Глава 19

Преподаватель старшей группы, назначенный короной, соблаговолил уведомить меня о начале занятий письмом. Время назначил самое неудобное – через час после завтрака. Ни туды, ни сюды: дети не успеют втянуться в выполнение своих ежедневных обязанностей, как надо будет прерваться и бежать на занятия. Тем, кому выпало дежурство в доме – терпимо, а те, кто дежурит на ферме, успеют только дойти, как надо будет возвращаться. Было бы замечательно, чтобы отучившись положенные часы, дети сразу шли в столовую, а не тратили время на промежуточные походы и переодевания. Потом ещё одно занятие с Реджинальдом, после чего они могли возвращаться к своему обычному графику. Понадобилось все мое терпение, навыки деловой переписки и час времени, чтобы удалось сдвинуть начало занятий на предобеденное время. И то, получилось достучаться до мужчины лишь тогда, когда я прямым текстом его обвинила в попытках срыва воспитательного процесса.

Жаль, что это лишь на первое время. График нашего преподавателя скакал, поэтому придется подстраиваться. 

В день икс все взрослые заметно нервничали. Со мной не делились, но было видно, что Хогуст, оставшийся в доме после нашей короткой встречи, произвел на домашних самое негативное впечатление.

Занятие у младшей группы уже началось, шумная ребятня скрылась в классе, поэтому в доме было относительно тихо. В отличие от Паулы, что привезла с собой пол-экипажа пособий, учитель старшей группы прибыл налегке и едва поздоровавшись, спросил, собрались ли дети в классе.

– В назначенное вами время прозвучит гонг, а до него еще полчаса. Дети подтягиваются, сворачивая свои дежурства.

В доме появился второй гонг, получивший название «ученический». Звучал он несколько иначе, и предназначен только для оповещения о начале и завершений занятий.

– У меня появилось свободное время и я хотел бы приступить к уроку прямо сейчас и закончить пораньше. Соберите ребят.

Будучи уверенным, что я брошусь выполнять его требование, развернулся и двинулся в сторону класса. 

– Боюсь, это невозможно, – говорю вслед удаляющемуся мужчине. – Дом живет своей налаженной жизнью, вам придется с этим считаться. Если вы меняете расписание, прошу уведомлять об этом заранее, хотя бы за сутки, чтобы ни вы, ни мы не теряли время на пустое ожидание.

Развернувшись, Реджинальд нахмурился, поджал тонкие губы, но промолчал, кивнув, принимая положение дел. Я лишь незаметно выдохнула, ожидая, что мужчина начнет спорить и качать права, бравируя тем, что его назначили сверху и мы не имеем права мешать учебному процессу. Но буря миновала.

Пока мы двигались в сторону класса, нас то и дело обгоняли спешащие занять свое место ребята, робко здоровающиеся и спешащие скрыться за дверью. Мудрый Гевин еще вчера объяснил правила поведения на уроках, заставил всех рассесться в классе и закрепил индивидуальные места. Сейчас я была ему особенно благодарна за это – не придется решать организационные вопросы при столичном зазнайке.

Просторное помещение класса радовало высокими потолками, светлыми стенами и ярким освещением. Особую теплоту ему придавало большое количество сливочно-желтого дерева, едва тронутого лаком. Вся мебель была утилитарно проста и только парты имели полку, куда каждый мог убрать свои принадлежности, чтобы в свободное время вернуться и сделать уроки. Другого места для этой цели не было, только класс и столовая, на выбор. Скоро ещё будет доступен этаж под крышей, я всё же сделаю из него что-то вроде читального зала. Зато доской Гевин заслуженно гордился. Он сделал ее сам: идеально ровную, проморенную чем-то темным, с такой поверхностью, на которой не остается царапин от мела. С этим охотно помог Мартин, использовавший свою магию огневика. Как я поняла, на доску нанесли специальный грунт, а Мартин его запек, превратив верхний слой в подобие керамики. В общем и целом получилось идеально!

Не успела я представить ученикам преподавателя, как он сделал это самостоятельно, весьма бесцеремонным образом оборвав меня на полуслове. Свою реакцию я никак не показала, но поведение Реджинальда отметила и запомнила. 

– Меня зовут Реджинальд фон Хогус, – мужчина обвел внимательным взглядом своих учеников, что притихли. – Обращаться ко мне можно «господин учитель» или «господин Хогус». Мы с вами будем изучать математику в пределах счетной практики, письмо, чтение и основные постулаты мироустройства и государственности. Учится будет трудно, это я вам твердо обещаю, но в результате при должном упорстве с вашей стороны, вы все получите базовые знания. К концу учебного года я планирую впихнуть в ваши пустые головы знания четвертого уровня. Это моя основная цель. Начнем урок. Итак, алфавит вейстерского языка, на котором говорит большинство населения в нашем мире состоит из…

Учитывая, что в школьной программе было всего восемь уровней, а деревенские и вовсе доходили максимум до пятого – планы у преподавателя были наполеоновскими. Мне осталось только подивиться и прикрыть дверь, чтобы не мешать первому занятию. Ребята сидели тихо, слушали внимательно. Я вознесла краткую молитву Арису, прося усидчивости, терпения и хорошей памяти для детей.

Позже, когда я принялась выспрашивать у ребят, как прошел урок, натолкнулась на глухое раздражение с их стороны. Чем оно вызвано, понять так и не удалось, но похоже, учитель детям не понравился абсолютно. Только сформулировать свои претензии воспитанники толком не могли.

– Язык у учителя острый, как боевая шпилька Марьяны, а сам он длинный и тощий, как шпиль на башне академии! – проворчал тихо Пепел, скорее для своих товарищей, чем для меня.

Димка от комментариев воздержался, только упрямо сжал губы. Что ж, потом выведаю информацию.

Установка и тестирование работоспособности портала были завершены! Векторы на наш городок и на столицу уже зарезервированы. Аллилуйя! Я почти подпрыгивала на месте, когда всё было готово. Старому Ульху не придется мотаться по зимней дороге за нашей учительницей, а кони и так не застоятся – за право их выгуливать в леваде идет постоянная подковерная борьба среди юного народонаселения нашего дома. Заодно дети получают уроки верховой езды от потрясающе талантливых конников.

Девис честно пытался втолковать мне «технические прелести», но из всего сказанного я поняла только то, что в столице выход будет на центральной портальной площадке, которую я еще не видела и для простоты называла про себя вокзалом. Уже был подписан договор на определенное количество входов-выходов в месяц. Технически все просто – вкладывается в соответствующий направлению паз кристалл-накопитель, несколько минут ожидания, портальщик с другой стороны посылает свободную платформу и вот, мы уже в столице. Кристаллами снабжает обслуживающая компания. На «вокзале» легко нанять экипаж как до академии, так и до гильдии. Это не слишком далеко и недорого, если сговориться с постоянным извозчиком. На вокзале же можно арендовать небольшой склад, куда наши обеды доставят платформой – даже дом покупать необязательно, а по столице – Девис уже сам. Где на извозчике, где индивидуальным телепортом. Гевин уже обещал выделить дежурного в помощь. Дело оставалось только за товаром!

Успокаивая себя тем, что учеба худо-бедно началась – уроки идут уже неделю, я позволила себе отлучиться из поместья на целый день, с целью добраться до Академии. Ректор Сайтон попенял за нерасторопность, но объяснения принял и мы углубились в планирование. На чем мы сошлись сразу, к обоюдному удовольствию, это на расписании занятий. Они будут проходить во второй половине дня, даже ближе к вечеру, я бы сказала, когда закончатся лекции у студентов, преподаватели освободятся, а аудитории будут свободны. Если для группового занятия время выбрали быстро, то для того, чтобы замаскировать персональные занятия Шона и ректора, пришлось продумывать индивидуальные занятия всех остальных, а это проблема, которую с наскока решить не удалось. Еще одной загвоздкой была организация моих личных занятий.

В результате мы получили такой график, который позволял мне в большинстве случаев сопровождать ребят на занятия в Академию, заниматься одновременно с ними и с ними же возвращаться. Очень удобно! Пока ребята на своих занятиях, я буду посещать практикумы у воздушников и артефакторов. Огромным облегчением было разрешение пользоваться телепортом Академии.

Гилард Четвик, аспирант, на которого взвалили ответственность за взращивание моих талантов был недоволен. Мое внезапное появление нарушило его планы. Но сообщив, что явилась я лишь с целью познакомиться до начала занятий, парень заметно оживился.

– Зовите меня Четвик, меня все так зовут.

– Отлично, тогда я – Эмилия, и давай на ты. А почему не Гилард?

– Распространенное имя, тезок слишком много, а опознавательное прозвище еще не заслужил.

Он мне понравился. Не внешне, нет. Обычный парень лет так двадцати, но в его глазах горел азарт исследователя и первооткрывателя. В данный момент предметом исследования была я, и это меня несказанно веселило, заставляя улыбаться в ответ на самые серьезные вопросы, уж очень Гилард был дотошен.

Мои скудные навыки Четвик охарактеризовал одним словом – ерунда. Рассказ о том, что у меня стихийно получился прием «длинные руки» его тоже не впечатлил.

– Следующий раз все покажешь на полигоне, – отмахнулся он. Вот тебе учебник, разберешь вот досюда, – парень пролистал несколько глав. – Составь список вопросов, а дальше посмотрим, что с тобой делать, – и отправил меня восвояси, заговорчески намекнув, чтоб не попадалась на глаза декану Торну, если хочу спокойно покинуть Академию.

 В свои неполные сорок мне пришлось вспомнить студенческие годы. Казалось, учеба заполнила все свободное время.

Как это ни забавно, но я тоже стала ходить на уроки, особенно посвященные устройству мира или законодательству. От этих уроков мне пользы не меньше, чем ребятам. Например, я узнала, как правильно здороваться с гномами. Вот и проверю при удобном случае, надеюсь, моему банковскому поверенному будет приятно. Но сегодня я пришла на урок по математике и попала на самое начало проверки пройденного. Учитель, которого дети между собой называли не иначе как Шпиль, колюче оглядывал класс, стараясь заглянуть в глаза каждому ребенку. Это производило удручающее впечатление даже на меня, а что уж говорить о тех, кто не подготовился! Математика и грамматика, два урока, на которые ходили исключительно все ученики сразу. Мастеру Гевину и Василе пришлось поломать голову, как организовать дежурства и непрерывный процесс на кухне, чтобы на несколько часов день освободить всех воспитанников для посещения занятий. Шпиль отказался дублировать уроки для двух групп, слишком неудобное расписание складывалось для столичного карьериста, у которого, как оказалось, еще и при королевском совете обязанности были.

Шпиль держал меня в состоянии постоянного восторженного бешенства. Его уроки были интересны, содержательны и очень динамичны – мух ловить было некогда. И это вызывало восхищение. Но методы, которыми этот типус заставлял детей учиться, трудно назвать лояльными. Вежливый психологический прессинг, тонкие издевки и колкие замечания, которым он подвергал всех детей поголовно, вызывали у меня отторжение. Я не могла не понимать, что невольно способствовала тому, что в доме образовалась «тепличная» обстановка: воспитанники за полгода привыкли к бережному отношению взрослых, Флин следил за тем, чтобы конфликты между подростками не переросли во вражду. Условия становились лучше с каждым днем, дети чувствовали свою нужность – уверенность в собственных силах стала расти как на дрожжах. И вдруг в их спокойную размеренную жизнь, с которой они только-только свыклись, ворвался человек, в чьих силах было лишь парой фраз уничтожить любое самомнение.

Трудность ещё была в том, что Реджинальд не любил повторяться и возиться с одной темой дольше положенного. И это проблема: дети за ним не поспевали, вследствие чего отставали от программы и попадали в списки должников. Напряжение возрастало, а ненависть к новому учителю росла в геометрической прогрессии, точно так же, как и обожание младшей группы к Пауле.

Если мелкие Пауле радовались как лучшему другу, няне и матери в одном лице, то от старших только и слышалось ворчание.

– Какой же он противный! – возмущался первый.

– Давайте ему гадость сделаем! – второй выдвигал предложения, одно хлеще другого начиная от «кнопок» и подпиленных ножек стула, за что тут же схлопотали от Ульха, заканчивая мышами, червями и прочей живностью – но тут уже в позу встала Васила, надавав ученикам по ушам и пригрозив посадить на мышиную диету. Я смеялась, представляя новый вид деликатесов: «крысиные лапки по-французски», «мышиное конфи» или «червячок по-итальянски». В общем, по большей части каверзы пресекались, но поймать с поличным удавалось не всегда. Например, мы так и не узнали, кто додумался спаять края папки Реджинальда, в которой он хранил планы уроков, с помощью артефакта склеивания коробок для ланч-боксов. Дети молчали как партизаны, но усмешки на их лицах выдавали проказников с головой. В ответ Реджинальд не стал ругаться, а спокойно устроил внеплановую проверку, отчего дети взвыли, а папку отдал на восстановление Гевину. Подростки уже были и не рады вовсе такому повороту событий, ведь реакция Гевина была заранее известна – баллы потеряли все без исключений. Одно хорошо – ребята сплотились в дружную команду.

– «Я трачу драгоценное время, чтобы сделать из вас людей» – передразнивал кто-нибудь третий писклявым голосом. – Больно надо! Вот и сидел бы в своём совете!

Только вот поделать мы ничего не могли – есть приказ короля поднатаскать воспитанников до определенного уровня, а оспаривать методы учителя от короны не представлялось возможным. И думалось мне, что за нашими успехами и неудачами следят и делают выводы. К чему это могло привести оставалось тайной под семью замками.

Я взяла в привычку присутствовать на всех занятиях старшей группы. Отсиживаясь на галерке, вникала в материал, а заодно и следила как за поведением воспитанников, так и за самим Реджинальдом – иной раз он высказывался очень резко, на что я не стеснялась указывать. За пределами кабинета, конечно.  

Больше всего ребятам доставалось на уроках математики и правописания.

Сегодняшний опрос был начат с очередной издевки.

– Лодыри, к доске, – таким образом, Реджинальд неизменно характеризовал ребят, что не были готовы к прошлому занятию, а значит, не занимались накануне вечером. – Те, кто не выйдет сейчас, – нахмурившись, уточнил преподаватель, видимо, кого-то недосчитавшись, – идут на ферму и больше на мои уроки не приходят. Свиньям всё равно, грамотны ли вы или нет.

Со своих мест поднялись ещё трое и еле волоча ноги, двинулись к доске. Каждый из пяти ребят, что оказались в списке провинившихся, активно работали локтями, пытаясь захватить побольше места на доске. Сколько примеров заставит решить Шпиль не известно никому, а места может не хватить – проверено на горьком опыте. Я с печальной улыбкой наблюдала эту короткую, но эпическую схватку несчастных, которым был дан последний шанс реабилитироваться в глазах Реджинальда. Увеличить размер доски мне запретили строго-настрого мотивируя это тем, что двоим места достаточно, а если лентяев больше – пусть выкручиваются, как хотят. Умный в такой переплет дважды не попадет, ведь умный учится с первого раза.

Но основная цель моего пребывания на школьных занятиях сводилась к работе с фантомными камнями, на которые я сливала записи «лекций». Реджинальд разрешил, но с оговоркой: запись доступна только воспитанникам приюта. Его услуги слишком дороги и распространять такие камни он не намерен. Даже договор составил. Я подписала, не делая уточнения, что «воспитанники приюта» понятие растяжимое, которое невозможно ограничить ни числом, ни временем.

Теперь у ребят будет возможность послушать объяснения еще раз, уже в спокойной обстановке, более вдумчиво. Без постоянного надзора Шпиля, что следил за всеми словно коршун за своей добычей.  

Это решало и проблему змееловов, а также магов, которые точно будут пропускать часть занятий из-за пересекающихся расписаний. Обучение вне стен приюта я считала приоритетным, поэтому и речи быть не могло о пропусках в Академии или Гильдии.

– Ваше право, – согласился Реджинальд. – Материал дважды повторять не стану, и одаренные не исключение. Но оценивать буду наравне со всеми, не делая поблажек, имейте в виду.

Вот так. И выкручивайтесь как хотите. Собственно, именно это и подтолкнуло меня к мысли записывать лекции.

Остаток занятия я продумывала систему хранения камней, и количество шкатулок, которые нам понадобятся для воспроизведения. Жаль, что в этом мире нет наушников – придется продумать несколько мест в доме, где ребята смогут уединиться со шкатулкой.  Или придумать новый артефакт. 

Вечерние посиделки отныне проходили под записи лекций по мироустройству, которые я и сама слушала с удовольствием. Девочки вязали, парни вырезали по шаблону картон для одноразовой упаковки и заминали линии сгибов в приспособлении Мартина, а самая легкая часть – сборка коробочек – стала обязанностью шкодят, чем они с удовольствием занимались. Мей умница, придумала как сборку превратить в игру, которая приносит баллы.