17

Я вытерла слезы и какое-то время смотрела перед собой рассеянным взглядом. Вокруг царила тишина и лишь звук бешено колотящегося сердца в груди эхом разносился в ушах. Как бы я ни старалась блокировать плохие мысли и не представлять какой страх переживали мои дети в эту минуту, но навязчивые картинки одна за другой въедались в сознание. Надя настороженно относилась к чужим людям и, скорее всего, в эту минуту плакала без остановки и прижималась к испуганному Максу… До этого дня и всех событий, которые внезапно ворвались в мою жизнь, мне казалось, что я очень сильная, что смогу все вынести, выстоять, и только сейчас понимала, что это не так. Вся моя сила заключалась в детях и их благополучии. А теперь, когда какой-то ублюдок отобрал их у меня и угрожал им навредить, намереваясь таким образом прогнуть меня под себя, я вдруг осознала, что ничего не могу. Мое материнское сердце не выдерживало такого напряжения, которое натягивало и без того натянутые нервы.

— Ксюша, что он сказал? — я тяжело вздохнула и поднялась на ноги.

— Пообещал помочь. Мария Гавриловна… вы, наверное, идите к себе. Ни в чем не вздумайте себя винить. Это я виновата во всем. Только я…

Подбородок женщины дрожал и выглядела Мария Гавриловна очень плохо. Я чувствовала себя в эту минуту не лучше. Не знаю, как, но я возьму себя в руки, ради детей мне придется переступить через себя и свои страхи. В обиду я себя так или иначе не дам, а запираться в доме и ждать непонятно чего, прислушиваться к каждому шороху и сходить с ума от не известности — я просто так не смогу. У Игната на руках все козыри — мои дети, ради которых я пойду на все. А если я начну тянуть время, то мерзавец станет в ответ мучить детей. В свете всех событий я больше не исключала такой возможности.

— Ксюшенька, я же места себе не найду… Вы родными для меня стали. За Надюшку и Максима вся ведь изведусь… Что ты задумала?

Во всем теле я чувствовала пустоту и слабость, словно меня выпотрошили как ватную куклу. Страшная, дикая паника сдавила мне горло своими когтистыми лапами. У меня просто в голове не укладывалось, как Игнат мог пойти на такие крайности, чтобы похитить моих детей — маленьких крох, которые ни в чем не были виноваты. Он думал, что после такого шага с его стороны я воспылаю к нему страстью?

— Сейчас вам лучше сделать так, как я говорю, Мария Гавриловна, — тихим голосом проговорила я. — Все будет хорошо. Булатов обещал помочь. Надеюсь, он не захочет дать свою дочь в обиду. Вот заодно и проверим его в деле. На словах все громко говорить любят… — сказала я почти безразличным тоном.

— Ты не вздумала ли ехать к этому черту? Что тебе сказал Булатов?

— Сказал, чтобы ехала к Игнату и ничего не боялась, — через силу прошептала я. — Пообещал помочь и… это главное.

Я шла на эту ложь, произнося вслух эти слова, потому что знала наверняка, что не смогу остаться дома и ждать непонятно чего. Просто не смогу сидеть в четырех стенах, накручивая себя до невменяемого состояния. А если что-то случится с детьми, я ведь себе потом никогда этого не прощу!

— Ксаночка, — проговорила она дрогнувшим голосом. — Не мог он тебе такого сказать… Ты ведь обманываешь меня? Не нужно… Зная твой упертый характер, ты все равно не станешь сидеть на месте, но послушай меня…

— Не стану, Мария Гавриловна! — перебила я резким, срывающимся голосом. — В обиду я себя никому не дам, — тут же заверила я старушку. — Но даже не просите меня сидеть и ждать сложа руки неизвестно чего! Вы бы и сами, будь на моем месте, поступили как?

— Ты главное себя береги, потому что кроме тебя у детишек никого больше нет, а я очень сдала… — мягко отозвалась она.

В уголках ее глаз снова собралась влага и мне стоило больших усилий не заплакать вместе с ней. Я погладила ее по дрожащим плечам.

— Все будет хорошо. Мне нужно немного времени, чтобы подумать и собраться с мыслями. Вы идите домой, я позвоню вам. Выпейте лекарств и не думайте ни о чем плохом.

Мария Гавриловна слабо кивнула. Заверив ее напоследок еще раз, что как только что-то решится, я сразу же дам ей знать, прикрыла за женщиной дверь. Мне сделалось тяжелее на сердце пуще прежнего. По-хорошему следовало кого-нибудь предупредить, чтобы приглядели за старушкой, но такого человека у меня, к сожалению, не было. На фоне таких сильных переживаний не хватало ей с сердечным приступом слечь.

Оставшись одна, я обвела комнату пустым взглядом, не веря в то, что все происходило с нами по-настоящему. Еще буквально час назад в прихожей разносились счастливые голоса и смех моих детей… И если этот год так безумно заканчивался, то что же нас с детьми ждало впереди?

Я вернулась в комнату, переоделась в джинсы и темно-синюю водолазку, взяла на кухне складной ножик и положила его в задний карман джинсов. Даже не знаю зачем я это делала, но я не дам Игнату надругаться над собой и детей в обиду не дам! Все происходящее походило на какой-то дешевый блокбастер: подлец, видимо, полагал, что я буду трепетать от восторга после его предложения стать его любовницей и заходиться в волнах экстаза… Но нет! Я презирала таких людей, как он, и не будь у меня детей, я бы все равно села в эту треклятую машину, какую он пообещал прислать за мной, и отрезала бы ему все его причиндалы, чтобы подобные этому отморозку больше не смели размножаться. То что для него было обычным развлечением мне же в итоге могло стоить очень и очень дорого…

Спустя несколько минут я услышала звонок в дверь, подошла к ней и взглянула в глазок. На пороге квартиры стояла шестерка Игната. Кажется, мужчину звали Стас. Парня я видела мельком пару раз и запомнила его лицо, потому что левую его часть рассекал некрасивый шрам.

Накинув куртку, я молча открыла дверь и вышла из квартиры, закрывая ее на замок.

— Что за вид? — недовольно заметил располосованный качок. — Игнат ведь просил, чтобы ты принарядилась. Я сам лично видел, как ты можешь эффектно выглядеть. Вы тогда с подружкой в блядский клуб затесались, а ты под утро только домой вернулась.

— И так сойдет. А тебя что же приставили за мной следить?

— Нет, просто так совпало удачно. Игнат ведь думал, что ты холодная и неприступная мамашка с двумя детьми, а ты оказывается такая же потаскуха, как и все, шастающая по закрытым вечеринкам.

Качок злорадно улыбнулся, а я решила не произносить больше ни единого звука и надеяться, что Булатов меня не обманул и его помощь подоспеет вовремя.

Дрожа всем телом я спустились вниз и мы вышли на улицу. Озираясь по сторонам, я пыталась воспроизвести картину похищения детей. Неужели ни одного прохожего не смутили крики Марии Гавриловны о помощи? В который раз представив, как испугались мои дети, когда их схватили незнакомые люди в черном, я лишь тверже убедилась в том, что все делала правильно.

— Да не кипешуй ты так. Че пугливая такая? Не ты первая и не ты последняя. Садись, давай, — открыл дверь и кивнул на сиденье. — Телефон мне в руки отдала, — он протянул свою большую руку. — Ночку покувыркаешься с Игнатом и до следующей случки свободна, — от ужаса у меня засосало под ложечкой, но я призвала все свое самообладание, чтобы не показать этим тварям как сильно их боялась на самом деле.