Глава 15

Киллиан

– О, у меня уже все болит, – жалуется Эрика, поднимаясь с кровати следующим утром. – У тебя просто зверские аппетиты, Кил.

Я усмехаюсь, потягиваясь и глядя на то, как голая Эрика идет к ванной, но тормозит, бросив взгляд в окно. Подходит к нему и с улыбкой смотрит на улицу.

– Там машины расчищают дорогу. Скоро я смогу уехать.

Едва она произносит это, мне хочется отмотать время назад и повторить вчерашний вечер. Тогда мы занимались сексом, валялись вместе в ванне, кормили котенка, а потом снова улеглись в постель, где я еще долго мучал ее чувственными ласками. Сейчас же жизнь должна вернуться в нормальное русло. Первого января мне предстоит выйти на работу, а Милли останется с моей мамой, пока у той не закончится праздничный отпуск, после чего отвезет ее домой, где дочку уже будет ждать миссис Торн. Все так привычно и понятно, но я больше так не хочу.

Эрика скрывается за дверью ванной, а я прикрываю глаза, пытаясь распознать все чувства, бушующие во мне. Хочется, чтобы она не уходила. Весь дом как будто пропитался ее запахом. Не представляю себе, как отпущу ее.

Одергиваю себя. Я ведь не хотел заводить постоянные отношения, не собирался искать Милли новую маму. Если у меня когда-нибудь и появится женщина, с которой я решу жить, то, наверное, это случится после того, как дочка уедет в колледж, и женщина эта будет не похожа на Эрику. Из того, что она мне рассказала, она постоянно занята, иногда работает до полуночи, приезжает домой поспать, а рано утром снова уезжает. Какой смысл строить отношения при таких исходных данных? Мы же совсем не будем видеться, особенно учитывая, что наши графики едва ли будут пересекаться. Значит, имеет смысл устраивать с ней одноразовые встречи во время моих отпусков и перерывов. Совсем не видеться с ней я, наверное, не смогу. Слишком уж Эрика Коулман меня будоражит. И мне хочется так многому научить ее! Пускай это странно и неуместно, но мне плевать. Я слишком редко позволяю себе следовать своим желаниям, не анализируя их природу.

Из ванной Эрика выходит уже одетая в свои джинсы и свитер. Она шлепает босыми ногами до кровати, а потом поднимает с пола носки и, присев, натягивает их на ноги. Не могу сдержаться, подхватываю ее за талию и заваливаю на кровать. Эрика хихикает, но позволяет себя целовать.

– Когда мы увидимся? – спрашиваю я.

– Мы еще не расстались.

– Я не собираюсь этого делать.

Но тут внезапно Эрика становится серьезной и, вырвавшись из моей хватки, встает с кровати. Присаживается на кресло напротив и смотрит прямо на меня. Я хмурюсь в ожидании того, что она собирается мне сказать.

– Ладно, – выдыхает Эрика. – Наверное, нам стоит прояснить пару моментов.

– Что происходит?

– Ты женат.

Я с тяжелым вздохом сажусь на кровати, а потом встаю и сразу натягиваю на себя спортивные штаны.

– Не двигайся с места, – указываю на кресло и выхожу из комнаты.

– Кил!

– Сиди на месте, я сказал! – рявкаю на нее.

Достаю из ящика комода, стоящего у входной двери, конверт, разрываю его и быстро пробегаю глазами документ. Возвращаюсь в спальню и держу листок перед глазами Эрики.

– Больше не женат.

Она медленно поднимает голову и тяжело сглатывает.

– Я так понимаю, это просто было бы поводом, но причина кроется в совсем другом? – глядя на ее лицо, осознаю, что так оно на самом деле и было. – В чем дело, Эрика?

– Мы слишком разные, Кил, – негромко произносит она, а я сжимаю в кулаке листок и возвращаюсь на кровать, бросив свидетельство о разводе на ночной столик.

– Правда? И чем же?

– В смысле, мы как раз сильно похожи в том, что много работаем. Когда ты собираешься видеться со мной? Урывать минутки, когда возвращаешься из командировок? Как раз между моей поездкой от клиники до приюта? Или ночью, когда я буду приходить еле живая, ты будешь трахать мой остывающий труп?

– Мы будем жить вместе, так больше шансов встретиться, – сам не верю, что говорю это вслух.

– О, нет, – качает она головой.

– Это еще почему?

– Милли.

– А что с ней?

– Я поклялась себе, что у меня никогда не будет детей. – Я хмурюсь сильнее, пытаясь понять ее логику. Она ведь выросла в семье с тремя детьми, должна любить большую семью. – Я была вынуждена помогать маме с младшими. Все мои детские травмы от них. Мне спящей обрезали волосы накануне осеннего бала в старшей школе, склеивали губы суперклеем, красили глаза лаком для ногтей и… Столько всего было, всего не перечислишь. Так что никаких детей.

– Мне казалось, что вы с Милли подружились.

– Одно дело дружить с ней двадцать минут, и совсем другое – жить с ребенком в одном доме. Спасибо, но нет.

Почему-то это сильно задевает. Моя дочка, может, и неидеальная со стороны, но она потрясающая. Любящая, ласковая, общительная, любознательная. Да, с ней, как и со всяким ребенком, бывает непросто, но не настолько сложно, чтобы так категорично отказываться от жизни с ней в одном доме.

– И чашки…

– Что с чашками? – начинаю подозревать, что у Эрики просто нелады с головой. При чем тут чашки?

– Они у тебя выстроены по цвету в ряд, – негромко говорит она.

– И?

– У моего папы такая же фигня. ОКР типа или педантизм. Я не могу жить в музейной атмосфере.

– Чашки так составляет приходящая раз в неделю экономка. Мы просто привыкли к этому и подстроились, это удобно. Но где ты видишь музейную атмосферу? Может, в разбросанных по всему дому игрушках и резиночках для волос? Или в не заправленной все дни, что мы с тобой тут, постели? Но ладно, я понял тебя.

Встаю и выхожу из спальни. К черту все это! Я еще не уговаривал женщину построить со мной отношения. Чем так хороша Эрика Коулман, что я не смогу ее заменить?

В гостиной попискивает кот, бегая с задранным дрожащим хвостом. Подхватываю его на руки и иду к холодильнику. Достаю оттуда сметану и накладываю в блюдце. Ставлю на пол и опускаю верещащее чудовище, чтобы он сразу же начал есть. Вытираю за ним лужу на паркете. Конечно, он сходил мимо постеленной ему пеленки. Затем, помыв руки, приступаю к приготовлению завтрака.

Когда расставляю на столе тарелки и чашки с кофе, в кухонной зоне появляется Эрика. Она сжимает руки перед собой и смотрит на меня виновато.

– Я поеду, наверное.

– Сначала ты позавтракаешь и дождешься, пока дороги будут окончательно расчищены.

– Лучше я все же…

– Сядь за стол! – рявкаю на нее.

Эрика как будто только и ждала грубого приказа, чтобы занять место за столом. Проскальзывает на барный стул и берет в руки вилку.

– Это любимый завтрак Милли, – рассказываю зачем-то. – Хлеб обмакивается во взбитом яйце и жарится на сковороде. Она любит запивать это сладким какао или шоколадным молоком. – Эрика смотрит на меня с вопросом в глазах. Не смотри! Я и сам не знаю, зачем рассказываю тебе это. – Мама Милли певица. Алекса Боунс.

– Я слышала о ней.

– Могу себе представить, что именно ты слышала, – качаю головой. В нашем городке не утаить шила в мешке. Наверное, каждый знает, кто такая Алекса, и как она бросила собственного ребенка ради карьеры. – Но не важно. Алекса практически не общается с дочкой. Она ее как будто боится, – горько усмехаюсь. – Приезжает, дарит игрушки, которые Милли терпеть не может, и уезжает.

Поднимаю взгляд на Эрику, она внимательно всматривается в мое лицо с выражением сожаления. Вот черт! Этого я хотел меньше всего. Теперь она будет чувствовать себя обязанной остаться, а секс из милосердия – это так жалко. Меня передергивает от одной мысли.

– Ты не узнавала про Бонго? – перевожу тему, а Эрика моргает, как будто вырываясь из морока задумчивости.

– Уже лучше. Ему пока дают лекарства, но ты можешь сказать родителям, что к вечеру его можно будет забрать. Я, наверное, поеду.

– Ты толком не поела.

– Спасибо, я не голодна. – Эрика встает и задвигает стул под столешницу кухонного островка, за которым мы ели. – Кстати, это очень вкусное блюдо, Милли знает толк в еде.

Она несмело улыбается и идет на выход. Я становлюсь у угла и, опершись на него плечом, скрещиваю руки на груди, пока наблюдаю, как Эрика одевается.

– Тебе надо купить штаны потеплее, – говорю я.

– У меня есть. Просто решила на праздник их не надевать.

Киваю, несмотря на то, что Эрика не смотрит на меня. Потом она выпрямляется, и наши взгляды наконец сталкиваются.

– Спасибо, что приютил на время метели.

– Приютил, – хмыкаю я. – Спасибо, что составила компанию. Но тебе надо подучиться играть в шахматы.

– Ты мухлевал! – возмущается она, натягивая перчатки.

Я пожимаю плечами, подхожу к ней и поправляю широкий шарф, хоть он и намотан вполне нормально. А потом резко притягиваю Эрику в свои объятия. Не понимаю, зачем делаю это, просто следую порыву. Наши лица близко. Я чувствую ее дыхание на своей щеке, ее запах, который кружит голову. Внизу живота буря. И я говорю не о той, которая предшествует страстному сексу, а о такой неприятной. Там все как будто переворачивается и сжимается.

Пора выпускать Эрику из объятий и позволить ей уйти. Но я вдруг вспоминаю и отрываюсь от нее.

– Котенок! – она смотрит на меня расширившимися глазами, и я осознаю, что она могла воспринять это как ласковое прозвище. Слегка качаю головой. – Забери котенка. Отдай его, не знаю, в приют.

Возможно, мне кажется, но на лице Эрики как будто появляется выражение разочарования. Она качает головой.

– Не заберу. Поспрашивай у соседей, может, его кто-то потерял и сейчас ищет. Просто так из ниоткуда он не мог взяться. Тем более, в такую погоду.

Киваю, соглашаясь с ее логикой. Эрика делает шаг назад, еще сильнее отдаляясь от меня. Хмурюсь, потому что мне это не по душе, но головой понимаю, что это логическое завершение нашего короткого приключения.

– Откроешь мне гараж? – Я киваю. – До свидания, Киллиан Томас, – с улыбкой говорит она, берясь за ручку двери.

– Пока, Эрика Коулман.

Она моргает и выходит за дверь, а я беру со стола пульт, чтобы открыть ей гараж, и она могла выехать. Потом резко вспоминаю, что подъездная дорожка не расчищена, и бегу в гараж. Как только ворота поднимаются, я сталкиваюсь взглядами с плачущей Эрикой. Подбегаю к ней, хватаю за руку и втягиваю внутрь, ударом ладони нажимая на стене кнопку опускания ворот. И, не медля ни секунды, впиваюсь в губы Эрики жадным поцелуем.