Глава 25

Эрика

– Я все еще хочу, чтобы мы жили вместе, – тихо говорит Киллиан, перебирая мои пальцы, которые зависли над спящей Милли.

Я зеваю и щурюсь с улыбкой, позволяя Килу сплести наши пальцы.

– А еще ты хочешь запереть меня дома, чтобы я была нянькой твоему ребенку, – отвечаю шепотом, а он беззвучно смеется.

– Мне казалось, мы закрыли этот вопрос.

– Твоих слов недостаточно, мистер самоуверенная задница.

– Что же я должен делать? Совсем не заявлять о своем желании проводить с тобой время? Ограничить твое общение с Пандой? Что, Эрика?

– Перестать давить на меня. О твоем желании жить вместе я знаю.

– Тогда просто соглашайся.

Я закатываю глаза, закрываю их и улыбаюсь. Какой же настойчивый!

– Давай спать, – предлагаю я. – Через сколько проснется Милли?

– Часа три у нас есть, учитывая, что вечером она поспала, – отвечает Кил и, подавшись вперед, касается своими губами моих пальцев. Легко, словно проводит по ним перышком. Я закрываю глаза и улыбаюсь. Тоже хочу провести губами по его пальцам, но прямо сейчас я настолько измотана этим непростым вечером, что веки становятся все тяжелее. И так, с ощущением теплых губ на моих прохладных пальцах, я и засыпаю.

Открываю глаза, когда чувствую свет на закрытых веках. Накануне ночью мы не закрыли шторы, и теперь дневной свет проникает в комнату. Если, конечно, это можно назвать светом. Сажусь на кровати, тру лицо и наблюдаю за тем, как за окном проносится стена снега, закрывающая обзор.

Усмехаюсь, думая о том, что Киллиану выгодны метели. Как-то так все время выходит, что в это время я заперта с ним в его доме, и для него это шанс сделать так, чтобы я согласилась на его предложение жить вместе. Потому что практически весь последний месяц – не считая командировки Кила, – мы являемся заложниками метели.

– Милли, – слышу строгий шепот за дверью.

– Папочка, я только посмотрю. Может, Эйка уже проснулась и хочет блинчики. А вдруг они остынут и станут резиновывае? – Панда так забавно искажает последнее слово, что я улыбаюсь.

Когда слышу, как она дергает за ручку двери под строгое замечание Киллиана и его шаги по коридору, падаю назад на подушку и закрываю глаза, чтобы разыграть Милли. Судя по тому, как Киллиан выкрикивает ее имя шепотом и тому, как распахивается дверь, Милли все же удается сбежать от отца и влететь в комнату.

– Милли!

– Папочка, я одним глазиком, – просит она, быстро топая к кровати.

Мне приходится сжать губы в линию, чтобы не рассмеяться.

Слышу, как Милли подходит к кровати, забирается на нее и, судя, по быстрому дыханию прямо мне в лицо, она близко.

– Эйка, – тихонько шепчет она, – просыпайся. Только папе не говори, что я тебя разбудила, он будет ругаться. Мы там блинчики пожарили.

Наконец я не выдерживаю и, распахнув глаза, обнимаю Милли, заворачивая ее при этом в одеяло. Она взвизгивает от неожиданности и хохочет, откидывая голову. Мы немного боремся, пока Панда пытается высвободиться из хватки, а потом я ослабляю ее, давая ребенку перевести дух.

Милли, которая успела уже перевернуться на спину, возвращается на живот. Смотрит на меня с лучистой улыбкой и проводит маленьким пальчиком по моей брови.

– А мы с папой пожарили блинчики.

– Ты говорила. Вкусные?

– Я еще не пробовала.

– Как это?

– Бабуля говорит, что она поправилась, потому что постоянно пробовала еду, которую готовит. Я не буду пробовать, я потом буду есть.

Я, не сдерживаясь, усмехаюсь. Интересно, почему мама Кила так сказала?

Перевожу взгляд на дверной проем и проглатываю воздух, который набрала в легкие. Киллиан стоит, опершись плечом на дверной косяк и сложив руки на груди. Он одет в спортивные штаны и футболку, которая обтягивает его мышцы. Я прослеживаю взглядом мощные предплечья, на которых четко прорисовываются толстые жилы. Взгляд скользит к тыльной стороне ладоней с явно выраженными венами. Сглатываю слюну и слегка сжимаю ноги. Внизу живота порхают бабочки. Мне не верится, что этот мужчина может быть моим. В смысле полностью моим.

Перевожу взгляд на Милли, которая заинтересованно водит пальчиком по моим бровям и смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Такая хорошенькая малышка. И, кстати, за все время знакомства она ни разу не доставляла никакого дискомфорта. Почти всегда в хорошем настроении, любознательная, любвеобильная и очень ласковая. Может, она отличается от моих брата и сестры, которые были монстрами в детстве? А, может, это я так воспринимала их, потому что, вместо того, чтобы гулять с друзьями, я была вынуждена присматривать за ними?

– Доброе утро, – Киллиан наконец отталкивается от двери и присаживается на край кровати. – Не хотел тебя будить, но Милли не удержать. Она уже час талдычит о том, что тебя пора разбудить. Я сдерживал ее, как мог. Но, стоило оставить без присмотра на три минуты, как она уже тут.

– А который час?

– Десять.

Мои глаза резко расширяются. Я уже и не помню, когда последний раз спала до этого времени. Сажусь, машинально проводя пальцами по волосам Панды.

– Можно было и раньше будить, я никогда столько не сплю.

– Значит, иногда стоит себе это позволять.

Киллиан подмигивает, а потом наклоняется и нежно целует меня в губы.

– Ура! – вскрикивает Милли, а мы с ее отцом смеемся. – Папочка, можно теперь Эйка будет жить с нами?

На этот вопрос Кил только вопросительно приподнимает бровь, глядя на меня, а я, вздохнув, качаю головой.

Милли не отходит от меня ни на секунду. Она позволяет мне остаться только на пять минут одной в ванной, а потом все равно забегает туда и смотрит, как я умываюсь. Надо, наверное, уже привезти в дом Киллиана пару кремов и свою расческу, раз уж я так часто оказываюсь у него в плену. Потом торможу эти мысли, потому что так все и начинается. Зубная щетка, расческа, косметика. Потом пойдет одежда, и я не успею оглянуться, как все мои вещи переместятся в его дом.

После завтрака под мерный гул телевизора, по которому идет «Моана», мы с Милли носимся по дому, играя в догонялки. Потом играем в прятки, а дальше раскрашиваем принцесс, усевшись за кофейным столиком в гостиной. После обеда Милли прижимается к моему боку, сжимая в руке своего неизменного потрепанного медведя, и сонными глазами блуждает по экрану.

– Я начинаю ревновать, – от шепота Киллиана волоски на моей шее встают дыбом. Прикрываю глаза и улыбаюсь. – Ты целый день с Милли.

– Разве не этого ты хотел? – спрашиваю дрожащим шепотом, когда его губы перемещаются от моего уха к шее. От нежного прикосновения по коже бегут мурашки.

– Нет. Я хотел тебя для себя, но Панда забрала все твое внимание.

– Ты был занят.

Так и было. Пока мы с Милли развлекались всеми доступными способами, Киллиан занимался стиркой, уборкой в гараже, созванивался с родителями и готовил обед.

– Я должен был забрать тебя у Милли?

Я качаю головой и тихонько смеюсь, а потом давлюсь воздухом, когда Кил прикусывает мое плечо, отодвинув горловину футболки в сторону.

– Давай уложим ее в постель, – предлагает Кил.

– Пускай сначала нормально уснет.

Кил тихо рычит и снова кусает мое плечо, но теперь совсем не ласково. Я дергаюсь и смеюсь.

– Пойду достану мясо для ужина. Чего бы тебе хотелось?

– Стейк на гриле, но погода неподходящая.

– У меня есть электрический на кухне. Будет тебе стейк. Чего еще желает моя принцесса?

– Ты про Милли? – поворачиваюсь и ловлю Кила на том, как он закатывает глаза. – Ладно, шучу. Овощи и что-нибудь на десерт.

– М-м-м, сколько у меня идей для десерта, – урчит он мне на ухо. – Но предложу мамин морковный пирог, она как раз вчера передала свежий.

Киллиан встает и идет в кухонную зону, а я аккуратно пересаживаю Панду себе на колени и медленно убаюкиваю, потому что она еще силится моргать, но я уже вижу, что малышка практически улетела в царство Морфея.

Через несколько минут Кил укладывает Милли в ее кроватку. Пока качала ее, у меня слегка затекли руки, так что я растягиваюсь на ковре в гостиной и вытягиваю руки над головой. Прикрываю глаза с блаженной улыбкой. Впервые за долгое время я рада метели. Мне не нужно никуда спешить, я не заперта в одиночестве в своем доме, нет необходимости постоянно связываться с родителями и отчитываться о том, что я еще не умерла от холода и голода. Достаточно было отправить сообщение папе, что во время метели я буду у Киллиана Томаса, и родители даже не звонят.

Я улыбаюсь, не открывая глаз, когда на мое тело опускается тяжесть тела Киллиана.

– Попалась, – шепчет он в мои губы, а потом целует.