Глава 22

Возвращаемся мы уже далеко за полночь. Единственный выпитый бокал вина почему-то опьяняет настолько, что я не могу сосредоточиться и перестать смеяться. С Богданом легко и непринужденно: он сыплет шутками весь вечер, ухаживает за мной в ресторане, а потом даже соглашается пойти на романтичную комедию. Домой мы возвращаемся пешком. Вроде бы вышли, хотели вызвать такси, но как-то само собой получилось, что мы то здесь отвлеклись, то там заболтались и так и вернулись пешком…

На цыпочках пробираюсь к своей комнате и осторожно распахиваю дверь. Ромка мирно посапывает с прикорнувшей рядом Верой Алексеевной. Видно, что она не собиралась оставаться здесь, так как была в одежде, но видимо просто не дождалась нас.

— Кажется, стоит покупать квартиру побольше, — шепотом говорит Богдан, заглядывая через плечо.

Прикладываю палец к губам и осторожно прикрываю дверь.

— Посплю сегодня на диване. Одолжишь мне какое-нибудь одеяло или плед?

— Думаешь, я оставлю девушку на диване ютиться? — оскорбленно восклицает вполголоса Вербицкий.

— Почему это ютиться? Он же огромный.

— Чудесно. Значит, я там помещусь, — говорит он, а сам подталкивает меня к своей спальне.

— Эй! Что ты делаешь?

— Сегодня ты спишь здесь. Свежее постельное белье знаешь, где. Я только возьму себе вещи на утро.

— Слушай, ну я так не могу. И так живу у тебя, еще и из спальни вытеснила.

— Хочешь я лягу рядом? — интересуется Богдан, с ленцой вздергивая вверх бровь.

— Нет! — выпаливаю я.

— Значит не спорь.

Я и не спорю больше. Ну а что мне остается? К тому же по телу разливается такая приятная усталость, что я только успеваю найти в той самой гардеробной одеяло для Богдана, а подушку жертвую из его же спальни. Едва успеваю раздеться и растянуться в кровати, как почти тут же засыпаю. Знакомый запах убаюкивает и в голове вспыхивает запоздалая виноватая мысль, что Вербицкий сегодня не успеет даже толком выспаться из-за того, что мы задержались.

******

Утром даже не слышу, когда уезжает Богдан. Вскакиваю с кровати только к девяти утра и, быстро одевшись, тороплюсь на кухню. Наверняка Вера Алексеевна очень зла на меня за то, что ей пришлось так долго с Ромой сидеть. Мысленно ругаю себя за то, что не поставила вчера будильник и вылетаю из комнаты.

Вера Алексеевна поворачивает ко мне голову и весело машет рукой в знак приветствия.

— Ой, извините, пожалуйста, совсем я заспалась! — говорю виновато.

— Да ничего, я все понимаю, дело молодое, — улыбается она с хитрецой.

Щеки покрываются пунцовой краской, когда понимаю, на что она намекает. Беспомощно оглядываюсь на двери спальни Богдана, из которой только что вышла, и торопливо бормочу:

— Это не то, что вы подумали!

— Конечно, — пожимает плечами женщина, соглашаясь, кажется, только для вида, — Ты не переживай, я покормила уже Ромочку. Позавтракай спокойно.

Поспешно ретируюсь на кухню, скорее для того, чтобы не встречаться взглядом с мамой Вербицких, чем есть. Прикладываю ладони к щекам и громко выдыхаю. Боже, так стыдно, словно меня застали, когда я что-то плохое делаю!

Выпиваю чашку кофе, чтобы немного взбодриться, быстро принимаю душ и переодеваюсь.

— Вера Алексеевна, а вы можете с Ромой еще пару часиков посидеть? Просто я хотела сбегать в магазин, одежды какой-нибудь прикупить. Моя старая почти вся испорчена и…

— Конечно сходи, — одобрительно кивает она, — я с удовольствием с Ромочкой посижу. Он чудесный ребенок! Может и у меня скоро внуки появятся, а то сыновья что-то совсем не торопятся, — сетует она, а сама на меня смотрит. Внимательно так, мол, давай там, не подведи.

— Л-ладно, — запнувшись, киваю я и даже забываю поблагодарить Веру Алексеевну, так быстро улепетываю в прихожую.

Ох, эти Вербицкие меня с ума сведут…

В магазине я пробыла недолго. Купила несколько подходящих вещей и пару легких платьев как раз на лето, расплатилась и вышла на залитую солнцем улицу. Прихватила в детском магазине по дороге еще для Ромы панамку и пару кепок, чтобы от солнца надевать, и бодро пошагала по тротуару.

Банк, принадлежащий Вербицким, был как раз недалеко от места, где я находилась и мне так захотелось туда заглянуть, что даже уговоры самой себя, что у Богдана сейчас наверняка дела, не помогли. Ноги сами собой понесли по знакомому адресу и уже спустя десять минут я стояла в приемной.

В этот раз секретарша встречала меня широкой подобострастной улыбкой. Не знаю, запомнила ли она меня или от Богдана нагоняй получила, но вежливо поприветствовала:

— Добрый день! Вы к Богдану Александровичу?

— К нему.

— К сожалению, он занят сегодня и если вы не записаны, то принять он вас не сможет. Но я могу подобрать для вас подходящую дату.

— Вы скажите ему, пожалуйста, что Ника пришла.

— Ника? — она вопросительно уставилась на меня.

Понимаю, что она ждет от меня других инициалов и пожимаю плечами:

— Просто Ника, без отчества.

— Ну… хорошо, — она нажимает кнопку селектора и говорит, — Богдан Александрович, к вам… э-э-э… Ника.

— Впусти.

— Проходите, — озадаченно обращается ко мне девушка, а сама впивается в меня сканирующим взглядом.

Мне так и хочется повернуться и показать язык, потому что та явно принимает меня за любовницу, уж слишком у нее оценивающий и одновременно изумленный взгляд. Да уж, с той красоткой Ликой я точно не сравнюсь, слишком уж… обычная. Не страшная, а именно обычная. Хотя надо попробовать накраситься, как она, и упаковаться в какое-нибудь модное облегающее платье.

Вхожу в уже знакомый кабинет и плотно прикрываю за собой дверь.

— Занят? — спрашиваю я, виновато морща нос, и Вербицкий улыбается в ответ:

— Как раз-таки сейчас есть свободная минута. А заодно и кое-какие новости.

— Новости? — переспрашиваю, — По поводу Ромки?

Он кивает и делает приглашающий жест, чтобы я садилась. Тут же плюхаюсь в одно из ближайших кресел, стоящих вдоль длинного стола, и выжидающе смотрю на Богдана.

— Ты нашел его маму?

— И да, и нет, — уклончиво отвечает Богдан и хмуро потирает подбородок. Сегодня он не успел побриться, но легкая щетина ему даже идет.

— Это правда моя тезка?

— Ну, почти…

— То есть как?

— Та женщина сменила фамилию на фамилию своего отца незадолго до… до рождения Ромы, — Богдан, нахмурившись, вертел ручку между пальцами. — Не вышла замуж, а просто сменила.

— Да? Ничего себе, — удивленно хмыкаю я, — А зачем?

— Кто знает, — пожимает плечами Вербицкий, — Вот только…

— Что?

У Богдана такое серьезное и сосредоточенное лицо, что с каждой секундой в душе нарастает тревога.

— Что такое? — тороплю я, стараясь удержать дрожь в руках от наступающего мандража.

— По бумагам она умерла пару месяцев назад.

— То есть как? — едва сумела выдавить я, в шоке глядя на него.

— Ну вот так. Спец, что этим делом занимался, нашел свидетельство о смерти на те данные, что были в Ромкином свидетельстве о рождении, — пожимает плечами Вербицкий.

— Но… этого не может быть. Ведь она же ребенка мне принесла! И записка от нее есть… — теряюсь окончательно.

— В том-то и дело. И мы ведь не можем точно сказать, что эта записка написана той женщиной, — от проницательного взгляда Богдана по коже бегут мурашки, — Ника, ты точно уверена, что все было именно так, как ты рассказывала? Что тебе действительно принесли Ромку под дверь?

— Естественно! Ты что, считаешь, что я сумасшедшая? — возмущаюсь я.

— Я знаю, что ты очень… справедливая девушка. Никогда не оставишь кого-то в беде и всегда придешь на помощь. Может, дело в этом?

— К чему ты клонишь?

— Может ты просто увидела ребенка, пожалела его и… выдумала эту историю?

— Ты считаешь, что я украла ребенка и пришла к вам?! — вскакиваю с места, — Ты с ума сошел?! Зачем мне это делать??

Богдан успокаивающе поднимает ладони вверх:

— Тише, Ника, остынь.

— Я не крала Ромку! И не врала ни в чем — все так, как я и рассказывала! — прожигаю его горящим от гнева взглядом.

Вербицкий поднимается со своего места и за пару шагов сокращает расстояние между нами. Я отступаю на шаг, глядя на него исподлобья, но он тут же ловит меня за руку и прижимает к себе.

— Ладно, ладно, успокойся, я погорячился, — говорит он в макушку. Я зажмуриваюсь, утыкаюсь носом в пахнущий пряным одеколоном пиджак, борясь с желанием остаться в его объятиях и оттолкнуть, — Прости. Мы разберемся во всем. Завтра же я отправлю по адресу, где жила та Вероника человека, которого нанял.

— Она живет где-то поблизости? — отстраняюсь я, вглядываясь в его глаза.

— Километрах в трехсот отсюда примерно.

— Дай мне ее адрес, я съезжу сама.

— Ника, это плохая идея, — качает головой Вербицкий и неодобрительно хмурится.

— Богдан! Это и в моих интересах тоже — разобраться во всем! Тем более, когда ты меня непонятно в чем обвиняешь.

— Не обвиняю. Просто все слишком запутанно и странно выглядит…

— Я съезжу туда сама, — твердо отрезаю я.

— Ника, я не могу тебя одну отпустить.

— Боишься, что сбегу? — интересуюсь, гордо вскидывая подбородок.

— Боже, Ник, ну что за бред? Просто не хочу втягивать тебя в это.

— Я уже втянута, с самого начала. Пока твоя мама здесь, она посидит с Ромкой. Я вернусь уже к вечеру.

— Ника… пойми, я не могу отлучиться прямо сейчас…

— Я ее отвезу.

Мы синхронно поворачиваем головы в сторону говорившего — в дверях, прислонившись к косяку и сложив руки на груди, стоит Артем. Чувствую, как Богдан непроизвольно сильнее сжимает руки на моих плечах при взгляде на брата и его брови недовольно сходятся на переносице.

— У тебя тоже работа, если ты не забыл, — холодно отрезает он.

— Никаких важных переговоров на сегодня у меня не назначено. А на остаток дня я беру отгул за свой счет.

— С чего бы это?

— По состоянию здоровья. Плохо себя чувствую, братец, — пожимает он плечом.

Взгляды братьев скрещиваются и я кожей ощущаю, как в кабинете начинает сгущаться воздух от нарастающего напряжения. Богдан кривит губы в усмешке и только хочет ответить колкостью, как я прерываю обоих:

— Хватит! Ребята, прекратите. Чем быстрее мы разберемся во всем, тем лучше. Богдан, пожалуйста, дай адрес.

Он молчит некоторое время, не сводя с меня взгляда.

— Уверена?

— Я же буду не одна, под присмотром, — киваю я в сторону Артема.

Вербицкие снова переглядываются, но в конце концов Богдан сдается.

— Ладно, — цедит он с явным неудовольствием, — скину Артему адрес в сообщении. Береги себя.

Я киваю. Хоть ему это и не нравится, но все же он нашел в себе силы и переступил через себя, и я безумно благодарна за это.

— Веди себя хорошо, братец, — копируя саркастичную интонацию Артема, говорит Богдан, многозначительно глядя на него.

— Не обещаю, — на губах младшего Вербицкого расцветает ехидная ухмылка. — Девушки любят плохих парней, знаешь ли.

— Мальчики! — восклицаю я сердито, не давая вступить в очередную перепалку. На ходу вешаю сумку на плечо и прохожу между ними, — Перестаньте ругаться. Давайте делом займемся уже.

— Голову оторву, — говорит тихо Богдан Артему и в его голосе слышится явная угроза.

Что отвечает ему Артем, я уже не слышу, потому что выхожу в приемную. Да и волнует меня сейчас совсем не это — новости уж слишком безрадостные…

