Глава 12

Киллиан

Оказалось, что, кроме рождественских мультфильмов, Эрика любит психологические триллеры. Вечером она выспалась, и до поздней ночи мы смотрим фильмы. За окном погода сходит с ума, вздымая в воздух клубы снега. Белые завихрения проносятся мимо окон, словно маленькие торнадо. Ветер завывает с разных сторон, добавляя иррационального волнения. Такая погода в нашем городке не редкость. Близость Великих озер обусловливает большое количество осадков, так что обычно мы готовы к тому, что несколько раз за зиму нам приходится оставаться дома на несколько дней. Ну, или там, где застанет нас метель.

Перевожу взгляд на Эрику и улыбаюсь. Она, почувствовав это, тоже смотрит, а потом вопросительно приподнимает брови.

– Что?

– Ничего, – отвечаю с улыбкой и отворачиваюсь к экрану.

Если бы сегодня я не заманил ее к себе, то оказался бы дома в одиночестве. Понятное дело, я этого не боюсь, но все же приятнее быть здесь в такой компании, чем одному.

– Почему ветеринар? – спрашиваю Эрику, делая телевизор немного тише. Все же полезно было бы немного узнать женщину, которая уже дважды оказалась в моей постели.

– Почему пилот? – парирует она.

– Люблю небо.

– Люблю животных, – так же просто отвечает Эрика, а я усмехаюсь.

Ладно, она тоже не горит желанием раскрываться, как и я, собственно. Но мне уже надоело смотреть фильмы. Если бы дома была Милли… она бы уже спала, со вздохом признаю я. А если не спала, мы бы во что-нибудь играли или что-нибудь готовили.

– Пойдем пожарим блинчики, – предлагаю я Эрике.

– У нас разве закончился пирог?

Качаю головой, потому что еды у нас и правда еще много. Вздыхаю. Надо идти спать или чем-нибудь заняться. Вряд ли Эрика захочет играть в конструктор, так что нам остается единственное занятие, которое обоим доставит удовольствие. Не говоря ни слова, набрасываюсь на Эрику и хихикающую подминаю под себя. Раз мы не можем найти приличное занятие, будем заниматься неприличным.

Проснувшись утром, моргаю, наводя резкость. Вчера я забыл закрыть шторы, так что дневной свет теперь беспрепятственно пробивается в комнату. Правда, дневным его можно назвать с натяжкой. На улице серость и полумрак, но фонари уже не горят. Или я их просто не вижу за стеной снега.

Поворачиваю голову и натыкаюсь на взгляд Эрики. Она смотрит с опаской, словно рядом с ней лежит дикий зверь, который в любую секунду может ее сожрать. Легонько улыбаюсь, и ее лицо немного расслабляется.

– Доброе утро, – хриплым ото сна голосом произношу я.

– Доброе.

Прижимаю Эрику к себе ближе и целую в шею. Она такая теплая и мягкая, что я не могу сдержаться от того, чтобы не проскользнуть в ее расслабленное тело. Не отказываю себе ни в чем, подбадриваемый ее негромкими стонами.

После душа мы идем на кухню, чтобы позавтракать, и Эрика тут же прилипает к большому окну в гостиной.

– Ого! – восклицает она.

Подхожу и становлюсь за ее спиной, чтобы рассмотреть, что же ее так поразило. Снега навалило примерно по колено, и он все продолжает идти. Ветер такой же сильный, как и ночью, завихрения на улице не меньшие, и температура, уверен, такая, что на улицу не хочется казать носа.

– Что ж, Эрика, теперь ты моя заложница, – шепчу ей на ухо и прикусываю мочку.

Еще вчера я бы сомневался, что эта перспектива радостная, но каждый наш следующий секс показывает, что Эрика учится расслабляться и даже говорить о том, что ей нравится. Конечно, надо еще немного подучить быть полностью откровенной, но это уже вопрос доверия в отношениях – пусть и только сексуальных, – а об этом пока говорить рано.

– Чем займемся? – играю бровями, когда она поворачивается ко мне.

– Будем играть в «Бинго», – с сарказмом отвечает она, заслужив шлепок по обнаженной заднице. Для этого приходится приподнять подол моей футболки, в которой она ходит, но это однозначно того стоит. Шлепок получается звонким в сопровождении оханья Эрики. Я широко улыбаюсь, следуя за ней на кухню.

Пока я варю кофе и готовлю яичницу, Эрика включает телевизор. Находит местный новостной канал и делает громче.

– … циклон, – вещают оттуда. – Метель продлится примерно два-три дня. Мы рекомендуем жителям города оставаться дома и надеемся, что у вас есть запас еды и воды, а также генераторы, потому что возможны перебои в поставке электричества и…

Эрика делает тише и поворачивается ко мне с тяжелым вздохом.

– Надеюсь, у тебя есть запасы.

– Еще какие, – подмигиваю ей, а она закатывает глаза, а потом возвращается на кухню. Усаживает свой соблазнительный зад на барный стул и складывает руки перед собой.

– Знаешь, чрезмерно самоуверенные люди раздражают.

Оборачиваюсь от плиты, чтобы посмотреть на нее с улыбкой.

– Мне кажется, они раздражают только тех, у кого низкая самооценка.

– Нормально все у меня с самооценкой! – возмущается Эрика, поправляя полотенце на столе. От меня не ускользает этот жест. То, как она аккуратно совмещает уголки и разглаживает ткань.

– Тогда почему я тебя раздражаю?

– Потому что ты как павлин.

– Полчаса назад ты не так меня называла.

«Ох, Кил! Еще! Боже, ты как машина для траха!»

Судя по тому, как покрылись румянцем ее щеки, Эрика тоже вспомнила, что кричала, когда я долбился в ее тело.

– Это была другая ситуация. Не могла же я обозвать тебя павлином в постели.

– Действительно, – хмыкаю и возвращаюсь к приготовлению завтрака.

– Это яичница с секретными ингредиентами? – спрашивает Эрика, а я усмехаюсь.

– Если кто-то будет умничать, выпьет только воды на завтрак.

Слышу, как она фыркает, а потом киваю на кофемашину.

– Забирай кофе.

За моей спиной Эрика отодвигает стул, видимо, вставая, и идет к кофемашине. Я поворачиваюсь, хватаю ее за талию и вжимаю в свое тело.

– Знаешь, что делают с непослушными девочками? – спрашиваю, потираясь своими губами о ее.

– Лишают сладкого? – внезапно ослабевшим голосом спрашивает она.

Киваю.

– Да, и сладкого тоже. А еще их учат послушанию.

– Ты какой-то извращенец? – спрашивает она негромко, глядя на меня расширенными глазами, а я, откинув голову назад, смеюсь.

– Ты уже столько раз занималась со мной сексом, а все еще пытаешься найти мои скрытые фантазии?

– Не думаю, что мужчина делится тайными фантазиями, зная женщину всего пару дней.

– Я тебе открою страшный секрет, – шепчу ей на ухо, пока щекочу бородой ее плечо в месте, где горловина футболки немного съехала, открывая голую кожу. – Не только извращенцы шлепают своих женщин.

– И я тебе открою, – так же шепотом отвечает она. – Я не твоя.

«Пока еще», – произношу мысленно, сам себя тормозя. Не уверен пока, что хочу, чтобы Эрика стала полноценно моей женщиной. Говорят, женщины загадочны. Но Эрика проста, как цент, и при этом сложна, как квантовая физика. Но самое забавное во всем этом то, что мне интересно ее разгадывать.

Отвешиваю ей еще один шлепок, но теперь через ткань футболки. Эрика пищит и, заливисто смеясь, сбегает к кофемашине. Не скажу, что на безопасное расстояние, но мне надо вернуться к плите, так что пока Коулман может быть спокойна.

После завтрака Эрика усаживается на устеленный подушками подоконник в гостиной и начинает обзванивать семью и сотрудников, чтобы убедиться, что в клинике есть дежурный врач. Я укрываю ее голые ноги пледом, а сам, набирая номер отца, иду в спальню за своими вязаными носками.

– Доброе утро, сынок, – здоровается папа, отвечая на мой звонок.

– Доброе. Как вы?

– Нормально, только электричество отключили. Я уже запустил генератор.

Я не спрашиваю отца, сделал ли он запас топлива для генератора, запасы еды и воды, потому что всегда уверен в его предусмотрительности.

– Как Панда?

– Немного расстроилась, что не может выйти на улицу слепить снеговика и покататься на санках, но в целом довольна. Луиза открыла секретную коробку, и девочек не слышно уже примерно час. Наверное, пора пойти проверить.

Я улыбаюсь. Секретная коробка – это обычная старая коробка из-под печенья, в которую мама подкладывает конфеты, печенье и другие сладости. Она придумала это, когда Милли было три года. Мы никак не могли угомонить мою маленькую непоседу, и вся семья устала от того сумасшествия, которое она творила. Милли бегала вокруг и требовала, чтобы с ней играли. Тогда мама взяла из кухонного шкафа «секретную коробку», убрала из нее печенье и наполнила кусочками фруктов. Поставила в холодильник, а потом громко охала, якобы не зная, откуда взялась эта коробка. В общем, открывали они ее минут двадцать, столько же примерно строили теории, откуда она могла взяться, и не чужая ли она. Потом еще долго препирались, можно ли съесть оттуда лакомства. В итоге съели, и Милли уснула прямо над этой коробкой. Мы с отцом были безмерно благодарны маме за такой трюк.

Сейчас мама периодически его повторяет, когда Милли капризничает или когда ее надо чем-то занять. Каждый раз коробка обнаруживается в новом месте, и каждый раз в ней новое содержимое. Кстати, так Панда начала есть брокколи, которое раньше ненавидела. Мама просто положила его в коробку и сказала Милли, что они обязаны попробовать это. Я никогда не понимал, зачем детей пичкают брокколи, но мама сказала: полезно, а я с ней редко спорю, потому что по части воспитания детей она знает лучше меня.

Забираю из ящика комода в спальне вязаные носки и иду назад в гостиную, слушая, как папа, войдя в комнату Милли, переговаривается с мамой, а Панда шикает на него и просит выйти. Могу себе представить раздражение дочери. Ведь одно дело поделиться только с бабушкой, и совсем другое – делить добычу на троих.

– А у тебя как? – спрашивает отец, покинув комнату моей дочери.

– Все хорошо.

– Топливо купил?

– Пап, – произношу так, чтобы у него не возникло сомнений и в моей предусмотрительности.

– Понял-понял. Значит, дочка Коулмана?

Я присаживаюсь на подоконник в ногах Эрики и ныряю руками под плед, вытягивая одну ее ногу за стопу.

– Что ты?.. – спрашивает она шепотом, все еще держа телефон у уха.

– Ага, – отвечаю отцу, натягивая на ногу Эрики один носок, а потом тянусь за второй. Она расслабляется и прикусывает губу в попытке скрыть улыбку. Но ее глаза и так слишком красноречивы.

– Интересный выбор, – говорит папа, пока я натягиваю второй носок, а потом прячу ноги Эрики под плед, подмигиваю ей и иду на кухню, чтобы посмотреть, нужно ли готовить обед.

– Тебе есть что мне рассказать особенного?

– Нет, просто ты же понимаешь, что хотя бы из уважения к своему учителю будет некрасиво свести эту связь до пары ночей?

– Пап, я разберусь.

– Не сомневаюсь. Ну ладно, отдыхайте. Такую погоду прогнозируют на ближайшие два-три дня, так что рекомендую дважды в день чистить дорожки, чтобы потом не расчищать туннели.

Я слышу улыбку в его голосе и закатываю глаза.

– Эта шутка устарела, пап.

– Она не стареет, а становится актуальнее с каждым годом. Как хороший виски. Кстати, виски можно было купить больше.

Мы оба смеемся, а потом прощаемся.

Я присаживаюсь на барный стул, налив себе стакан воды, и смотрю в гостиную. Если не считать того, что мне сейчас не хватает дома Панды, в целом в эту минутку мне кайфово. В углу горит огнями большая елка, на окне за камином висят шторы-гирлянды, на улице бушует метель с завываниями, а в доме тепло, включен камин, на подоконнике второго окна сидит красивая женщина, одетая только в мою футболку с носками и завернутая в плед. Тусклый свет с улицы обрисовывает ее силуэт, делая его манящим. И хочется, как ни странно, не секса. А взять ее на руки и прямо в пледе перенести на диван, где устроиться рядом с ней, зарыться носом в ее шею и еще поспать. Или просто блаженствовать, вдыхая ее запах, и улыбаться, как идиоту.

И пускай завтра-послезавтра все изменится. Даже если мы чертовски не сходимся характерами. Она считает меня напыщенным, я ее – немного с придурью, но это не исключает сиюминутного желания раствориться во мгновении и насладиться им, чего я уже очень давно не делал.