Глава 12

Настя Я вытащила Лену из детского кресла и поставила на дорожку рядом с собой. – Вот мы и дома, – сказала, улыбнувшись ей. Саша взял документы. Посмотрел на идущего к нам Алексея. Я хотела как можно быстрее отвести Лену к сестре, но пришлось дождаться, когда подойдёт охранник. – Теперь все дома, – сказал ему Саша, и мужчины вместе посмотрели на малышку. Я тоже повернулась к ней. Она держала в одной руке куклу, а большой палец второй засунула в рот. За Аней я такого не замечала. Вот и ещё одно отличие. Весело глянула на мужа. – Думаю, у меня проблем с голой попой не возникнет, – сказала ему, посмеиваясь. Он меня не понял, а я раскрывать секрет не стала. – Пойдём, Леночка. Мужчины – такие мужчины. Очевидного не замечают. Дочь меня тоже не поняла, но палец изо рта вынула и подала ладошку. Навстречу нам вышла Лариса. Всплеснула руками. – Можно Анечку позвать? – спросила она, улыбаясь. – Конечно. – Я посмотрела на Лену. Она опять засунула палец в рот, рассматривая при этом всё вокруг с по-детски живым интересом, как будто никогда не была в этом доме. Сколько сёстры не виделись, сколько не видел свою вторую дочь Саша? Он говорил, что они с Наташей развелись примерно полгода назад… Грудь сдавило. Если бы я так долго не видела своего ребёнка, наверное, с ума бы сошла! *** В гостиной Лена высвободила ручонку. Статуэтка на низком столике очень заинтересовала её, но только она потянулась к ней, раздался топот. Аня влетела в комнату и замерла как вкопанная. Я тоже. Сёстры смотрели друг на друга, мы с Ларисой не смели произнести ни слова. Тишину нарушили другие шаги, но стихли и они. Саша остановился в дверях. Напряжённый, он не сводил с дочерей глаз. Аня первая пошла к сестре. Осторожно, даже робко. – Привет, – сказала она, разглядывая Лену. – Привет, – отозвалась та и прижала к груди куклу. – Слава богу, – первой нарушила «взрослую» тишину Лариса. Мы с Сашей перевели взгляды на неё. Горничная улыбалась, а глаза её подозрительно поблёскивали. Саша подошёл ко мне, приобнял, и всё разом, словно по взмаху волшебной палочки, пришло в движение. Лена протянула Анютке куклу, и та взяла её, Саша ещё крепче обнял меня, а Лариса бросилась в кухню готовить лимонад, сказав, что сегодня надо непременно устроить праздник. – Нам и правда надо устроить праздник. – Я подняла голову к Саше. – Устроим. Он поцеловал меня в губы. Поцелуй не был страстным, но по телу тут же побежали маленькие электрические разряды, а в сердце словно проникли солнечные лучи. Я посмотрела на Сашу из-под ресниц. – Ты – как я, – услышали мы. Кто из девочек это сказал, я не поняла. Саша, судя по всему, тоже. – Представь, если у нас опять родятся близнецы. Его слова прозвучали совершенно естественно, а сердце всё равно встрепенулось. – Мы забыли в машине игрушки, – сказала я невпопад. – Ничего страшного. И правда, ничего страшного. А его слова про наших близнецов всё ещё звучали в воздухе, задевали струны души. Только недавно я была всего лишь фальшивкой, призванной заменить Наташу на какое-то время. Теперь Саша обнимал меня, а две самые прекрасные на свете малышки называли мамой, и плевать, будет кто-то сравнивать меня с Наташей или нет. Дело ведь, прежде всего, во мне. Это я сравнивала нас и делала всё, чтобы не быть на неё похожей. Только зачем было что-то доказывать? Жизнь доказала всё сама. – Я люблю тебя, – сказала я Саше. – И если у нас будут близнецы… Места в доме хватит. Кстати, ты обещал мне квартиру. – Я красноречиво приподняла бровь. Саша усмехнулся. – А тебе нужна квартира? – М-м… А вдруг мы с тобой поругаемся, и я решу свалить? – Такое может быть? – Всё будет зависеть от тебя. Только учти: квартира мне нужна большая, с двумя детскими, гостиной и комнатой для примирений. – С комнатой для примирений? – переспросил он, посмеиваясь. – Угу, – кивнула я. – Ты же приедешь возвращать меня? – Само собой. – Ну вот, значит, нам обязательно нужна комната для примирений. – Выходит, две детских комнаты, гостиная и комната для примирений, – продолжая посмеиваться, перечислил он. Я задумчиво нахмурилась. – Три детских, – ответила категорично. – Три? – Саша изогнул бровь. В глазах так и плясали смешинки, но при этом сам он так и подобрался. – Три, – подтвердила я. – На будущее. Если будут близнецы, придётся что-то придумывать, но пока обойдёмся тремя детскими. – Вот чёрт… – Муж провёл рукой по волосам. – Слушай, дороговато выходит. Может, мы лучше не будем ругаться, как тебе? – Идеально. – Я встала к нему лицом, обняла его за шею и, приподнявшись, повторила шёпотом: – Идеально. Но всё-таки три детских, гостиная и комната для примирений. Можешь даже оформить всё это на себя. А ещё чтобы хороший вид и… Его очередную усмешку я не увидела – почувствовала губами перед тем, как он поцеловал меня снова. А потом снова и снова. Солнечные лучи пробрались не только в сердце – в каждую клеточку тела, достали до кончиков пальцев, согрели душу. Я отвечала мужу, беззаветно растворяясь в нём и своих чувствах к нему. Можно ли полюбить человека за несколько недель? Я теперь знала точно – можно, если это человек, предписанный судьбой. – Мама! – позвал кто-то из девочек, и Саша нехотя выпустил меня из рук. Лена и Анютка держались за руки, стоя от нас на расстоянии метра. – Сестрёнка нашлась, – сказала Аня. – И папа, – добавила Лена. Я села на пол и похлопала по бёдрам. Девочки подошли ко мне, и я обняла сразу обеих. – Все нашлись, – сказала громким шёпотом. – Теперь мы больше не потеряемся. Ни мама, ни папа, ни сестрёнки. Саша дотронулся до моей головы. Я подняла взгляд. – Всё верно мама говорит. Он достал телефон и сделал мне знак, чтобы мы все повернулись. Я поставила девочек лицом к отцу и обняла Аню левой рукой, Лену – правой. Муж сделал фотографию – нашу первую, но далеко не последнюю. Три детских… Я загадала желание – пусть следующим будет мальчик. Александр Александрович – такой же решительный и справедливый, как отец. – Ты самая прекрасная женщина на свете, Анастасия, – сказал он и вернулся к нам. Присел на пол, и наши лица оказались друг напротив друга. Мы с минуту смотрели друг другу в глаза. Девочки молчали. Аня прижималась к моему бедру, Лена – к бедру отца. – Я люблю тебя, Настя, – сказал Саша тихо. – Три детских… Как минимум три.