама, – у нас только король фаворитке дорнские алмазы дарит, остальные обходятся чем попроще.

В общем, мне не пришлось участвовать в разговоре: они обсудили мой внешний вид, обсудили серебряную метку – «в таком возрасте все еще невинная девица, бедняжка» – и, конечно же, посчитали количество граней у алмазов.

– Надолго ли вы к нам? – обратилась ко мне та же дама, что спрашивала про невесту.

– Аттиша, ну конечно, надолго, она невеста магистра теней, будут восстанавливать защиту, – ответила ей ее подруга.

И они, как бы обращаясь ко мне, но не нуждаясь в ответах, обсудили теорию и практику магии теней. От правды там было только два слова «магия теней», но леди нравилось, а я… Зачем их отвлекать?

Допивая третью чашку цветочного чая, я краем глаза отметила шевеление одной из портьер. Затем за эту же портьеру прошел слуга с подносом.

– Ее Величество отдыхает в своих покоях, но леди Ильяна все равно не может находиться здесь, – проговорила Тариль. – Ее Величество слаба здоровьем, но она все еще законная королева, традиции на ее стороне – фаворитка должна находиться на попечении супруга. Королева – мать всем женщинам, за исключением тех, кто нашел утешение у короля.

– Тогда почему леди Ильяна здесь?

– А как она будет страдать, если никто ее не обидит? – хмыкнула Тариль. – Вечером вновь будет скандал, бедная моя королева.

– Придавить змею не пробовали? – тихо спросила я.

– Чтобы знала, кто тут королева, а кто грелка постельная? Пробовали, как не пробовать. И придавить, и притравить. – Тариль скривилась. – Сильна, гадюка. Да и обеспокоенный король выделил ей сопровождение. Тогда Ее Величество обратилась к старым уложениям и постановила передать леди Ильяну на попечение Его Величества, закрыть бывшей фрейлине проход на женскую половину дворца и выделить фаворитке покои на мужской половине. С тех пор скандал не стихает.

– Почему?

– Потому что у королевы есть особая власть, – усмехнулась Тариль, – потому что именно Ее Величество просит у Пресветлой Богини благословения на брак для своих подопечных леди. И Богиня всегда отзывается на зов Ее Величества. И если неразумные аристократы обижают королеву своим поведением… Удивительно ли, что для их дочерей не находится места под королевским крылом?

– Леди Ильяна оказалась за бортом светской жизни, – медленно проговорила я, – у нее есть платья, драгоценности и меха, деньги и богатые выезды, но негде все это показать.

– Ее Величество молчала долгие годы, но…

Тариль не договорила, а я только понимающе кивнула. Ни для кого не секрет, что два года назад леди Ильяна заняла место королевы на Благотворительном обеде в ратуше. Ее Величеству пришлось срочно принимать решение, что делать: уйти, остаться и потребовать уступить место или же поступить еще умней – королева спустилась вниз, к простым людям. Она поела с ними, а после начала войну с фавориткой.

– Думаю, леди Ильяна была бы рада повернуть время вспять, – хмыкнула я, – но это не под силу никому.

– Истинно так.

На руке Тариль засветился браслет, и та с коротким: «Прости, птенчик, дальше сама» – ушла. А на ее место тут же села Арделия.

– Так, сейчас улыбаешься и слушаешь, – процедила бывшая мачеха. – Я все решу. Сегодня ночью выйдешь из дворца, и я помогу тебе вернуться домой. Общественности объявим о твоей долгой и трудной болезни, из-за которой тебя и похоронили при жизни – чтобы обмануть смерть. Все бумаги давно готовы.

– Нет.

– Что?

– Я никогда не умирала, леди Терн. Вы меня с кем-то путаете, не иначе. Жениха своего я не оставлю, как не оставлю и своих детей.

– Тебе бы обеспокоиться, – сощурилась Арделия, – подумать, как много я уже о тебе знаю.

И она вытащила из складок платья тетрадь Искры.

Ах ты ж! Приплыли…

Герцогиня Терн сверлила меня тяжелым немигающим взглядом. Она ждала слез, ждала истерики или хотя бы вопроса: "Где мой секретарь?!" Но я точно знала, где и с кем сейчас Искра. А потому...

– Отчет шпиков?

– Ч-что? – С герцогини слетела вся спесь. – Ты так внимательна к прислуге, Но-эль, тебе ли не знать, что это?

Она открыла тетрадь и с выражением прочитала:

– Госпожа Ноэль приказала купить и наточить четыре топора, понадобятся. Вычеркнуто и исправлено: госпожа Ноэль пошутила.

Я с трудом припомнила историю с топорами. Кажется, в тот момент речь шла о Райсаре, но почему четыре?

– Или вот: госпожа приказала купить веревку и мыло, – с усмешкой зачитала Арделия, – послать в подарок Каспиасу Риантайру. Добавить открытку "кушайте, не обляпайтесь".

В отчаянии я прикрыла глаза: неужели Искра отправила им этот сомнительный дар? Хорошо хоть, я смягчила свое мнение и не сказала то, что думала: "Предали? Вешайтесь теперь". Перед глазами как наяву встала картинка старика, грозящего мне всеми небесными карами. А с другой стороны… Послала и послала, старик вначале предал Кайра, а после и меня пытался подставить с дарами со своими.

– А я и не знала, что герцогини нынче чужими саквояжами промышляют. Все так плохо? Я слышала, вы стоите на перепутье, верно? Или новый ребенок, или развод? – с тщательно отмеренным интересом спросила я.

– А вы, значит, сплетнями промышляете? – сощурилась Арделия.

– Не так чтобы сильно, – я пожала плечами, – сегодня за ужином меня развлекали беседой, и кто я такая, чтобы возражать Его Высочеству?

Герцогиня Терн дернулась и побледнела.

– Думай, о чем говоришь, негодная девчонка! Ты сегодня же вернешься домой!

– Увы, леди Терн, – я со вздохом поставила чашечку на блюдце, – увы. Домой я не смогу вернуться еще пару недель: моему возлюбленному необходимо перенастроить защиту всего огромного дворца. Клянусь всей собой, я бы рада оставить этот прекрасный дворец и вновь занять свои покои. Бежевый с золотым так успокаивает...

– Оставаясь в роли игрушки двуликого, ты никогда не займешь достойное место, – с наигранным превосходством произнесла герцогиня Терн.

– Вы всегда хотели замуж за герцога, верно? Достигли. – Я склонила голову к плечу. – Много счастья принесло вам «достойное место»? А вашему ребенку? Герцогиня Терн, выше только королева, не так ли? Так что, сколько счастья и радости? Что вы получили, что готовы отдать столь многое?

Мои слова ударили по живому. Арделия дернулась, пролила чай на юбку, прижала к пятну салфетку и глухо проговорила:

– Сегодня ты можешь вернуться на своих условиях, завтра тебе уже никто ничего не предложит.

– Не понимаю, о чем вы, – сладко улыбнулась я.

– Все ты понимаешь, – скривилась Арделия, – тебя никто не спасет, Ольтарни. Никто не встанет между тобой и ними. А я... Моей малышке не выжить, но я смогу отмолить свои грехи.

Арделия откинулась на спинку софы и потеряла ко мне интерес. Мне же стало любопытно:

– Что произошло с вашей дочерью?

– Дар Пылающей оказался слишком тяжел для нее.

– Это непростой дар, – согласилась я, – говорят, дети становятся болезненными и слабыми, часто простужаются и не выносят физических нагрузок. Первые десять лет жизни самые сложные, если меня верно информировали.

– Это если Боги даровали дар, – криво усмехнулась Арделия, – а если нет, то ко всему вышеперечисленному добавляется фантомное ощущение сгорания заживо. Конечно, моя девочка получила свой дар от богов, но...

Она не договорила, а я поняла: ее дочь получила свой дар через противоестественные ритуалы. Через чужую смерть. Дар стал проклятием, которое в итоге сгубило ребенка. Точнее, еще не сгубило, а медленно убивает прямо сейчас.

Возможно... Возможно, я бы смогла помочь малышке. Но довериться Арделии? Никогда!

– Вы бросили свою дочь умирать, верно?

– Мой муж ее бросил, а я... Я продала все, что у меня было своего, и мою маленькую девочку доставили к Сестрам Смерти.

– В приют для безнадежных? – удивилась я.

– Дар ушел, а боль и немощь остались, – Арделия устало посмотрела на меня, – моя девочка умирает от боли. Ей трудно даже дышать, Ольтарни.

– Столичный приют находится рядом с территорией главного храма, вы могли бы навещать дочь, – с тщательно дозированным осуждением произнесла я.

– Я не могла себе позволить оставить ее здесь, – Арделия покачала головой, – здесь Сестры не так сильны. Пусть моя девочка покоится среди горных ручьев.

Губы герцогини Терн задрожали, и я отвела взгляд. Ничего, ничего. Умирать Арделия явно не собирается, а девочку я навещу. И если смогу – помогу. Тайно. Пусть будет божественное чудо, удивительное стечение обстоятельств или даже случайный заезжий целитель – Сестрам Смерти не раз и не два доводилось выдумывать подобные причины.

Тихий мелодичный перезвон, и двери чайной гостиной распахнулись. К нам вошла Ее Величество Антариен Эрвитанская. На голове королевы красовалась крошечная шляпка с вуалью, прикрывавшей лицо. А за спиной королевы нерушимой скалой стояла Тариль.

Ее Величество прошла к креслу с высокой спинкой, осторожно в него села и мягко проговорила:

– Мы счастливы видеть вас, леди. Тариль, драгоценная моя подруга, одари благородных дам сообразно статусу. Не пропусти ни единой красавицы.

Тут я с трудом сдержала смешок, потому как высокая и сильная Тариль могла одарить как драгоценностями, так и могучим кулаком.

А еще я заметила парочку леди, вздрогнувших при слове "одарить". Неужели им доводилось отведать тумаков от Тариль?

Чтобы не выглядеть совсем уж любопытной сорокой, я перестала следить за доверенной леди королевы и посмотрела в сторону той шторки, за которой скрывалась фаворитка короля.

А точнее, уже не скрывалась – оттолкнув слуг, фаворитка гордой походкой прошествовала прочь. И у меня остался только один вопрос: зачем приходила? Не проще ли сразу пройти в свои покои и ждать любимого там? Или тогда не будет драмы?

– Леди Ноэль, – передо мной остановилась Тариль и протянула маленькую коробочку, – добро пожаловать во дворец.

– Подойди, дитя, – позвала меня королева.

И меня в этом ее «подойди, дитя» что-то царапнуло. Не то чтобы мне доводилось часто встречаться с Ее Величеством, но… Та Антариен Эрвитанская вела себя иначе.

«Впрочем, я тоже вела себя иначе», – хмыкнула я и, подойдя к королеве, присела в глубоком реверансе.

– Как ты нашла дворец?

– Он великолепен, Ваше Величество, – негромко ответила я.

– Присядь. – Мне указали на кресло, в котором до этого сидела Тариль. Опустившись на самый краешек, я наклонилась к королеве, показывая, что мне приятно это приглашение.

– Умное дитя, – мягко проговорила королева. – Мой несчастный сын запутался в интригах, и его уже не спасти. Постарайся уцелеть, Ноэль Альхена Антер. Пылающая нужна этому миру.

Затем Ее Величество взяла из моих ослабших пальцев коробочку и, открыв ее, надела мне на руку браслет.

– Какой удивительный, – я провела пальцем по шелку, – ювелир сплел шелк с жемчужной нитью?

– Не ювелир, – королева усмехнулась, – мы, Ее Величество Антариен Эрвитанская, скучаем, запертые на женской половине дворца. И скука наша порождает маленькие подарки для прекрасных леди.

«Нет, в поведении Ее Величества ничего не изменилось, – успокоилась я. – Она всегда и всюду носила с собой корзинку для рукоделия».

Все дамы были одарены подобными браслетами. У кого-то был жемчуг, кто-то удостоился алмазов – кажется, Ее Величество изящно действует на нервы Его Величеству. Ведь все ее покупки и подарки оплачивать должен именно он. Увы, но у самой королевы собственного дохода нет. Считается, что так она будет лучше понимать своих подданных.

– Мы рады видеть свои работы на леди, – проронила Антариен. – Мы наденем подобное на завтрак.

И я поняла, что это хоть и завуалированный, а все ж таки приказ. Что ж, когда я отказывалась от красивых вещей?

Ее Величество взмахом тонкой, изящной ладони отпустила нас всех прочь. Тариль только успела мне шепнуть, что на завтра подготовлена одна из алхимических лабораторий. На что я лишь вздохнула: значит, мне и завтра мучиться в присутствии принца.

– Сердце мое, – я протянула обе ладони Кайру, встретившему меня в коридоре, – надеюсь, твое время было потрачено с удовольствием и радостью. Ее Величество одарила меня милостью, посмотри.

Я радостно щебетала, прижималась к любимому и ловила на себе задумчивые взгляды. Точнее, не на себе, а на своей серебряной вязи. Что, у лордов нашлась своя леди Тариль? Впрочем, мне это безразлично. Этот дурной, трудный, выматывающий день закончен.

– Зайдем к детям? – спросила я Кайра, когда мы были уже у своих покоев. – Надо заставить Райсару уделить внимание Лиаму. За столом он выглядел очень усталым и грустным. Возможно, этот обед дался ему нелегко. А вот Морис и Аль справлялись хорошо. Жаль, что у меня не было возможности подойти к ним.

– Я поговорил с детьми, – мягко ответил магистр, – мне довелось отмучиться раньше тебя. Дуэль назначена на завтрашний вечер, так что, к сожалению, не могу не передать тебе приглашение в лабораторию.

– Искра уже у себя?

– Да, ее выпустили в момент, когда мы сели за стол. Дамьен проследил за служанкой – девица служит Арделии Терн.

– Да, она размахивала передо мной тетрадью Искры. Кайр, – я замялась, – так вышло, что от нашего имени был послан подарок Каспиасу Риантайру.

И мой магистр, запрокинув голову, громко расхохотался, а после честно сказал:

– Его письмо страшно меня порадовало, сердце мое. И я понял, что тебя лучше не злить! Единственное, помимо всего прочего лиса оскорбило то, что веревка и мыло были из самых дешевых материалов.

– Вот еще, тратить на предателя что-то ценное, – проворчала я и украдкой перевела дух.

Герцог Терн за такие подарки пришиб бы на месте, а Кайр…

«А Кайр ни в чем не похож на герцога, и это-то меня в нем и очаровало», – поняла я.

Сам же магистр о моих мыслях и не подозревал. Он уложил мои пальцы на сгиб своего локтя и мягко повлек за собой, к детским покоям. И, скользя вместе с ним, я вдруг вспомнила, как ловко он уходил от всех попыток с ним заговорить.

– Что они от тебя хотели?

– Охранку, – вздохнул Кайрнех. – Было время, когда я хватался за любую работу. Благосостояние рода было некрепко, дети родились не все, а контракт – это достаточно весомая трата. Позднее я перестал тратить себя и свою магию на это. Обо мне забыли, а теперь вспомнили и попытались уязвить.

– Да, сиятельному лорду работать неуместно, он должен денно и нощно радеть за клан, – невесело хмыкнула я, – управлять семейным благосостоянием. А если обнищал, то гордо идти ко дну, но ни в коем случае не унижать себя работой за презренные монеты.

Кайрнех хмыкнул, умудрившись вложить в этот короткий звук все свое отношение к подобным мыслям и правилам.

Войдя к детям, мы поразились открывшейся картине: Альбирея сидела на ковре, при полном параде, с чайной чашкой в руках. Морис валялся рядом, у него чашка стояла на животе. Дети хихикали, общались и явно вспоминали прошедший ужин.

А вот Лиама нигде не было видно.

– Почему Зайра не помогла тебе с волосами? – спросила я, присаживаясь рядом с детьми.

Морис, который даже не дернулся при нашем появлении, наморщил нос:

– Вытирает сопли Лиаму. Его целитель Далвертон отругал.

– Целитель? – Я недоуменно посмотрела на детей. – Во дворец нельзя брать с собой целителя.

Аль вздохнула и призвала чашки для нас с Кайром, который устроился так, чтобы я могла опереться о его грудь. После дочь проворчала:

– Он весь ужин просидел как пришибленный, потом пришел и стал жаловаться на головную боль. А мы побоялись звать местных целителей, вот и дернули через теней целителя Далвертона. Он пришел порталом – вы же знаете, что целительские порталы открываются за счет божественной мощи? Ну вот, он прошел сквозь все щиты, осмотрел Лиама и та-ак отругал его за вранье, что брат стал еще бледнее. Он лег спать, но мы слышали, что он плачет.

– Нас он прогнал, – со злостью проговорил Морис, – Райсара неизвестно где, и только у Зайры хватает терпения сидеть с ним.

Я полуобернулась и посмотрела на Кайра.

– Сходи к нему. Боюсь, что мое появление сделает только хуже.

Кайр оставил у меня на виске короткий поцелуй и поднялся. Я же пересела за спину Альбиреи и принялась разбирать сложную прическу.

– Как вы сами? Ужин прошел успешно?

– Скучновато, – вздохнул Морис, – мы были далеко друг от друга.

– Увы, – кивнула я, – таковы правила. Мне тоже не понравилось.

– А со стороны показалось, что ты очень хорошо проводишь время с Его Высочеством, – обиженно проговорила Аль, – он плохой, темный, не надо его любить.

– Я его и не люблю, – спокойно ответила я и начала складывать на ковер шпильки, – а со стороны многое кажется не тем, что оно есть, понимаешь? Он угрожал мне и улыбался, а я огрызалась и тоже улыбалась.

Волосы Альбиреи скользили сквозь пальцы, как шелк. Девочка чуть ли не мурлыкала и подставляла голову под руки. Устала от прически, бедная моя.

– Это как я ухаживал за той гадкой девчонкой, – скривился Морис, а после надул щеки и запищал тонким голосочком: – Это мне не надо, это я не ем, я на диете.

Я прикрыла глаза, вспоминая, что примерно в этом возрасте девочек начинают превращать в «истинных» леди. Леди, которые не едят за столом абсолютно ничего, а после отъедаются в своих покоях.

– А сама худая, бледная, глаза горят, – лисенок передернулся, – я ей и сказал, что она на смерть похожа.

– Так вот за что ты получил салфеткой по лицу, – захихикала Альбирея.

Именно в этот момент к нам вернулся Кайр. Он мягко пожурил сына и, собрав магией шпильки, отправил их на стол. После чего вновь устроился на ковре. И мягко подытожил свою речь:

– Считай, что это был экзамен на взрослую жизнь. Не всегда можно говорить то, что думаешь.

– Да я и половины не сказал, – воскликнул сын и смутился от нашего дружного хохота. – Ой, подумаешь, велика важность. Может, хоть поест по-человечески.

– Если ей дадут, – тихо сказала я и, когда взгляды скрестились на мне, продолжила: – Некоторые девочки просватаны с самого рождения. И тогда их воспитывают так, как того хочет семья жениха.

– Но кто захочет морить свою невесту голодом?! – ахнул Морис.

– Нам не понять, – я ласково улыбнулась ошеломленному сыну, – но такие случаи нередки. Как и еще более вопиющие случаи, но вам об этом рано знать.

Морис, прикусив губу, что-то для себя нарешал, а после неуверенно спросил:

– За завтраком мы будем сидеть так же?

– Вы – да, а мы – нет, слава Пресветлой Матери. – Я поежилась, представив, что могло бы быть иначе.

– Тут магия, – моя лисичка погладила браслет, – добрая магия. Она что-то разрешает.

Я провела ладонью по браслету королевы и пояснила:

– Там ключ на женскую половину. Это приглашение с отсроченным сроком исполнения.

Уложив детей спать, мы вошли в свои покои. И тут меня накрыло осознанием: мы ляжем в одну постель! После того, что было перед ужином, после всех поцелуев...

– Ноэль, – магистр поймал меня в объятия, – я не опасен для тебя.

– Я не...

– Ты – да, – он покачал головой, – я не нападу на тебя, не потребую того, что ты не готова мне отдать. Позволь мне помочь тебе с волосами, а после мы ляжем в постель и крепко уснем.

– Крепко? – с надеждой спросила я.

– Очень, – пообещал он. – В покоях детей теневая стража, часть ее приглядывает за нашими людьми, даже за неугомонным Далвертоном – он вернулся в приграничный монастырь Пресветлой Матери, помогает страждущим.

Я села перед трюмо, а Кайрнех встал позади. Прикрыв глаза, отдалась воле его ласковых, нежных рук. Он нежно перебирал пряди, вытаскивал шпильки, расплетал тонкие косички и осторожно массировал кожу головы.

И только одна мысль не давала мне покоя.

– Мне нужно покинуть дворец и добраться до приюта безнадежных. Того, что у подножия Мирта-травалле.

Кайр собрал мои волосы в свободную косу и перевязал ее лентой, после чего, развернув меня к себе, присел и посмотрел мне в глаза.

– Девочку уже забрали и скоро привезут в столицу. Ей противопоказаны телепорты, даже целительские: проклятье реагирует на любую магию.

– Кайр…

– Я знал, что ты не останешься в стороне от ее беды, – серьезно проговорил он, – хоть и не знал, как сообщить тебе такую неприятную новость.

– О, тут справились без твоей помощи, – скривилась я.

И тут же получила короткий поцелуй в кончик носа.

– Девочка жива, и я не против, если ты решишь принять ее в клан. Все будет так, как надо. Идем, завтра будет трудный день.

– Все ближайшие дни будут трудными, – согласилась я и пошла следом за любимым.

Спать. Пока просто спать, но я знаю, чувствую, что настанет правильный момент и для других вещей.