Глава 21

Весь день приходится строить из себя радушную хозяйку, хоть и хозяйкой-то в этой квартире я не являлась. Артем большую часть времени провел с нами, даже попытался еще раз со мной заговорить. Правда, я в этот момент сама сбежала к Вере Алексеевне, которая как раз проводила инспекцию на кухне.

— А ребеночка чем кормишь, только пюре что ли? — с явной неприязнью в голосе спрашивает она.

— Нет, еще смесь, кашу варю. Соки Рома очень любит тоже.

— Ладно, — снисходительно кивает она и отправляется уже в гостиную.

Я покорно иду следом. Ожидаю от матери Вербицких очередных нотаций, но она неожиданно интересуется:

— Ты с ребенком сегодня гуляла?

— Нет еще. Собиралась выйти перед тем, как вы приехали.

— А коляска есть?

— Нет.

— Тяжело же на руках носить! Ой, ну что за народ. Артем! Артемка! Ты почему не на работе? — допытывается женщина, когда Артем появляется на пороге гостиной.

— Мам, — он возводит глаза к потолку и складывает руки на груди.

— Раз не на работе, значит, свози меня в магазин!

— Зачем? Дома есть продукты, полный холодильник, — говорю в недоумении. Она ведь только что туда заглядывала, неужели забыла?

— Зачем-зачем, — ворчит она. — За коляской для прогулок.

Мы с Артемом недоверчиво переглядываемся, но Вера Алексеевна действительно хватает сумку и решительно направляется в прихожую.

— Ну чего там застыл? — окликает она сына, — Не таскать же Нике ребенка постоянно на руках! Раз ты о своей женщине не подумал, я подумаю.

Я пребываю в таком шоке, что только молча провожаю обоих взглядом. Даже дверь не сразу запираю, когда Вербицкие уходят. Возвращаются они через два часа и помимо прогулочной коляски Артем заносит кучу всяких развивающих игрушек, чем озадачивает меня окончательно. На прогулку мы уходим все вместе — я, Рома, Вера Алексеевна и Артем. Правда, Вербицкому все же приходится срочно уехать, когда его вызывают на работу, так что домой мы возвращаемся уже втроем.

Несмотря на то, что со мной Вера Алексеевна держалась отстраненно и подчеркнуто холодно, с Ромкой она быстро нашла общий язык и предвзято к нему не относилась. После прогулки сама унесла его в ванную, чтобы вымыть ручки, а потом села его развлекать. Я даже не знала, как к ней относиться… вроде бы на меня посматривает враждебно и повела себя при встрече не очень, но так помогла мне сегодня! Я даже ужин приготовила спокойно, не дергаясь от беспокойства, что Рома куда-то залезет и поранится.

Когда вернулся Богдан, стало понятно, что свою мать увидеть здесь он явно не ожидал.

— Я, конечно, оставлял тебе ключ, но не думал, что ты приедешь без предупреждения, — сказал он, качая головой, хотя недовольства в голосе не было.

— Извини. Я думала, ты один тут, хотела убрать у тебя, покушать приготовить… — тянет Вера Алексеевна.

— Ма, у меня давно убирает клининг, а еду привозят из ресторана. Не делай вид, что ты этого не знаешь.

— А что теперь, просто соскучиться по своему сыну нельзя? Приехать к нему? Сегодня к тебе, завтра к Артему. Вы постоянно заняты, даже не звоните толком! — возмущается она, — Поэтому я и узнаю вообще случайно, что у тебя тут, оказывается, девушка брата живет, да еще и с ребенком!

Она обвинительно тыкает в мою сторону пальцем и я мысленно чертыхаюсь. Ну вот, вышла на свою голову Вербицкого с работы встретить…

— Девушка брата? — переспрашивает Богдан.

— Ой, а может поужинаем? — робко предлагаю я, стараясь увести разговор в другое русло, но Вера Алексеевна совершенно нас обоих не слышит.

— Девушка с ребенком — эта же такая ответственность! — сетует она.

— Это не ребенок Ники, мам, — устало обрывает ее стенания Богдан.

— Да? — переспрашивает ошарашенно Вера Алексеевна, — Но Артем же… он сказал…

— Ему просто не хотелось, наверное, тебе все объяснять, — пожимает плечами Богдан. Он достает из холодильника бутылку минеральной воды и наливает ее в стакан.

— Так ты приютил девушку с чужим ребенком?

— Ну… в какой-то степени, — уклончиво отвечает мужчина и смотрит на меня вопросительно, словно спрашивая, не рассказывала ли я его матери, что Ромка может быть ей внуком. Я понимаю его без слов и украдкой отрицательно мотаю головой.

— В какой-то степени? — подозрительно уточняет она.

— Нике Рому просто подкинули под дверь. А так как она моя давняя знакомая, то попросила найти его маму, — поясняет Богдан. Он пока тоже решает не вдаваться в подробности, и я его очень понимаю. Судя по прошедшему дню, что я провела с его матерью в одной квартире, уже можно сделать вывод, что она дама очень впечатлительная. Лучше ей сказать только когда все точно станет известно…

— Но… если она подкинула, значит, не нужен ей ребенок? Почему же вы его не отдадите в опеку, чтобы его в детский дом определили? — удивляется женщина.

— Поэтому и не отдаем, чтобы не определили, — не выдерживаю я.

Мы встречаемся с Верой Алексеевной взглядами и она, к моему изумлению, тушуется и смущенно отводит глаза.

— Ты молодец, что не бросила ребенка в беде. Артем поможет, он у меня мальчик хороший.

— Артем? — переспрашиваю озадаченно.

— Ну да… — она переводит растерянный взгляд с меня на посуровевшего Богдана, — А вы разве не с Артемом вместе?

— Нет, что вы, — улыбаюсь я ей.

— Просто мне показалось…

— Вам показалось, — с нажимом говорю я.

Чувствую обжигающий взгляд на себе, но не решаюсь взглянуть на Богдана.

— Да? Ну ладно, — в замешательстве бормочет Вера Алексеевна, а после в глубине ее глаз мелькает хитрый огонек, — А знаете что, молодежь? Сходите-ка развейтесь. Ника вряд ли привыкла постоянно с ребенком находиться, а ты у меня вечно на работе пропадаешь, — обратилась она к сыну, — А я пока с Ромой посижу.

Мы недоуменно переглядываемся с Вербицким.

— Я даже не знаю, — тяну я с сомнением, — я сегодня Рому собиралась купать.

— Ой, да ты что, думаешь я не искупаю его? Вон двоих вырастила! Да мне только в радость! — глаза женщины радостно заблестели, и она замахала руками, — Так, все! Возражения не принимаются, так что развернулись и шагом марш отсюда!

— Боже, мама, куда ты нас выпроваживаешь на ночь глядя?

— Как куда? В кино, ресторан, на прогулку, в боулинг, ты что, не знаешь, куда сводить девушку? — всплескивает Вера Алексеевна руками, — Ты так никогда не женишься!

Судя по мученическому виду Богдана, намеки по поводу заведения семьи и жениться он получал постоянно, так что я пытаюсь скрыть улыбку, и прихожу ему на выручку:

— Ну тогда я надену что-нибудь другое?

— Ладно, подожду тебя здесь, — с видимым облегчением кивает Вербицкий.

Я разворачиваюсь и направляюсь в нашу с Ромой комнату, но по дороге захожу в гостиную, чтобы проверить, как он там. Я-то думала, что он вдруг притих, а Рома с сосредоточенным видом изучал танцующую в клипе девушку. Сам он стоял возле дивана, держась за него, и чуть приседал, когда певица садилась вниз. Лицо было при этом такое серьезное, словно он тут важным делом занимался, не хуже какой-нибудь министра. Сдержать смех оказалось очень сложно, так что я поспешила к спальне, чтобы не мешать Роминым важным делам.

— Никуль! — слышу неожиданно оклик Веры Алексеевны.

Разворачиваюсь в самых дверях и вежливо улыбаюсь, чтобы скрыть недоумение. Женщина чуть хмурится и отводит глаза, явно собираясь с духом, а после выпаливает:

— Ты извини меня пожалуйста, Ника, за мою реакцию такую… Просто сколько себя помню, вокруг моего покойного мужа постоянно молоденькие красивые девочки крутились и… не хочу таких же вертихвосток возле сыновей видеть. Вот и среагировала так. Ты прости, пожалуйста, я ведь даже не разобралась толком, а уже повела себя… некрасиво, мягко скажем.

— Ничего. Я вас понимаю, — уже шире улыбаюсь я.

— Тебе правда Рому под дверь принесли прямо? — спрашивает Вера Алексеевна сочувственно, уже совершенно другим тоном, без яда в голосе, и кивает за мою спину, — Вот в той люлечке замызганной?

Прослеживаю за ее взглядом и невесело усмехаюсь.

— Да, — снова поворачиваюсь к Вере Алексеевне, — Честно сказать, я и что делать не знала. Не хочется Рому в детский дом отдавать, там детей много, а за ним ведь глаз да глаз нужен. Хорошо, что Богдан согласился помочь найти его маму.

— Знаешь, что, девочка?!

От этого предложения в груди становится сиротливо-холодно. Я жду от нее какой-то гадости, но Вера Алексеевна решительно кивает:

— Можешь и на меня рассчитывать, если что. Я тебе свой номер телефона оставлю, звони, если будет нужна помощь.

Видимо мой обескураженный вид говорит все сам за себя, поэтому женщина только чуть улыбается:

— Ну ладно, ты переодевайся, там Богдан ждет.

Что мне еще остается делать? Я рассеянно киваю и захожу в комнату. Быстро нахожу другие джинсы и легкий персикового цвета свитер и переодеваюсь. До сих пор не было как-то времени прикупить что-нибудь еще из одежды, так что довольствуюсь тем, что есть. Когда иду мимо гостиной, украдкой заглядываю внутрь — Ромка уже на руках у Веры Алексеевны, и они вместе разглядывают книжку с картинками. Улыбаюсь и выхожу в прихожую. Вербицкий сразу отрывается от телефона и поднимается с мягкого стула.

— И когда я дождусь внуков? Никогда, наверное! — слышится преувеличенно громкий голос Веры Алексеевны, — Хорошо вот Ромочка тут у меня есть, есть кого поняньчить.

Богдан закатывает глаза, хватает меня за руку и быстрым шагом направляется прочь из квартиры.

— Сбегаешь от важных разговоров? — подтруниваю над ним уже в лифте.

— Я их уже знаешь, сколько наслушался? В последнее время все к этому и сводится, — хмыкает Богдан, и поворачивается ко мне.

— Ну это же мама. Просто волнуется за тебя, — с улыбкой пожимаю плечами, но натыкаюсь на его внимательный взгляд, и она мгновенно сходит с губ.

— Интересно, почему моя мать подумала, что между вами с Артемом что-то есть? — прищурившись, спрашивает он, подходя почти вплотную.

— Не знаю. Сама удивлена, — как ни в чем не бывало хлопая большими честными глазами.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Хорошо, — говорит Богдан ровно, но смотрит при этом так, словно мысленно додумывает «Но позже мы к этому еще вернемся».

Мы выходим из подъезда и как-то само собой выходит, что направляемся мимо машины. Просто неторопливо идем рядом друг с другом, почти вплотную, прогуливаясь по приятной прохладе.

— Что-нибудь уже известно о настоящей матери Ромы? — перевожу я разговор в другое русло.

— Утром должен отзвониться человек, которого я нанял для поисков.

— Ого! Черт, Богдан… — останавливаюсь, как вкопанная. Вербицкий проходит по инерции еще несколько шагов и только потом оборачивается ко мне.

— Что такое, Ника?

— Это же сколько у тебя затрат из-за меня… тест ДНК, приемы у врачей, игрушки всякие. Да вот хоть квартира — мы ведь живем у тебя с Ромой, тебя тесним, — виновато кусаю губы.

— С чего вдруг ты завела этот разговор? Снова хочешь уехать к Артему?

— Да нет же, боже! Просто… не знаю… я чувствую себя такой обязанной. Хочу как-то компенсировать, поблагодарить тебя за то, что ты помогаешь нам.

— Рома вполне возможно мой сын или сын моего брата. Так что прекрати думать об этом, — советует Богдан, — деньги — это последнее, о чем стоит переживать. Я не обеднею, кормя младенца и юную девушку, которую и так скоро ветром сдует.

Он весело усмехается.

— Все равно хочется какой-то свой вклад внести… ты ведь очень помогаешь.

— Просто «спасибо» недостаточно? — уточняет он.

Отрицательно мотаю головой.

— Ну ладно, кое-что есть, чем ты можешь меня отблагодарить, — низкий бархатный голос с хрипотцой буквально обволакивает, заставляя меня, как завороженную, стоять на месте, когда Вербицкий подходит почти вплотную. От его многозначительной ухмылки екает в груди.



— Да? — говорю я с придыханием, не в силах отвести взгляда.

— Перестань варить на завтрак кашу, — проникновенно глядя мне в глаза, требует он.

— Ты… ты это серьезно?

— Еще как! Каша по утрам — это издевательство! — утвердительно кивает головой Богдан. А после не выдерживает, отступает на шаг и весело ухмыляется:

— Как насчет ночного сеанса кино после ужина в ресторане?