Эпилог

Два года спустя. Настя – Два года прошло, а тут ничего не поменялась, – сказала я, рассматривая из окна улицы родного городка. Сбоку появилась церквушка, в которую бабушка водила меня, когда я была ещё совсем девчушкой. Наташка всегда старалась улизнуть от этих походов – устраивала истерику, а, став постарше, притворялась, что у неё болит живот или что-то ещё. Потом просто уходила из дома. А мне нравилось. Бабушка интересно пересказывала библейские истории, а серьёзные лики святых внушали мне благоговение и уважение. – О чём задумалась? – спросил Саша. Церквушка осталась позади, а я положила руку на уже довольно-таки заметный живот. – Да так… О бабушке. – О бабушке? – мгновенно переспросила Аня. – Это о той бабушке, к которой мы едем? – Нет, дурочка, – ответила ей Лена. – Эта бабушка – наша бабушка, а маме она мама. Я покачала головой. – И откуда ты такая умная? – Я не умная, мне папа утром сказал, что наша бабушка – твоя мама. А Аня ходила с тобой писать и не слышала. – Так если тебе сказал папа, а Аня просто не слышала, почему она глупая? – поинтересовалась я. – Получается, ты бы тоже была глупая, если бы не слышала. Дочь задумалась. – А ты познакомишь меня со своей бабушкой? – спросила Аня, пока её сестра усиленно обмозговывала вопрос. – Нет. – А почему? – Потому что моей бабушки уже нет. Она прожила долгую-долгую жизнь, а потом улетела на облачко. Сейчас она живёт на небе и смотрит на нас. – Как мы себя ведём? – спросила Лена. – Угу. И ей очень не нравится, когда ты называешь сестру глупой. – Я больше не буду, – виновато протянула Ленка. Я ей не поверила. Саша, судя по улыбке в уголках губ, тоже. Малыш в животе шевельнулся. Я накрыла местечко, где почувствовала его, ладонью. – Толкается? – спросил муж. – Шевелится, – ответила я. – До того, как он будет толкаться, ещё далеко. – Время быстро летит. Он посмотрел через зеркало на дочерей. Я тоже повернулась к ним. В этом он был прав. Вроде бы только вчера они были совсем малютками, а сегодня им исполнилось пять. Я и не заметила, как они стали такими взрослыми… Осень стояла сухая и тёплая. Сперва мы хотели отметить день рождения где-нибудь на море: Саша предлагал Италию или Испанию. Но пару недель назад врач рекомендовал мне воздержаться от перелётов и смены климата. Ничего серьёзного – лёгкие перепады давления и отёки, и всё же к рекомендации мы прислушались. Саша, пожалуй, больше, чем я. Идея поехать к моей маме пришла в голову именно ему. Я сомневалась, но он уговорил меня. Какой бы ни была наша мама, она нас не оставила и, судя по тому, что у меня было теперь, сумела вложить в меня больше, чем мне казалось. *** – Настя! – ахнула мама, открыв дверь. Я оказалась в её объятиях. Она сжала меня так сильно, что стало трудно дышать. – Мам, задушишь, – выдавила я. Она отпустила меня, но тут же моя рука оказалась в её тёплых ладонях. – Господи, Настя… – Ты наша бабушка? – спросила Аня. Мама улыбнулась. В глазах у неё стояли слёзы, а я… Я тоже готова была разреветься. Прикусила изнутри губу, но это не помогло – жжение в уголках глаз стало сильнее. Я наспех смахнула слезинки, надеясь, что никто ничего не заметил. Но Саша всегда видел всё. Он положил мне руку на плечо и сжал. – Это Саша, мам, – сказала я. – Да вы проходите. – Она распахнула дверь на всю. – Проходите, не стойте в подъезде. Я оказалась в квартире. Светильник на стене, тумбочка, заваленная ерундой, блёклая картина на стене: всё было на прежних местах. Время неслось вперёд, но тут оно как будто остановилось. Солнечный свет, проникающий в квартиру через окно в кухне, доставал до вешалки в коридоре. Из-за этого одежда в солнечную погоду в первой половине дня всегда была тёплой. Я помнила это ощущение – берёшь куртку, а она словно пропитана солнцем… – А что это? – спросила Лена, показав на домик со столбиком. Не успела мама ответить, в коридор вышла кошка. Страшнее создания я в жизни не видела! Сама она была белая, серое пятно сползало со лба на половину морды, ещё одно было на теле сбоку, около хвоста. Половины хвоста у неё не было, одного уха тоже. – Киса! – воскликнула Аня. О когтеточке девчонки мигом забыли и принялись подзывать кошку. – Нашла в прошлом году на улице, – ответила мама. – Она совсем крошкой была. Глаза текли, замёрзла… Мороз стоял минус двадцать пять. Какая сволочь выкинула… Свозила к ветеринару, оказалось, что хвост отморожен, ушко тоже. А я же была совсем одна после того, как ты уехала. И вот… Не одна. – А как её зовут? – спросила Аня. – Дуська. – Дуська, Дуська, – позвала Анютка. Напуганная переполохом кошка подёрнула единственным ухом. Аня протянула ей раскрытую ладошку, а Лена попыталась поймать. – Не пугай её! – возмутилась Анютка. – Ты не видишь, что она боится?! Ду-у-уся… Мама улыбнулась, глядя на девчонок, а я всё смотрела на неё. Как же хорошо, что у меня есть Саша! Он сильнее меня, он отважнее меня он старше меня и мудрее. Я пообещала себе, что теперь буду приезжать к маме чаще. Обязательно буду. В комнате нас ждал сюрприз: на стене весела растяжка «С днём рождения», повсюду были развешаны шарики и украшения. На столе стояла бутылка детского шампанского, сладости, сок и фрукты. – Ну ничего себе, – присвистнул Сашка. – С корабля на бал, как говорится. – Вы, наверное, отдохнуть хотели с дороги? – спохватилась мама. – Нет, всё в порядке, – заверила я. – Просто… неожиданно. Девчонки тоже влетели в комнату. – Ух ты! – воскликнула Лена. – Ой, а это нам? – И подбежала к креслу. На нём сидели два зайчика. Совершенно одинаковых, только один серый, а другой – бежевый. – Мне, чур, этого! – Лена схватила бежевого с розовым бантиком. – А я его и не хотела, – заявила Аня. – Я этого хотела. – А ничего, что никто их вам брать не разрешал? – одёрнул обеих Саша. – Ну па-а-ап, – заканючили они чуть ли ни в один голос. Саша сдался и махнул рукой. – Спасибо, мам, – сказала я. – Они засиделись в машине. Скоро успокоятся. Мама долго смотрела на девочек. Потом тяжело вздохнула. – Это не мне спасибо, – сказала она и, подойдя к окну, взяла открытку. Молча подала её мне. На внешней стороне открытки надписей не было, только две держащиеся за руки девочки. Я открыла её с волнительным предчувствием, и на руку мне упала фотография. Я смотрела на сестру, стоявшую на фоне моря в простом белом платье, на обнимающего её за талию красивого мужчину. Позади них алел закат, Наташа держала ладонь на круглом животе и улыбалась. Умиротворённо и счастливо, как не улыбалась очень давно. «Как бы ты ни считала, я сделала всё правильно, Настя. Мы все сделали всё правильно. Поцелуй их от меня. Их настоящая мама ты, а для Саши ты настоящая жена. Всё так, как должно быть». Прочитав, я отдала открытку Саше, а сама перевела взгляд на молчавшую маму. – Они приезжали несколько дней назад, – сказала она. – И я проговорилась, что вы приедете на пятилетие девочек. Прости, ты, может, не хотела… – Всё в порядке, – прервала её я. – Да, Людмила Сергеевна, всё хорошо. Наташа права: всё так, как и должно быть. На лице мамы отразилось облегчение. – Эти зайчики от неё. Только она просила сказать, что это от тёти. Мне подумалось, что я, возможно, недооценивала сестру. Взглянула на Сашу. Он смотрел на возящихся с зайцами девчонок и, судя по задумчивости в глазах, мысли его были близки с моими. Я забрала у него открытку и убрала в сумку вместе с фотографией. Когда-нибудь мы встретимся. Наверное, встретимся. А пока… – Так. – Я бодро хлопнула в ладоши. – У кого тут день рождения?! – У меня! – воскликнула Аня. – И у меня! – поддержала её Лена. – А в день рождения что надо делать?! – Получать подарки! – И танцевать! – А ещё петь! Мама улыбнулась шире. Через десять минут в комнате играла детская музыка, а девчонки открывали подарки, которые мы привезли с собой. Мы с Сашей только и успели вымыть руки, а мама уже вовсю накрывала стол. Я помогла ей с тарелками, а Саша, деловито осмотревшись, нахмурился. Дверца на серванте покосилась. – Отвёртка есть? – спросил он. – Саш, давай не сейчас, – взмолилась я. – Так есть? – Дай ему отвёртку, мам, а то он не отстанет. *** После недолгих приготовлений мы всё-таки сели. Девчонкам вручили шипучку, я налила себе сок, а мама с Сашей позволили себе напитки покрепче. – С днём рождения, вишенки, – сказала она, и мы все отпили по глотку. Надолго девчонок не хватило: стоило Дуське появиться, Аню как ветром сдуло, а Лена вернулась к оставленным подаркам. Мама долго смотрела на внучек. – Я не очень хорошо вас воспитала, – вздохнула она наконец. – Надо было уделять вам больше времени. Ты маленькая всегда любила конструкторы, Наташа вечно наряжалась, таскала у меня помаду, изображала что-то перед зеркалом… Она так хорошо пела, надо было её в музыкальную школу отдать. Но я… Я всегда ругалась с вашим отцом или плакала из-за него. А теперь всё… Время ушло. – Она посмотрела на меня. – Не упускай время, Настя. – Я вот упустила… – Вы вырастили хорошую дочь, – возразил ей Саша. Мама покачала головой. – Она выросла сама. А я… Да ладно, что об этом. – Вот именно, – подтвердила я. – Давайте просто жить. Ведь время и правда идёт быстро. Знаешь, мам… Может, ты к нам на Новый год приедешь? На подлокотник её кресла запрыгнула кошка. – Да, – поддержал Саша. – Вместе с Дуськой. В повисшей тишине звучала детская музыка и голоса девочек. Я смотрела на маму и чувствовала, как уходит обида. Малыш снова шевельнулся, и я дотронулась до живота, а на мою руку опустилась рука Саши. – Приезжай, мам, – попросила я. – Я как раз буду толстая и неповоротливая. И… Мне нужна будет твоя помощь. – Неправда, – ответила она. – Правда, – соврала я. Мы обе знали, что я вру, и Саша тоже знал. – Хорошо, – сказала мама. – Если тебе нужна помощь, я… Я буду очень рада. – Вот и отлично, – добавил Саша и прижал меня к себе. Я повернулась к нему и наткнулась на его тёплый взгляд. Он улыбался, глядя на меня, а в его глазах читалось: «Ты всё сделала правильно, Настя. Я тебя люблю». – Спасибо, – сказала я беззвучно, но он услышал и погладил по талии. Я знала, что услышал он и моё ответное «Я тоже тебя люблю». Пусть я и не сказала этого вслух.