Глава 11

Эрика

Я прихожу в себя, когда Киллиан перекатывает меня на спину.

– Просто полежи так, – хрипит он, нависая сверху и устраиваясь между моих ног. Все еще твердый член скользит по моему бедру.

Серьезно?! Он еще не закончил?

Мои глаза распахиваются, и я сталкиваюсь с потемневшим взглядом Киллиана. Он склоняется и целует меня, одновременно с этим заполняя меня. Сейчас кажется, что он еще больше. Или я там внутри стала меньше. Ощущение такое, словно там все опухло. Киллиан утробно рычит, прихватывая зубами мою губу, и этот дикий, необузданный жест снова зажигает мое тело.

В этот раз все быстрее и менее затейливо. Он просто резкими толчками входит в мое тело в быстром ритме. Я просто кричу от удовольствия, вцепляясь в его плечи. Глаза закрываются, голос хрипнет, жар снова заливает тело до тех пор, пока я не взлетаю за секунду до оргазма Киллиана.

Интересно, на его кровати можно ставить зарубки? Я бы сейчас нацарапала на ней пару полосок – свидетельство моих первых двух оргазмов. Или изголовье его постели испещрено зарубками, которые мужчины обычно ставят после того, как в ней побывает новая женщина? Я зачем-то поднимаю голову и смотрю на изголовье вверх ногами.

– Все нормально? – спрашивает он севшим голосом.

Я усмехаюсь и зажмуриваюсь. Какая чушь – так серьезно отнестись к метафоре.

Опускаю голову и киваю с улыбкой.

– Все отлично.

Открываю глаза и сталкиваюсь со взглядом посветлевших глаз. Удивительно, как они меняют цвет. Сейчас напоминают изумруды, на которые упала тень. Или нефрит. Да черт с ним, с цветом, я все равно в камнях не разбираюсь, и красиво сравнить не смогу. Главное – это взгляд. Сейчас в нем наконец нет ни напряжения, ни иронии. Только улыбка и удовольствие, которое мы разделили.

– Я теперь чертовски голоден, – с улыбкой говорит Киллиан. – Я так нормально и не поужинал, а в машине нас ждет пирог и еще какая-то еда, которую положила мама. Проверим, насколько она щедра? – он подмигивает.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать широкую улыбку, но она все равно рвется наружу. Киваю, а Килиан, потянув за подбородок, высвобождает мою губу и целует ее.

– Тогда я пошел добыть нам еду.

Он встает с постели и, не торопясь, идет к открытой двери в гардеробную. В ней тут же включается свет. Я могла бы поразиться тому порядку, который царит внутри, но помню, что Киллиан – пилот. Провожу аналогию с моим папой и получаю педанта, который привык, чтобы все было на своих местах.

Посетить дом такого мужчины приятно, жить с таким – сущий ад. За столько лет моя мама заразилась философией отца, и теперь все полотенца у них в доме разложены в ванной в шкафу по цвету, и нет чашек, не сочетающихся между собой. В общем, это мой страшный сон. Первым делом, переехав от родителей, я разбросала свои вещи. Специально несколько дней не вытирала со стола круги от кофейных чашек и не бросала грязные вещи в корзину, оставляя их валяться на всех поверхностях спальни. Конечно, после я навела порядок, но какое же удовольствие я получила, просто устраивая этот молчаливый бунт. Тогда-то я осознала, что свободна и теперь могу жить по своим правилам.

Киллиан набрасывает на себя мягкие домашние брюки, толстовку. Присев на пуфик, стоящий посередине гардеробной, надевает носки.

– Чем любишь заниматься в Рождество? – спрашивает он, подняв голову.

– Валяться у телевизора, есть вредную еду, пить какао, смотреть мультфильмы.

– Кого-то мне это напоминает, – качая головой, говорит он.

– Кого, например? – хмурюсь я.

– Милли.

– О, дети любят это делать каждый день, – усмехаюсь я.

– Что ж, значит, еда – только у нас будет полезная, которую приготовила моя мама, но если хочешь, закажем пиццу, – мультфильмы и телевизор. Откровенно говоря, – вставая, продолжает он, – это было и мое желание на праздник.

Киллиан выуживает из стопки футболку и, подойдя к кровати, протягивает ее мне.

– У меня есть одежда, если ты забыл, – улыбаюсь, но футболку все же забираю.

– И у меня, – он снова подмигивает. Мне так странно столкнуться с игривой стороной Киллиана, что я даже на мгновение теряюсь, как реагировать, но улыбка уже сама растягивает мои губы.

– Наверное, мне лучше ехать домой, скоро стемнеет.

– Боишься темноты? – спрашивает он, приглаживая пальцами волосы.

– Нет, просто…

А что «просто», Эрика?

Просто странно остаться с ним наедине. Как будто за пару дней мой мир перевернулся с ног на голову, и я пока не придумала, как это вписывается в мою картину мира.

– Тогда расслабься и получай удовольствие. За гардеробом ванная, можешь принять душ. Как будешь готова, приходи в гостиную, – он разворачивается и идет на выход из спальни, но в дверях останавливается и оборачивается. – Кстати, какие мультфильмы предпочитаешь?

– Что-нибудь рождественское.

– И почему я не удивлен? – хмыкает он и выходит.

Я накрываю глаза пальцами и откидываюсь на подушку. Лежащая на моей груди футболка пахнет им и средством для полоскания белья. Я улыбаюсь и никак не могу стереть эту глупую улыбку с лица.

Приведя себя в порядок и надев футболку Киллиана, я иду по теплому полу в гостиную. Нижнее белье я постирала и повесила на полотенцесушитель в надежде, что за час, пока мы будем смотреть мультфильм, оно высохнет, чтобы мне не пришлось надевать джинсы на голое тело.

На улице уже стемнело, и в гостиной приятный полумрак. Свет дает только елка и газовый камин, распространяющий уютное тепло по комнате. На телевизоре замер вступительный кадр из «Смолфута», а на столике перед большим диваном в форме буквы П расставлены тарелки с едой. Подойдя ближе, я вижу, что в больших чашках, стоящих рядом с тарелками, налит горячий какао, над которым поднимается пар. Улыбаюсь, предвкушая приятный ужин в уютной обстановке.

– Возьми на кресле плед.

Оборачиваюсь на голос и вижу Киллиана в кухонной зоне, где он вытаскивает из духовки две тарелки, в каждой из которых лежит по куску пирога.

Беру плед и, развернув его, усаживаюсь на диван, утонув в горе удобных, мягких подушек. Накрываюсь пледом, пряча свои голые ноги, и жду Киллиана. Он ставит тарелки с пирогом и устраивается рядом. Включает мультфильм, а потом… наклоняется и целует меня в висок. Это так странно. Как будто мы пара, которая в Рождество собралась провести самый ленивый день в году. И почему-то в этот момент мне не хватает Милли.

Пытаюсь дать себе мысленную пощечину. Я же только недавно – ну почти недавно, лет десять назад, – избавилась от своих младших и выдохнула, пообещав себе никогда не заводить детей. А тут вдруг Милли. Но мне нравится эта девчушка. Развитая не по годам, размышляющая так, как ее сверстникам и не снилось. Мы с Пандой – она рассказала, что так ее называет вся семья, – провели увлекательные полчаса под елкой в доме ее дедушки и бабушки. Она рассказывала мне о родителях, о том, что ее папа смелый и управляет самолетами, а потом вообще начала рекламировать его со всех сторон. Пришлось прервать девчушку и начать рассказывать о своей профессии. Это со всеми детьми работает безотказно. Они сразу переключаются на новую тему и задают тонну вопросов о том, что я делаю для животных, каких лечила, от чего, есть ли у меня животные. В общем, это безопасная территория, на которую я каждый раз с радостью ступаю.

Но в этом доме все напоминает о Милли. Брошенная кукла на подлокотнике дивана, башня из конструктора неподалеку от елки, розовый пледик на кресле, браслет в ванной ее отца. И это только то, что я успела заметить. Обычно дом, в котором живут дети, пустеет без них. Их отсутствие ощущается физически, даже если ты в этом доме не живешь.

– Милли не обидится, что ты оставил ее у своих родителей, а сам уехал?

– Она любит бывать у них. Бабушка с дедушкой балуют внучку, а дома у нее режим и порядок. Так что Милли с радостью едет к ним, чтобы немного пошалить.

– А с кем она живет, когда ты в командировках?

– Преимущественно с няней.

– Не с твоими родителями? – я вгрызаюсь в теплый пирог, закатывая глаза от удовольствия. Чертовски вкусно.

– Нет. Мама еще работает, как и отец, так что у них не слишком много времени, чтобы следить за ней. А у Панды есть привычка постоянно влезать туда, куда влезать запрещено. Так что за ней требуется глаз да глаз.

– Она не против оставаться с няней?

– Нет, Милли любит миссис Торн, так что никаких проблем.

На некоторое время мы замолкаем, погружаясь в сюжет мультфильма. Периодически я ловлю на себе взгляды Киллиана, оборачиваюсь, мы улыбаемся друг другу и продолжаем смотреть телевизор. Иногда я неожиданно притормаживаю и мыслями возвращаюсь в реальность. Слишком уютную, теплую реальность. Ту, в которой хочется зарыться носом в плед и смеяться, как девчонке, от удовольствия. И хочется, чтобы этот вечер не заканчивался.

За окном темнеет все стремительнее. Я теряю счет времени на втором мультфильме и, кажется, даже периодически проваливаюсь в дрему. Просыпаюсь от того, что слышу, как Киллиан разговаривает по телефону.

– Но никаких предупреждений не было. Я успею забрать Милли? Ладно, тогда пускай спит. Завтра, как проснусь, наберу, чтобы поговорить с ней. Да, я понял, сейчас загоню наши машины. Она все еще у меня. Конечно… – его голос затихает за закрытой дверью, когда Киллиан выходит из комнаты.

Я сажусь и, моргая, тру лицо. Совсем потеряла счет времени. Надо ехать домой, пока не поздно. Перевожу взгляд за окно, и мои глаза становятся больше. На улице уже совсем стемнело, но мне кажется, что ветер несет снег, поднимает его, закручивает и обрушивает на землю. Подскакиваю с дивана и, упершись рукой в стену возле окна, всматриваюсь в белую мглу. Мимо окна пробегает тень, заставив меня отшатнуться, а потом справа зажигаются фары, и я ахаю. Я даже не вижу очертания наших машин, что уж говорить о том, чтобы рассмотреть улицу. Штормового предупреждения не было, так что я не ожидала такой армагеддон за окном.

Быстро развернувшись, бегу в спальню Киллиана, чтобы одеться. Когда у входной двери одной рукой натягиваю шарф, а второй пытаюсь обуться, в дом заходит Кил.

– Далеко собралась?

– Домой.

– Ты никуда не поедешь. Я уже загнал твою машину в гараж.

– Киллиан, это на пару дней, я не могу здесь столько оставаться.

– Ты не можешь ехать в такую погоду домой, – настаивает он, раздеваясь и стряхивая снег с куртки. А потом начинает стягивать с меня шарф. – Давай, Эрика, будь хорошей, послушной девочкой, и я накормлю тебя вкусным.

Я поднимаю голову и смотрю на эту дьявольски привлекательную улыбку, а у меня во рту скапливается слюна. Чертов Киллиан Томас!