Глава 20

Рома проснулся очень рано и не потому, что выспался, а потому что проголодался. Так что к моменту, когда Богдан вышел из своей спальни, я уже успела сделать кашу для малыша, а заодно и для хозяина дома завтрак приготовить. Не отпускать же его голодным! Вот только Вербицкий на предложение завтрака только махнул рукой и взглянул на часы на руке:

— Я позавтракаю в кафе рядом с банком, не нужен мне никакой завтрак. Опаздываю.

— Не волнует! — упрямо мотаю головой, — У меня и бабушка и мама всегда говорили, что самое главное — это завтрак! А ты сейчас напьешься кофе с какой-нибудь сладкой гадостью, если вообще одно кофе выпьешь! Нет уж!

Вижу, что Богдан уже готов отказаться и применяю другую тактику — начинаю давить на жалость.

— Я тут старалась, готовила. С самого утра, чтобы накормить вас обоих. Ну всего на пять минут опоздаешь, — делаю огромные умилительные глаза.

— Ну ладно, — недовольно бурчит Богдан, но садится за стол. Рядом с ним стоит стульчик для кормления, в котором сидит Рома, и стоит ему взглянуть на малыша, как Вербицкий весело усмехается. Еще бы — Ромка перепачкал в каше щеки и нос, а еще так старательно пыхтит, когда пытается правильно держать ложку и донести ее до рта, что не улыбнуться невозможно.

— Только не обляпайся так же, — комментирую я весело, устанавливая на стол перед Богданом тарелку с кашей.

— Постараюсь, — улыбается он и тут же хмурится, — Фу, каша?

— Фю! — морщит нос Рома, улыбаясь и демонстрируя верхний зуб.

— Эй! Расфукались! — возмущаюсь я, — Между прочим, каша очень полезная. Молочная, с фруктами. Сейчас еще чай принесу зеленый.

— Может лучше кофе? — обреченно интересуется Богдан, беря в руки ложку.

— Фю! — весело вскрикивает Ромка.

Возвращаюсь с заварочным чайником и пожимаю плечами с веселой ухмылкой:

— Даже сын тебе говорит, что «фю!». Ну, предполагаемый, — тушуюсь я под взглядом Богдана и с усердным видом наливаю чай.

Вербицкий возвращается к завтраку, не став заострять внимание на этой оговорке и у меня груз падает с плеч.

— Ладно, раз Рома у нас не одобряет кофе, придется пить эту водичку, — вздыхает он, — А ты позавтракала?

— Собиралась, когда Ромка поест и поиграть сядет.

— Садись и ешь сейчас, — кивает на стул напротив себя Богдан.

— Да ладно тебе, я потерплю, — отмахиваюсь беззаботно и киваю на малыша, — К тому же надо Рому докормить.

— Рома сам отлично справляется. Садись, Ника, ты здесь не прислуга. Позавтракаем вместе.

Богдан смотрит долгим взглядом и мне ничего не остается, кроме как согласиться. Просто внутренним чутьем понимаю, что все равно своего добьется, так что проще сдаться сразу. Завтрак вместе и правда проходит хорошо. Я переживала, что Рома не наестся сам, ведь много еды просто падает с ложки, но уже через несколько минут он потянул ручки ко мне, просясь вылезти играть. Так что я быстро стерла с пухлых щечек влажным полотенцем остатки каши и отнесла ребенка на так обожаемый им пушистый ковер у дивана, где уже лежала россыпь игрушек.

— Ты говорил вроде бы, что Ромке подарок привез какой-то из командировки? — вспоминаю я, возвращаясь за стол.

— М? А, да. До сих пор в багажнике лежит. Вечером принесу ему, надеюсь, что понравится, — Богдан доедает последнюю ложку, выпивает чай и поднимается из-за стола. Обходит стол и я оборачиваюсь к нему вопросительно. Ожидаю, что он скажет мне что-то, но Богдан неожиданно наклоняется и легко целует в щеку.

— Спасибо за завтрак, Ника.

Я обескураженно хлопаю глазами и даже в ответ ничего не могу выдавить — слова застревают в горле. Так и сижу, глядя в шоке на мужчину снизу вверх.

— До вечера. Надеюсь, сегодня день пройдет без сюрпризов? — интересуется он с лукавой улыбкой.

— Д-да, я тоже надеюсь, — наконец отмираю я.

— Хорошего дня вам с Ромкой.

— И тебе.

Провожаю Богдана взглядом, а сама лихорадочно соображаю — нормально ли я выглядела? Не растрепанная? Черт, надо было хоть немного накраситься с утра… И понравилась ли ему моя каша? Эти неважные вопросы кажутся сейчас такими серьезными, что я не замечаю, как от нервов торопливо доедаю свою порцию каши. «Боже, ну что такого?» — пытаюсь успокоить сама себя, но все равно хожу по квартире, как на иголках.

Часы показывают три, когда раздается звонок в дверь. И честное слово, у меня скоро нервный тик начнется от одного этого звука… Вдруг опять эта блондинка пришла? Выгнать я нас больше не дам, но вот скандала очень не хочется — Рома на любое повышение голоса реагирует ужасно. Весь сжимается и дрожит, плачет так сильно, что сердце кровью обливается. Ведь ребенок очень спокойный, но вот то, каким он становится, меня очень беспокоит. Не знаю, может просто пугается сильно или так жизнь с родной мамой сказалась… Я ведь не в курсе, из какой она семьи и как за Ромочкой ухаживала.

На цыпочках крадусь в двери, стараясь вообще никаких звуков не производить, и украдкой заглядываю в глазок.

— Открывай, я в курсе, что ты дома! — громко говорит Артем.

Облегченно выдыхаю и отпираю замок.

— А я думала, что Лика пришла, — улыбаюсь приветливо, распахивая дверь.

Артем надвигается на меня так резко и быстро, что приходится сначала отпрянуть, чтобы пропустить его в квартиру. Но младший Вербицкий целенаправленно идет ко мне, оттесняя в глубину квартиры. Сначала я испуганно семеню назад, но через пару секунд отступать приходится практически бегом.

— Хуже, — произносит он.

Чувствую спиной стену и вжимаюсь в нее всем телом, когда за мгновение Артем окончательно сокращает между нами и так минимальное расстояние.

— Что происходит, Артем? — еле получается выдавить у меня, так сильно пугает его решительный тяжелый взгляд.

Чувствую себя просто маленькой беспомощной девочкой. Пытаюсь сбежать, но Вербицкий ставит руки по бокам от меня и нависает огромной глыбой.

— Ты вчера так быстро сбежала…

— Я не сбегала, — возражаю тихо.

— Да? Тогда почему уехала не со мной?

— Я… какая разница, Артем?

— А может ты мне нравишься? — прищуривается он.

— Что? Прекрати нести чушь! Ты что, выпил?

— Ты целовалась когда-нибудь? — спрашивает неожиданно Вербицкий, начисто игнорируя мой вопрос.

— Артем, прекрати! Если это шутка, то она дурацкая! — не выдерживаю я, пытаясь его оттолкнуть — Отпусти меня!

— А может попробуешь сначала, прежде чем отказываться? Вдруг тебе понравится? — он склоняется ниже, опаляя горячим шепотом ухо. От близости мужчины срывает дыхание и я смотрю на Артема широко распахнутыми глазами. Он же не собирается?.. Сердце колотится в ребра, когда он склоняется ниже, ниже…

Едва успеваю увернуться и горячие губы прикасаются к уголку губ и щеке.

— Артем? А что, вы с Богданом дома? — слышится удивленный голос со стороны двери.

В панике выворачиваюсь из его рук и отпрыгиваю как можно дальше, словно только что меня застали на месте преступления.

— Мама? — растерянно спрашивает Артем и у меня разом подскакивает пульс.

Знакомство с матерью Вербицких совсем не входило в мои планы, я вообще об этом не думала! Наверное поэтому так сильно разволновалась, что растерянно плюхнулась на стул и даже забыла поздороваться.

— Ты как всегда рад меня видеть? Ну иди ко мне, оболтус, обними хотя бы! — с мягким укором произносит женщина. Младший Вербицкий подходит к ней, обнимает ненадолго и отстраняется.

— А кто эта милая девушка? Ты нас познакомишь? — приветливо улыбается мне его мать.

— Э-эм… Мама, это Вероника, — представляет меня Артем, — Ника, а это Вера Алексеевна, моя мама. Ну, и Богдана тоже.

Растягиваю губы в улыбке и поднимаюсь с места, чтобы нормально ее поприветствовать, но тут взгляд женщины резко переметается с меня куда-то в сторону и вниз. Любезное выражение тут же исчезает с лица, брови Веры Алексеевны ползут вверх. С холодеющим сердцем слежу за ее взглядом, но облегченно выдыхаю — это всего лишь Ромка. Малыш бодро выполз ко мне, плюхнулся на попу и с радостным агуканьем хлопнул в ладоши, увидев нового человека.

— Ребенок??! Это что, твой?! — в шоке спрашивает Вера Алексеевна.

— Это ребенок Ники, мам, — успокаивает ее Артем и выразительно смотрит на меня.

Я понимаю его без слов: наверное и правда не стоит говорить пока, что Рома не мой сын, а одного из Вербицких.

— Ты взял женщину с ребенком? Поэтому переехал жить к брату? Все так плохо? — засыпает Вера Алексеевна вопросами Артема.

А я встречаюсь глазами с женщиной и мне становится тошно от одного ее взгляда. Хочется сцапать Ромашку в охапку и закрыться в отведенной нам комнате. Потому что если она обвинит меня во всех грехах и выставит из дома — снова! — я просто слягу с нервным срывом. И Рома, кажется, тоже.

