Глава 37

— Это и есть тот самый Рома? — улыбается мама, хотя ее улыбка кажется натянутой.

Она встречает меня на пороге дома. Забирает с рук ребенка, видя, как тяжело мне его держать, и тут же спрашивает:

— Что-то случилось? Ты даже не позвонила, не предупредила. Я бы сбегала в магазин, купила тортик к приезду и всяких кашек Ромашке. Или ты привезла смеси с собой?

— Н-нет, — запинаюсь я, устало сбрасывая сумку с вещами на пол, — Все хорошо, мам. Просто мы вот… приехали.

Мама окидывает меня проницательным взглядом, но не задает лишних вопросов, только кивает:

— Ну и хорошо, что приехали. Проходи скорее, вы устали наверное за дорогу.

— Да, есть немного, — не отрицаю я, — Для Ромы непривычно столько ездить, устал. Я его уложу пока подремать, поставишь чайник?

— Конечно! Может и поесть что-нибудь хочешь?

— Аппетита нет, — качаю головой.

Прохожу в комнату, которая раньше была моей, и снимаю с Ромы теплый комбинезон. Он и правда устал за дорогу, поэтому раскапризничался. Успокоить его получается, только нагрев смесь и дав ему поесть. Мысленно делаю пометку, что нужно сходить в магазин и купить ему еды. Чувствую себя, как выжатый лимон, не столько от усталости, сколько от ситуации в целом. Уж слишком насыщенными вышли эти две недели… Просто с ног на голову перевернули мою жизнь.

Наконец Ромка засыпает и иду к маме на кухню. Хочется выпить горячего чая и уснуть рядом с ним.

— Ты чего бродишь, как тень? — чуть улыбаюсь я, заметив, что мама ни на секунду не присаживается, так и вышагивает по комнате. Даже не заметила, как чайник закипел, настолько задумалась. Выключаю газ и разворачиваюсь к ней:

— Что происходит, мам? Ты сама не своя. Может, не рада, что мы приехали? Если я мешаю…

— Что ты такое говоришь, дочка?! — отмахивается она в сердцах, — Конечно я тебе рада! Просто… нам нужно поговорить с тобой кое о чем.

— Если ты про Ромку, то я не оставлю его одного. Усыновлю, даже если ты будешь против, — сразу же отрезаю твердо.

— Я не об этом. Точнее… об этом тоже… — выдыхает она сдавленно, и неожиданно словно растеряв все силы падает на стул и закрывает лицо ладонями, — Прости меня, Ника. Это я все виновата.

Она рыдает навзрыд, а я стою, застыв столбом, и от неожиданности даже не знаю, как реагировать. Лишь спустя несколько секунд опоминаюсь и бросаюсь к ней.

— Мама, ну ты что такое говоришь? Ни в чем ты не виновата, боже мой! — уговариваю я, обнимая ее и прижимая к себе. — Ну не плачь, пожалуйста! Я ведь сейчас тоже зареву…

— Прости меня, Ника, — не успокаиваясь безостановочно повторяет мама, — Я никогда об этом не говорила ни тебе, ни Тане. Да и Таня на тот момент маленькая была, вряд ли понимала что-то. Это о папе…

В груди холодеет и, отстранившись, я переспрашиваю глухо:

— О папе?

Отца я помнила плохо, но он всегда оставался для меня человеком, которого я очень любила и уважала. Мама всегда рассказывала о нем только хорошее: что он был трудолюбивым, честным человеком, очень обожал нас с сестрой, всегда поступал по совести и нас учил поступать так же. И я жила с этим образом в душе — светлым и непогрешимым. Даже во взрослом возрасте всегда надеялась, что папе никогда не было за меня стыдно.

— Что ты хочешь рассказать? — подгоняю я маму.

Она перестает плакать, только вздрагивает от всхлипов и вытирает слезы.

— Он хотел уйти к другой женщине. У него была любовница, — признается она, глядя в пол.

Отступаю на шаг и сама оседаю на стоящий рядом диван от этой новости.

— Он всегда мне говорил, что хочет двух дочек. И что назовет их Таней и Вероникой. В то время тебя еще не было. Поэтому когда она пришла, та женщина, и рассказала все, я… не знала, как дальше жить. Степан отпирался, но свою дочь она неспроста Вероникой назвала. Я это знала точно, сердце подсказывало. Не бывает таких совпадений, — шепотом сказала она, обняв себя за плечи.

— А потом?

— А что потом? — хмыкает мама, передергивая плечами, словно пытаясь сбросить тяжелые воспоминания, — Потом я узнала, что тобой беременная. Степан не уходил, как я его ни выгоняла. Сказал, все ложь и он меня только любит, и бросать ни меня, ни дочек не собирается. Я… простила его. Любила очень. А когда он погиб, все неважно стало.

Мы молчали.

— Когда ты сказала фамилию, я сначала подумала, что это просто ужасное совпадение, но потом поняла, что это она. Видишь, даже записала свою дочь так, как он всегда мечтал, — качает головой мама.

Не знаю, что ответить. Просто встаю и обнимаю маму снова, так крепко, как только могу, и застываю.

— Надо было сразу сказать, как узнала. Только вот я разозлилась. Разозлилась, что она, даже с того света покоя ни мне, ни моим детям не дает, — глухо признается мама.

— Забудь. Все вышло так, как вышло, ничего не изменишь. Только вот Рома ни в чем не виноват, он просто маленький ребенок.

— Я и не обвиняю его, что ты! Он и правда тут совершенно не при чем, — мама отстраняется и улыбается сквозь слезы, — Давай может чаю наконец попьем? Остыл, наверное.

Улыбаюсь ей в ответ так же устало, но с любовью.

— Конечно. Я налью.

Обнимаю ее снова, целую в макушку и только после этого отстраняюсь, чтобы сделать нам чай. Достаю чашки, а сама не перестаю думать о том, что сегодня услышала. Мысли роятся в голове, не давая покоя.

— Жаль, я не спросила у нее, как Люба, сестра Вероники, мой адрес узнала… — говорю я, заливая кипятком пакетики с чаем.

— Тут тоже я виновата. Я ей дала адрес, скорее всего.

— Как?! — изумляюсь я, едва не роняя чайник с кипятком на ноги. Ставлю его с грохотом на плиту и разворачиваюсь к маме. Она смотрит виновато.

— Ко мне женщина приходила, наверное, с месяц назад. Представилась, сказала, что она бывшая твоя преподавательница. Она говорила, что собирает данные, кто из выпускников и куда поступил или пошел работать, вроде бы для отчета какого-то. Я и рассказала.

Очки на носу, папки в руках, она выглядела и правда как учительница. Я и подумать не могла…

— Мама, — вздыхаю, — ну как можно быть такой доверчивой? Люди сейчас обманывают кругом!

— Знаю. Но ведь после того, как ты девятый закончила, к нам вот так приходила твоя классная руководительница, вот я и подумала…

— Но она ведь не спрашивала адрес!

— Да кто его знает, что им там для отчета надо. Прости, я ведь даже не подумала, что она с каким-то умыслом.

— Не переживай, — обнимаю маму снова, лишь бы она не переживала, — Ну пусть так вышло. Все к лучшему.

*******

Первый раз Богдан позвонил мне буквально через час. А после того, как я не взяла трубку, звонки посыпались практически беспрерывно. А потом и смс-ки полетели. Я не то что ответить боялась, даже открыть их! Просто нарезала нервно круги по комнате, не находя себе места. Как назло, Рома до сих пор спал, поэтому я даже не знала, чем себя занять. Пыталась посмотреть телевизор, почитать, но все было не то. Так что я попросила маму присмотреть за ребенком, а сама решила сходить в магазин.

Когда на обратной дороге возле дома я увидела припаркованный джип, сердце ушло в пятки. Богдан стоял рядом, прислонившись к капоту машины, и сложив руки на груди. Буравил меня таким осуждающим взглядом, что я остановилась, как вкопанная, и всерьез задумалась о том, чтобы броситься наутек и позорно сбежать.

— Даже не думай, — словно предугадав мои мысли, советует Богдан ровным голосом.

Мне конец.

— А ты чего тут? — неловко спрашиваю я, переступая с ноги на ногу.

Вербицкий манит меня пальцем к себе. Я медлю. Ну его…

— Ника, нам гораздо удобнее разговаривать, когда мы будем стоять рядом.

— Да мне и так неплохо тебя слышно, — тяну я.

— Быстро! — в голос добавляются угрожающие нотки.

Вздрагиваю и семеню к нему. На всякий случай останавливаюсь от него в паре шагов, чтобы если что иметь возможность дать деру.

— Не хочешь взглянуть на тесты ДНК? — интересуется Богдан, указывая глазами на папку, лежащую на капоте.

— Зачем? Я уже видела, какой результат у Артема он показал… — перехватив крепче пакет с едой, отвечаю я, глядя в сторону.

— Ника, — зовет он, — посмотри на меня.

Кусаю губы. Не могу посмотреть ему в глаза. Что если он тоже считает меня обманщицей? Если я это услышу от Вербицкого, то…

— Я люблю тебя.

— Что?! — задираю голову, в шоке глядя на мужчину.

— Ну вот, наконец-то посмотрела, — хмыкает он. На лице Богдана ни тени недовольства или злости, наоборот, он… улыбается?

Хлопаю глазами, в прострации глядя на него, и он пользуется этим — вкладывает бумаги мне в руки.

— Посмотри. Пожалуйста.

Я не знаю, как реагировать. Хочу спросить и о том, что он только что сказал, и посмотреть тест. Решаю пока сделать первое. Открываю папку, пролистываю бумаги сразу в самый конец и смотрю внизу. Ничего нового.

— Родство — ноль процентов… Ну и чему ты радуешься? — мрачно интересуюсь я.

— Это твой тест.

В звенящей тишине наши взгляды пересекаются.

— То есть? — спрашиваю, опешив, и перелистываю документы, чтобы удостовериться, что тест, который показал отсутствие родства действительно принадлежит мне.

— Ромка не твой родственник, — поясняет Богдан, — Это действительно чужой тебе ребенок. Не знаю, от кого забеременела мать Вероники, но точно не от твоего отца.

— Но как же…

— Она могла и соврать, — пожимает плечами он, — лучше смотри дальше.

Я не знаю, что может шокировать меня сегодня еще больше, но, видя взгляд Богдана, понимаю, что сюрпризы еще не кончились.

— Вероятность отцовства… девяносто девять и девять! — не выдержав, восклицаю я во все горло, — но как это?! Артем, он же… он сказал, что у него родство — ноль! Ноль процентов! Это же невозможно! Ты что, подделал тест?!

— Нет, — с мягкой улыбкой отвечает Богдан, — Как оказалось, это в твоей семье нет тайн, а вот в моей их вагон и маленькая тележка.

— Подожди, мне надо присесть… — бормочу я и опускаюсь на стоящую перед домом скамейку, — То есть Артем, он…

— Мы с ним не родные братья, как оказалось. Сводные.

— Но как же???

Богдан с тяжелым вздохом садится рядом, берет мою ладонь в свою.

— Я всегда считал мамой Веру Алексеевну. Если честно, родную мать даже не помнил. Я ведь маленький был, когда они с отцом поженились — мой отец и она с грудничком на руках. Они никогда нас не разделяли. Вера относилась ко мне как к родному, да и отец считал Артема своим сыном. Представь себе мою реакцию, когда я тесты ДНК получил…

— Так вот почему ты решил их в Москве повторно сделать! — охнула я от догадки.

— Поэтому. Подумал, что в медицинском центре просто ошиблись и остальные конверты даже открывать не стал.

— И мне не сказал! — шлепаю его по плечу.

— Я ведь должен был знать точно, — пожимает плечами Богдан.

Мы молчим некоторое время.

— Ты поговорил с Артемом и Верой Алексеевной? Они в курсе?

— Поговорил. Он мой брат, Вера — моя мама. Тест ДНК ничего не меняет.

Сама не понимаю, как оказываюсь в его объятиях. Голова просто идет кругом от всей этой информации.

— Ну а теперь расскажи теперь, почему ты сбежала?

Ой. А вот и конец.

— Ну-у… я подумала, что ты посчитаешь меня мошенницей… — признаюсь я честно.

— То есть вместо того, чтобы объясниться, ты сбежала? Поступила прямо как настоящая мошенница, — поддевает Богдан.

— Ой, да ну тебя, — смущаюсь я, чувствую себя ужасно глупой. Но я ведь даже не ожидала такого развития событий! Кто вообще мог такое предположить?

— Мне больше всего интересно кое-что другое, — переводит разговор Вербицкий.

— Что?

— Неужели ты подумала, что я тебя отпущу? Да еще и с ребенком.

— Ну-у… ты же выгнал беременную Нику. Почему вдруг тебе понадобится ребенок?



— Не я. Лика. Артем рассказал. Она приходила договориться с ним о «сотрудничестве».

— Ты это серьезно? — изумляюсь я.

Богдан не отвечает, только хмыкает неопределенно, мол, другого от нее и не ожидалось. Вместо этого ловит момент, притягивает меня к себе и целует. Так глубоко и жарко, что кожа мгновенно покрывается мурашками.

— Прекрати! — возмущаюсь я, едва сумев разорвать поцелуй, и, тяжело дыша, объясняю, — мама может увидеть. Давай лучше вечером.

— Мама? У меня для нее есть железный аргумент.

— Это какой же?

Вербицкий вытаскивает из кармана пиджака маленькую бархатистую коробочку и вертит ею перед моим носом.

— Кольцо? — недоверчиво выдыхаю я.

Пытаюсь перехватить, но мужчина ловко убирает руку и сразу же прячет ее в карман.

— Не знаю, — врет он, не моргнув глазом, — Вечером увидим.

— Богдан!

— Все вечером: и поцелуи, и остальное, — передразнивает меня Вербицкий. Он поднимается со скамейки и протягивает мне руку, — Идем. Познакомишь меня с будущей тещей. И сына я, между прочим, с утра не видел.

— Тещей? — уточняю, вскинув бровь.

— Ну ты же говорила, что никому не отдашь Ромку, — напоминает Богдан.

— Не отдам, — подтверждаю я.

— Ну вот. Так получилось, что вместе с Ромкой в довесок идет папа. Так что придется тебе брать обоих сразу.

— Конец моим нервам, — закатываю глаза, но улыбку с губ стереть не удается.

Вкладываю руку в его ладонь, поднимаюсь и Богдан сразу притягивает меня к себе.

— Тебе понравится, — прищурившись, выдыхает он прямо в губы.

