Глава 6

Настя Когда мы вернулись домой, был уже поздний вечер. Аня уснула ещё в парке, и до машины Саша нёс её на руках. Вода в фонтанах шумела, людей стало больше, и я не уставала рассматривать сердце столицы. И украдкой наблюдать за Сашей тоже не уставала. Какая же Наташка тварь! Я вышла на улицу сама и хотела помочь отстегнуть Аню, но Саша отстранил меня и опять взял дочь на руки. Она обхватила его за шею. – Спать хочу, – сказала она тихо. – Сейчас будешь спать, – ответил он и посмотрел на меня. – Спасибо. – За что? – За этот день. Аня хорошо провела время. – А ты? Вопрос снова прозвучал раньше, чем я успела взвесить его целесообразность. С Александром это случалось слишком часто, но поделать с собой я ничего не могла. – И я тоже, – ответил он словно бы нехотя и понёс дочь к дому. Я захлопнула дверцу машины. Вечер был тёплый, безветренный, и мне хотелось продлить его. Муж и Аня скрылись в доме, а я внезапно почувствовала себя брошенной. Как будто меня использовали, а потом оставили до следующего раза, ясно дав понять, что я всего лишь мама на замену, а не часть семьи. Спешить было некуда. Что Александр справится сам, я не сомневалась. Какую роль в их семье играла моя сестра? Роль красивой приставки к мужу или женщины, которой он восхищался? Скорее всего, второе. Вряд ли Наташа сюсюкала с Аней. Я остановилась у куста ещё нерасцветшей сирени. Цветы Наташа всегда любила больше, чем детей. Особенно если их дарили ухажёры, коих у неё лет с пятнадцати было порядком. *** Прогулявшись в гордом одиночестве, я всё же вернулась в дом. В гостиной горел приглушённый свет, и я подумала, что муж там, но комната оказалась пустой. Я прошла по ней, бесцельно рассматривая детали интерьера. В углу стоял сделанный из массива дерева шкаф, на его полках – статуэтки, плетёные браслеты и несколько фотоальбомов разной толщины. Я видела их и раньше, но не открывала, а теперь всё же взяла тот, что первым попался под руку. Открыв его, увидела две Наташкиных фотографии. На первой она была снята на фоне камина, с бокалом вина. На заднем фоне свечи, на ней светлое воздушное платье и нитка жемчуга на шее. Взгляд из-под ресниц, на губах – мягкая полуулыбка… На втором снимке сестра сидела на бортике фонтана и смотрела на воду. Само изящество, чтоб её! Перелистнула несколько страниц, вернула альбом на место и поймала своё отражение в зеркальной стене за статуэтками. Чем я хуже?! Да ничем! Если бы я надела такое же лёгкое платье, нитку жемчуга…Только тогда бы я стала похожа на сестру. А я – не она! Я никогда не мечтала сесть на шею богатому мужу! И ребёнка своего я бы в жизни не бросила! Взяла с полки женский браслет. Тонкий и явно дорогой, с маленьким сердечком из белого металла, сплошь усеянного бриллиантами. Ещё один взгляд в зеркало… Швырнув браслет, я бросилась к лестнице и взбежала на второй этаж. Как в руках оказался пинцет, не помнила. – Господи… – поморщилась, неудачно захватив волосок брови. С яростью выщипывала их один за другим. – Никогда я тобой не стану, – прошипела я. – Даже если твои платья буду носить, всё равно не стану! Я – не ты. *** В душе я пробыла, должно быть, больше часа. Не помню, когда в последний раз позволяла себе такое – обычно мне было жалко времени. Но сегодня меня знобило изнутри, а на глазах то и дело наворачивались слёзы. С детства я стремилась подчеркнуть свою индивидуальность, а в итоге что? Для Александра я – тень. И в школе я была тенью. Если на меня и обращали внимание, то только чтобы подкатить к Наташе. Правда больно колола сердце, уголки глаз жгло, и я злилась за этот приступ жалости к себе самой. Обмоталась полотенцем и вышла в спальню. И замерла, крепче прижав полотенце к груди. – Ты что тут забыл? Александр сидел на моей постели с бокалом в руках. Подняв голову, он осмотрел меня с ног до головы и медленно встал. В комнате пахло сигаретами и крепким алкоголем. Я попятилась. – Что ты шарахаешься? – спросил он, подходя всё ближе. Я отступала до тех пор, пока не врезалась спиной в косяк. Муж хмыкнул. От него пахло дорогим алкоголем, сигаретами и едва ощутимо – мужским одеколоном. Взгляд пронизывал. В глазах – не то презрение, не то пренебрежение. Второй рукой он коснулся моего лица. Большим пальцем провёл по брови и сильнее прищурился. – Ты что делаешь? – спросила, собираясь задать вопрос жёстко, но получилось сипло, как будто мне сжали горло. Ничего не сказав, он провёл по второй брови, по линии носа, очертил губы и вдруг обхватил мою голову. Ещё один взгляд в глаза. Меня бросило в жар, потом в холод, дыхание вышибло из груди. – Саш… Он заткнул мне рот напористым поцелуем. Заставил раскрыть губы и проник языком. – М-м… – Я упёрлась ему в грудь, но он прижал меня сильнее, подавив сопротивление. Собрал волосы и крепко сжал. Поцелуй был наглым, терпким и грубым. Моя попытка вдохнуть кончилась полной капитуляцией. Муж толкнул мой язык своим и углубил поцелуй до невозможности. По телу пробежала дрожь, ноги начали подгибаться, внизу живота сконцентрировался жар. Разум отключился, на несколько секунд я перестала соображать и принялась отвечать ему. Горячо, сладко… – Какая же ты… – прохрипел он, и я пришла в себя. – Я соскучился. Я оттолкнула его. – Какая? – переспросила, тяжело дыша. Отрезвление пришло мгновенно. – По кому ты соскучился? – спросила с гневом и нотками истерики. – По ней?! Да?! Ты её видишь перед собой?! Ты… Ты же всё ещё её любишь, да?! И поэтому на мне женился! Не из-за Ани, а… чтобы… Я поняла, что полотенце практически съехало с груди, только когда поймала взгляд Александра. Подтянула его. – Я вижу только то, что вижу, – сказал он. – А что ты видишь? Или кого?! Бугор в его паху откровенно говорил о желании, оно же отражалось в глазах. Только кого он хотел, я не знала. Саша подошёл снова и тыльной стороной пальцев провёл по моей скуле, по шее и плечу, потом кончиками – по ключицам. Я едва сдерживала дрожь и ждала, что будет дальше. Но продолжения не последовало – он убрал руку, а через пару секунд и вовсе вышел из комнаты. На негнущихся ногах я дошла до постели и рухнула на неё. Нога чего-то коснулась. Я опустила взгляд – на полу стоял стакан. Взяла его и принюхалась. Запах поцелуя. Отпила капельку. И вкус тоже: дерзкий, терпкий и… не мой. Настя Когда я встала утром, дома Александра уже не было. Только я собиралась пойти в детскую, как в дверь постучали. – Извините, пожалуйста, – виновато улыбнулась горничная, поздоровавшись. – Она к вам просилась. Подскочила ни свет ни заря. Я не стала вас будить. Ваша сестра… – Вы можете будить меня в любое время, – прервала я её, стараясь, чтобы голос звучал как можно более дружелюбно. – Тем более если дело касается моей дочери. – Да, разумеется. – Горничная выглядела ещё более виноватой. Видимо, до неё дошло, что сравнение с Наташей было не лучшей идеей. Ещё бы это до отца Ани дошло! Я думала об Александре весь вечер, пока не уснула, и как проснулась, тоже начала думать о нём. Пыталась оправдать его, только оправдания не находились. Да и не хотела я его оправдывать! – Мама, а почему ты тут? – спросила Аня. – Где «тут»? – Тут, – повторила она. – Папа тут, – показала на дверь. – А ты тут. – Папа там, – поправила я её. Поймала непонимающий взгляд и пояснила: – Папа – там. Так правильно говорить. Повтори. – Там, – сказала Аня. – Ты там. Почему? Я вздохнула. Наверное, это для неё слишком сложно. Да и для меня тоже. – Ты хочешь спросить, почему мы живём в разных комнатах? Аня смотрела на меня, будто не понимала. Но потом кивнула. – Ну… Так иногда бывает. Более дурацкий ответ придумать было сложно. Но что я могла ей сказать? Само собой, Наташа спала в постели Александра, делила с ним комнату, каждую ночь прижималась к нему и… Я заставила себя вдохнуть как можно глубже. Но мысль не оборвалась… И, само собой, они занимались сексом. Самозабвенно, наверное! Если меня от одних воспоминаний о поцелуе бросает в жар, что было бы, если… – Мам, хочу улицу, – сказала Аня. Меня как врасплох застали. Нет, думала я о муже не только перед сном. И проснувшись, мой мозг отчаянно и до неприличия рисовал продолжение вчерашнего, пока я спала. Посреди ночи я проснулась от собственного стона с диким неудовлетворённым желанием и влажными трусиками. Но при ребёнке даже думать о приснившемся было стыдно. – Пойдём на улицу. – Я протянула ей руку, но вспомнила, что так и стою в халате. – Подожди, я сейчас оденусь. Открыла шкаф и снова замешкалась. Простые, как у гувернантки, платья, футболки, джинсы… – Ань, а хочешь, мы с тобой в город поедем? – В город? – Да. Хочешь? – Хочу, – ответила она. Я до последнего надеялась, что малышка остановит меня, запротивится, вернёт на место разум. Но Аня от идеи пришла в восторг. Я вытащила из ящика карточку мужа. Гордая, самостоятельная, не желающая садиться на шею мужчине, я собиралась сделать то, чего не ожидала от себя ещё вчера. *** – Тебе нравится? – с улыбкой спросила я у Ани, поправив серое платье. Малышка сидела в примерочной на пуфике и рассматривала меня во все глаза. Сперва я хотела поехать в какой-нибудь обычный торговый центр, но… В обычных торговых центрах не продавали платья, подобные тому, в каком была снята моя сестра у камина, да и около фонтана. Красота, шик и лоск: вот что было в каждой её фотографии. И уверенность, что она этого достойна. – Это. – Аня протянула что-то красное. Девушка консультант одного из бутиков ГУМа принесла мне несколько выбранных мною платьев и ещё несколько на свой вкус по моей просьбе. – Нет, Ань, – отмахнулась я. – Это мы не будем брать. Вот это как тебе? – Это, – требовательно сказала она. – Мама, это! – А это? – Я повертелась перед ней. – Смотри, какое хорошенькое, Анют. Аня вдруг стала кукситься. Я вспомнила совет Александра не идти у неё на поводу, но всё равно схватила платье. – Всё, хорошо, сейчас надену это. Поспешно сняв серое, я влезла в красное платье и стала искать застёжку на спине, но… застёжки не было. Спина оставалась открытой до середины, зато рукава были длинные. – Ты такая краси-и-ивая! – восторженно протянула Анька. – Ты что, Ань? – Я посмотрела на себя и нахмурилась. Платье было не просто красное – ярко-алое. Вроде бы не так чтобы очень уж откровенное, если не считать спины, и всё же… – Нет, – решительно сказала я. – Мама! – Дочь слезла с пуфика. – Купи! Как я ни пыталась возражать, ничего не помогало. Поколебавшись, я пришла к компромиссу с самой собой: деньги я трачу Сашины, Аня – Сашина дочь, и она хочет, чтобы я купила именно это платье. В последний раз посмотрев на себя, я дольше задержалась взглядом на отражении. А ведь и правда мне идёт. Красный цвет оттенял волосы и кожу, подчёркивал глаза. Я выбрала из вещей ещё одно платье, принесённое консультантом – синее, такого же цвета, как то, что лежало в ящике моего шкафа. Надела его. А потом лёгкое, летнее… *** Через два часа мы зашли в магазин с одеждой для самых маленьких. На ценники я смотреть не стала – за то время, что мы провели в ГУМе, поняла: лучше этого не делать. – Нам нужно самое красивое платье для… – Замешкалась на долю секунды. – Для моей дочери. Самое-самое красивое. – Да, – с готовностью поддакнула Анечка, и продавщица улыбнулась. Запах в каждом бутике был свой – в каждом дорогой и шикарный. Консультанты заискивающе улыбались, чувствуя деньги и готовность их тратить. Если в первом магазине на меня смотрели снисходительно, то уже во втором, когда я сменила свои вещи на новые, готовы были облизывать с ног до головы. – Розовое или фиолетовое? – Консультант продемонстрировала два платья. Оба были красивые и походили на взрослые. Я сразу же представила Анечку – этакая маленькая леди. – Как думаешь, какое нашему папе понравится? – Это, – неожиданно показала она на моё новое, бледно-розовое. Я тихонько засмеялась, продавщица тоже. – Она у вас очаровательная. – Да, – ответила я. Улыбка стала сходить, но я удержала её. – Она у меня очаровательная. Самая-самая. *** Мы почти вышли, но в последний момент я увидела магазин с аксессуарами для мужчин. Зачем зашла, не знала. Покупать что-то Саше на его же деньги было не самым лучшим решением, но я всё же выбрала галстук. Попыталась вспомнить, когда у мужа день рождения, и поняла, что не знаю. По сути, я не знала о нём ничего, кроме того, что он был женат на моей сестре и любил её. Нет, не любил. Любит. Напоминание себе самой об этом едва не вынудило вернуть галстук, но это было глупо. Телефон зазвонил. Я достала его, с чего-то решив, что это Александр, но на дисплее светилась рожа Паши. Я смотрела на него и всё больше недоумевала, как могла думать о том, что у нас может быть нечто серьёзное?! Вот с этим вот… додиком?! Да ни в жизни! – Ну что? – спросила Анечку. – Домой? – Заметила вдруг лоток с мороженым. – Или мороженое? – Мороженое! – без колебаний воскликнула дочь, вызвав у меня новую улыбку. – Согласна. Знаешь, здесь самое вкусное мороженое. Самое-самое. А моя сестра… Она просто дура. Телефон зазвонил снова. Я не хотела даже доставать его, но решила всё же проверить. – Да, – ответила я на звонок. – Вы где? – спросил Саша. Голос у него был недовольный и раздражённый. – В центре. А что? – Ничего. Как вижу, ты решила ни в чём себе не отказывать. – Ты же сам сказал… – Настроение резко испортилось. Пакеты в руках стали тяжёлыми, а новые туфли – неудобными. – Ладно, развлекайся. – Саш… – начала было я, но вызов уже оборвался.