16

Дрожащими пальцами я разблокировала телефон, и пока в динамике раздавались гудки, я глубоко и судорожно втягивала в себя воздух, впиваясь ногтями свободной руки в стену. Мне хотелось выть от отчаяния, бежать хоть на край света, чтобы спасти детей. Если это и в самом деле был Булатов… то я как глупая мышка попалась в мышеловку, потянувшись за бесплатным сыром. Позволить ему задаривать детей подарками? Принимать участие в нашей жизни? Какая же я дура! Моего разрешения изначально и спрашивать никто не собирался.

— Правильно! Звони в полицию, — Мария Гавриловна держалась за сердце и смотрела на меня огромными глазами.

Женщина тяжело дышала, а ее бледное лицо покрылось красными пятнами. Мне следовало накапать ей корвалола, чтобы она не свалилась с сердечным приступом на пол, но все мои мысли были заняты детьми. Кто бы мне чего накапал и привел в чувство.

Я подняла руку вверх, попросив ее полушепотом помолчать, потому что я никак не могла сосредоточиться.

Булатов ответил мне спустя десять гудков. Десять! Может он и вовсе не думал мне отвечать? Только вот с его стороны было очень подло и низко похищать моих детей.

Призвав остатки благоразумия, я заставила себя быть предельно вежливой и попытаться для начала пойти на компромисс, объяснить ему, что так дела не делаются, а он, как минимум, своими решительными действиями мог нанести детям психологическую травму. И чего мне стоило взять себя сейчас в руки никто не знал, я находилась на грани истерики. Я столько всего пережила с Надей, она еще полностью не окрепла, а он вытворял такие вещи. Чего он добивался? Почему не приехал ко мне и по-нормальному не попытался поговорить? Что за бандитские выходки?

— Ксения? — на том конце связи послышался твердый и мужественный баритон. Ах он еще вздумал удивление разыгрывать?

Я начисто забыла его отчество, находясь в шоке, да и плевать я хотела в данной ситуации на какие-то формальности. Сейчас ничего кроме отвращения к мужчине я не испытывала. Неужели он оказался на поверку таким… Таким скользким типом. Сначала на разведку заслал своего человека с подарками и продуктами, а теперь вздумал играть со мной в кошки-мышки и водить за нос, изображая благородство?

— Где мои дети? Неужели вы не понимаете — то чем вы занимаетесь, наказывается законом или вам на него давно наплевать? Верните немедленно Надю и Максима домой, либо я сейчас же заявляю на вас в полицию.

— Ксения, успокойтесь, — в его голосе послышались беспокойные нотки. — И внятно объясните, что случилось. Меня сейчас нет в городе, я в Москве нахожусь на деловых переговорах, а вы так настойчиво звонили, что…

— Что? — перебила я его, после чего возникла небольшая пауза.

Нет, он пудрил мне мозги. Кому ещё кроме него есть смысл похищать моих детей?

— Вы… Надя… Макс… Дети не у вас? — меня все сильнее начинало накрывать волной паники и трясти от страха.

Если это был не Булатов, то кто? А вдруг тот, кто похитил детей уже распродавал их на органы? Кто-то звонил мне по второй линии, но я будто вросла в пол: ничего не слышала и не замечала вокруг, рисуя в своем воображении страшные картинки.

— Ксения, что случилось? — твердо повторил мужской голос.

Я отняла аппарат от уха и взглянула на дисплей и, увидев имя человека, который так настойчиво звонил мне по второй линии, провела параллели в своей голове и наконец-то все сложилось в один большой пазл.

Я разъединила звонок с Булатовым, ничего ему не объяснив, и ответила Игнату.

— Ты? Подонок, где мои дети?

Озарение накрыло меня словно огромное цунами и сбило с ног. Я опустилась на стул в прихожей и уставилась безумными глазами перед собой, ничего не понимая. Он выкрал моих детей из-за тех денег? Он ненормальный?

— Надеюсь, ты звонила не в полицию? — едким голосом поинтересовался мерзавец и я услышала, как он ухмыльнулся. — Значит так. Через пятнадцать минут за тобой приедет машина, возьмешь сумму долга, наденешь свое самое красивое белье и я жду тебя на разговор. Иначе сосунков своих не увидишь. Будем считать, что долг ты отработаешь таким образом, а они как раз под присмотром моих ребяток побудут.

Не знаю, как не лишилась чувств в этот же момент прямо в прихожей на виду у Марии Гавриловны. У меня похолодело все внутри, когда я представила Макса и Надю жмущихся друг к другу и дрожащих от страха, что их забрали какие-то незнакомые люди. Это все из-за каких-то денег? Грязного мужского желания натянуть меня на свой убогий член? Господи… Какая мерзость…

— Посмеешь кому-нибудь вякнуть и белобрысой твоей не поздоровится. Макса так уж и быть по старой дружбе с Андреем не трону. Так что телефон выключила и через пятнадцать минут, чтобы в машине сидела, поняла? Утром с детьми дома будешь. А болтать начнешь, дырку твою будем разрабатывать с особой периодичностью и без всяких привилегий. По первому требованию ноги станешь раздвигать. И так побегал за тобой. Хватит. Ах да… — зло процедил он. — В полиции у меня свои люди и связи. Не советую проблемами обзаводиться.

Я сбросила звонок и отбросила телефон в сторону, как ядовитую змею. На него один за другим раздавались звонки, Мария Гавриловна тормошила меня за плечо, пока я осмысливала границы человеческой подлости. Андрей связался с самыми настоящими бандитами… И теперь Игнат просил провести с ним ночь ради… Господи, просто уму непостижимо.

— Ксаночка, да что ты не отзываешься? Ксаночка?! — Мария Гавриловна взяла мой телефон в руки, но я тут же выхватила его из ее рук и выключила его.

Способность соображать вернулась не сразу. Но первая мысль какая пришла — это попросить Булатова о помощи, но он находился совершенно в другом городе. Как он поможет моей проблеме? Да и деньги у меня были, но Игнат ведь требовал абсолютно другое….

— Ксения! — Мария Гавриловна встряхнула меня за плечо и я перевела на нее заторможенный взгляд. — Да что ты молчишь, будто в рот воды набрала? Меня сейчас инсульт разобьет или инфаркт! Скажи же хоть что-нибудь!

— Нормально все… — я смотрела на нее пустым взглядом. — Дети у Игната. Я ему деньги не отдавала долго. Вы идите домой, Мария Гавриловна. Он сейчас машину пришлет за мной, я отдам ему всю сумму и детей заберу. Он надавить на меня решил таким образом.

И в свою постель заполучить… Негодяй, какой же он негодяй… Но этих слов вслух говорить я не стала. Не то старушка и правда рухнет к моим ногам с обмороком.

— Какую машину? Я не пущу тебя никуда! Вот же черт рогатый! Он же тебя по кругу… Не пущу! — воинственно заявила она. — Звони в полицию! Ничего он детям не сделает, а тебя в ловушку загоняет. Звони, я сказала! Чего ты сидишь?

Мария Гавриловна взяла мой телефон, включила его и только сим-карта прошла регистрацию в сети, как снова посыпались звонки и сообщения от Булатова и Игната.

Меня трясло так, что я едва телефон могла удержать в руках.

— Что это за Булатов? Почему ты ему звонила первому и обвиняла его в краже детей?

— Он… Он отец Нади. По крайней мере он сам мне так сказал и недавно появился на пороге нашей квартиры. Я подумала… подумала, что это он… Господи… — я закрыла руками лицо, не в силах прийти в себя и осознать масштабы всей катастрофы.

— Он звонит уже в который раз. Отвечай ему! Говори все как есть, если боишься звонить в полицию. Отвечай, говорю тебе!

Я всхлипнула в последний раз и поднялась на ноги. Нужно как-то успокоиться и взять себя в руки. Помощи ждать неоткуда. А в полицию я и в самом деле боялась звонить. Времени на все про все было очень мало.

— Булатова нет в городе, а Игнату не деньги нужны… Он хочет, чтобы я долг натурой отработала, поэтому и детьми шантажирует, знает, что я на все пойду ради них… — обреченно поглядела в лицо женщины.

— Тогда тем более отвечай ему и говори все как есть. Если он настоящий мужик и отец Нади, то поможет.

Да, Алина же что-то говорила, что в узких кругах Булатова называли Глыбой за несгибаемый характер. Он наверное связи имел и много денег, если клуб в центре Питера принадлежал когда-то ему. Это не автомойка и левые понты Игната… Хотя что я могла знать?

Я нажала на зеленую кнопку и несколько раз вздохнула и выдохнула прежде чем произнести хоть какие-то слова.

— Наконец-то! — раздражено выплюнул мужчина. — Что за детский сад? Ксения, вы в курсе, что…

— Надю и Максима похитили знакомые моего погибшего мужа, — быстро проговорила я, перебив его. — Я подумала изначально на вас, потому что… Неважно почему. Так вот, я должна была этому человеку денег, деньги у меня есть, моя вина в том, что я не отдала их вовремя, но дело скорее всего даже не в них. Игнат забрал моих детей и просит приехать к нему отработать долг… натурой. Он пригрозил мне, что навредит детям, если я посмею кому-либо рассказать об этом, но… Глеб пожалуйста, у вас же наверное есть связи. Мне и в самом деле больше не к кому обратиться. Прошу вас… У меня кроме детей никого нет… — я находилась в таком отчаянии, что, если бы меня попросили руку отрезать взамен на детей, я бы не раздумывая сделала это сию же секунду.

На том конце связи повисла зловещая тишина. Мне на мгновение показалось, что мужчина сбросил звонок и оставил меня саму разбираться со своими проблемами.

— Глеб, вы слышите? За мной машина приедет через пятнадцать минут, я боюсь, что после того как он… Игнат, ну он… пресытится своей игрой, то меня попросту… А детей… — я говорила сбивчивым голосом и глотала обрывки слов.

— Хватит. Ничего этого не будет. Скинь мне в сообщении имя этого человека и из дома ни ногой, — в его голосе послышались металлические нотки.

— Да… — тихо ответила я, но только мне еще больше стало не по себе, а страх за детей возрос до катастрофических масштабов, если я сделаю так, как он сказал. Цена ошибки могла стоить очень и очень дорого.

— Ксения, делай, как я говорю. Ты молодец, что ответила мне и рассказала правду, — произнес мужчина. — Я жду твоего сообщения.

Глеб сбросил звонок, я тут же набрала дрожащими пальцами сообщение и нажала на кнопку «Отправить». Прижалась спиной к стене, сползла вниз и заплакала. Мария Гавриловна гладила меня по голове и успокаивала, но я в этот момент ощущала внутри такую пустоту и раздрай. Сердце больно сжимало тисками. Беда пришла оттуда, откуда ее совсем не ждала. Но я готова была пойти в эту минуту на все, что угодно, лишь бы вернуть детей обратно целыми и невредимыми. А Игнату я никогда не верила, и, видит Бог, всегда сторонилась его общества и внимания.