28

— Мама… она такая красивая и… живая! — восторженно выдохнул мой сын, рассматривая нарядное деревце.

Второй день подряд дети не отходили от ели и заглядывались на игрушки и яркие огоньки от гирлянд. Надя же без конца снимала шарики и кидала их на пол. Под конец третьего дня я уже молча их подбирала и откладывала в сторону, надеясь, что эта забава скоро ей надоест. Я прекрасно понимала свою малышню и мне нравилось наблюдать их умиленные лица, я и сама иной раз проходила мимо гостиной с таким же выражением лица. У меня бы точно не получилось создать подобного великолепия без помощи и участия Глеба. Лишь благодаря его стараниям у всех членов семьи появилось новогоднее настроение, и мы с детьми подсознательно ждали какого-нибудь очередного чуда.

Звонок в дверь раздался около полудня. Я попросила Марию Гавриловну побыть с детьми, пока сама займусь своим внешним видом, чтобы не откладывать свое преображение до вечера, на который я все же дала Глебу согласие пойти. Я распределила фронт работы на два дня: вчера посетила салон и привела ногти и волосы в порядок; сегодня схожу к косметологу и съезжу в торговый центр, чтобы подобрать себе красивый наряд. Деньги у мужчины брать я постеснялась, скорее всего это бы меня к чему-то обязало, но мне нежданно-негаданно свалилась на голову приличная денежная сумма, как я сделала вывод — не без учстия Булатова. Люди Игната вернули мне все деньги, которые этот мерзавец тянул из меня несколько лет подряд. Их оказалось так много, что я тут же сняла объявление о продаже квартиры и решила, что моей подработки будет вполне достаточно, чтобы продержаться на плаву какое-то время. Булатов же в свою очередь предложил помощь с обследованием и восстановлением здоровья Надюшки в одной из Московских клиник, и я была несказанно рада, что мне не придется ничего продавать, а наше маленькое, уютное гнездышко, в котором выросли мои дети останется за нами. Еще бы Алина съехала из дома для большей радости.

— Ты сегодня, пожалуйста, будь аккуратна, хорошо? Утром передавали, что кругом наледь и гололед, — Мария Гавриловна посмотрела на меня строгим, но в то же время теплым взглядом.

— Хорошо, — я обняла детей и погладила Марию Гавриловну по плечу.

Накинула пальто и отправилась на остановку, чтобы добраться на автобусе до метро, а там до своей конечной цели. Время в салоне пролетело незаметно, я наслаждалась процессом своего преображения и давно не ощущала себя так приятно и легко, словно крылья выросли за спиной. Все же женщине для счастья необходимо не так уж и много — почувствовать себя кому-то необходимой, немного позаниматься внешним видом и купить пару обновок.

На улице стояла промозглая погода, накануне пришло тепло и вместо снега с неба сорвался дождь, превращая все вокруг в лужи, а затем и в каток. Я аккуратно ступала по асфальту, чтобы не поскользнуться и ничего себе не сломать, и мечтала уже поскорее оказаться дома. На обратной дороге я зашла в кафе и купила пирожных к чаю. Мы все вчетвером были заядлыми сладкоежками. Благополучно добравшись до квартиры, я открыла входную дверь ключом, и вошла в прихожую, сразу же заметив на коврике мужские ботинки.

— Мама! — Макс выбежал меня встретить, услышав, как хлопнула дверь.

В прихожей помимо моего сынишки показалась мужественная фигура Глеба с моей… нашей дочерью на руках. Надя снова к нему пошла, хотя очень насторожено относилась к незнакомым людям. Только примечательно, что делала она это только в моё отсутствие.

Максим обнял меня и, подхватив мои пакеты, побежал на кухню разбирать покупки. Надя же даже не шелохнулась, смотрела на меня, а сама перебирала пальчиками тяжелую и толстую цепочку на шее мужчины.

— Ты могла позвонить мне или Павлу? — вместо приветствия начал мужчина. — Я ведь давал тебе его номер? Ты нормально добралась? Надеюсь, не упала? — окинул меня беглым, но внимательным взглядом, и не заметив коричневых разводов на пальто, утвердительно кивнул. — Очередные протесты? — продолжил он допрос серьезным голосом.

Глеб вёл себя так словно уже стал полноправным членом нашей семьи или… как минимум моим настоящим мужем. Мужчина приезжал к нам домой почти каждый день и, может быть, поэтому Надя начала к нему привыкать и идти на руки? Хорошую же стратегию выбрал мужчина… Пусть я и не воспринимала его визиты и заботу как что-то серьезное, но в глубине души мне нравилось его присутствие в нашей квартире.

— Все хорошо, Глеб. Добрый день, — я слегка улыбнулась, заметив, как недовольно сдвинулись его брови. — Я купила пирожные к чаю. Сейчас только переоденусь и… будем пить чай? — вопросительно заглянула в его лицо.

— Нет, на чай я остаться не смогу. Мне уже пора ехать, — Глеб покачал головой.

— Ну… хорошо, — я пожала плечами, не понимая, что бы он хотел услышать от меня в ответ, рассматривая таким пристальным взглядом.

— Может быть, сходим куда-нибудь вечером? Что любят дети? — вдруг предложил он, чем застал меня немного врасплох.

— Я не уверена, что это хорошая идея, потому что на улице очень скользко, а травмы перед новогодними праздниками нам не нужны…

— Тогда бы мы могли поужинать все вчетвером дома? — сохранять самообладание в таких условиях было весьма трудно.

Я понимала, что мужчина задался целью меня покорить, но действовал он очень и очень напористо.

— Вчетвером? — удивилась я. — Это намек на свидание?

— Он самый. Хочу немного узнать вас всех поближе, — проговорил он низким, сочным голосом.

— Я уже давно сказала тебе, что ты можешь встречаться с девочкой тогда, когда посчитаешь это необходимым, — я вдруг почувствовала непонятно откуда взявшееся раздражение оттого, что рядом с мужчиной превращалась в жалкую трясущуюся развалину, и он в свою очередь упивался своей властью над мной или что еще хуже забавлялся, примечая мою реакцию на него.

— Я сейчас о встрече с другой девочкой говорю. Эта мне во внимании уже не отказывает, — Глеб приблизился ко мне, все так же держа Надю на руках.

— Здесь дети и… Макс… он уже взрослый мальчик. Я не стану отвечать ни на какие знаки внимания при них. И…

— Не стоит так нервничать и переживать, — спокойным голосом произнес Глеб, а я и в самом деле ощущала себя так, словно меня зажали в стальные клещи. — Всего лишь ужин в компании детей. Выбирай, что они любят, сделаем им приятное. И потом я уеду домой… — голос мужчины звучал глухо и с хрипотцой, и я чувствовала его желание ко мне. Но железный самоконтроль, которым, мне хотелось думать, я обладала, заставлял сдерживаться и не переступать черту в нашем общении с Глебом и не давать пустых обещаний.

— Это все неожиданно… Ты до конца даже не понимаешь на что идешь… — его глаза тут же сделались твердыми, и что-то в нем переменилось.

— Мне нужно на пару часов отъехать. Мария Гавриловна ушла домой полчаса назад…

Что? Она оставила его одного с детьми?

— Я пошутил, — Глеб, заметив мое удивление, расплылся в улыбке. — Но если ты согласишься на ужин, можешь позвать и Марию Гавриловну. Так тебе будет спокойнее?

Да уж спокойствие… Его я не ощущала с тех самых пор, как мужчин впервые переступил порог моей квартиры.

— Я согласна на ужин, — уверенно произнесла я после нескольких секунд раздумий. — Но так как ты предложил выбрать что-то на свой вкус, я бы предпочла что-нибудь из итальянский кухни.

— Хорошо, — кивнул Глеб. — А дети?

— Макс и Надя обожают курицу. А Мария Гавриловна — пирожные, но вечером мы ее тревожить не станем, а чай с вкусняшками выпьем сейчас.

Глеб расплылся в обворожительной улыбке победителя.

— Тогда до вечера? — он опустил голову к Наде. — Малышка, пойдешь к маме? — Надя протянула ко мне маленькие ручки и обняла меня за шею.

Глеб вернулся в гостиную ровно на пару секунд, чтобы попрощаться с Марией Гавриловной и Максом, затем надел свои ботинки и, взглянув на меня своим теплым и чарующим взглядом, произнес:

— До вечера?

— Да… — я уставилась на него с нескрываемым изумлением.

— Оставьте мне одно пирожное. Обожаю сладкое… — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть двусмысленность произнесенных слов. — И десерт тоже.

Мужчина закрыл за собой дверь, а я с Надюшкой на руках подошла к стульчику, на который часто усаживала крошку, чтобы обуть ее, и села на него сама, прижимая дочь к груди. Утром пока добиралась на автобусе до метро и смотрела на красивый, в странных и причудливых завитках узор на стекле, который оставил мороз после вчерашнего дождя, вдруг осознала, что давно не радовалась никаким мелочам. Не было времени остановиться и насладиться моментом или красивой картиной городского пейзажа. А когда последний рад я ездила, к примеру, в свой любимый Петергоф? Все куда-то бежала, торопилась, хотела успеть и даже сейчас, когда сомневалась на счет ужина и вечера с мужчиной в этом самом моменте неуверенности была своя толика шарма. Эти зарождающиеся чувства и интерес к Булатову уже давно было особенным для меня ощущением. Я давно не испытывала такого сильного внутреннего подъема и желания кому-то отдавать частичку себя. Кому-то другому кроме детей…

Я пригласила Марию Гавриловну на кухню, разложила пирожные на тарелке и вскипятила чайник. Мы сидели с ней за столом, как два близких человека и я рассказывала женщине о своих планах на ближайшие время. Огорошила ее новостью, что договорилась с Ольгой Романовной и записала ее к хорошему кардиологу. Наша бабушка часто жаловалась на сердце и я решила прислушаться к словам Глеба. Мария Гавриловна помощь приняла и вытерла мокрые дорожки с лица, смотря на меня благодарным взглядом.

— Я знаю, ты просила меня не трогать эту тему, но я должна сказать… Андрей был хорошим парнем и мужем, но сейчас ты напрасно отталкиваешь от себя Глеба…

— Я никого не отталкиваю, — заметила я, помешивая ложкой остывший чай, думая о мужчине и своих чувствах к нему.

— А знаешь, что он сегодня у меня спросил? Соглашусь ли я переехать с вами в Москву, когда ты скажешь ему да, представляешь? Ух какой решительный!

Я закатила глаза и мои губы сами собой растянулись в усмешке.

— Мария Гавриловна… Я не исключаю такой возможности, что когда-нибудь скажу ему да, но пока что… я его почти не знаю. Вот совершенно. В девятнадцать лет броситься в отношения и брак, как в омут с головой, это допустим не так страшно, но сейчас… Как я могу соглашаться на такие вещи с детьми на руках? Я не против того, чтобы мужчина был рядом и мы постепенно узнавали друг друга. Я хочу, чтобы Макс к нему привык. Но меня эта настойчивость с его стороны настораживает и наталкивает на мысли, что что-то здесь не так…

— Возможно, ты и права, Ксюша…

— Я уже не в том возрасте, чтобы верить в сказки про принцев. Да и сама я далеко не принцесса.

— Отнюдь! Ты очень женственная и красивая, мягкая, нежная… — осыпала меня комплиментами старушка. — Ты настоящая мать. И эти качества в тебе его очень привлекают!

— Именно! Я мать в первую очередь. Но я уже сказала ему и повторю вам: я не запрещаю ему приходить, ухаживать, заботиться о нас. Но чтобы решиться на что-то серьезное, а тем более переехать к нему нужны веские причины. И я таких пока не нахожу.

Мария Гавриловна тяжело вздохнула и ласково мне улыбнулась.

— Главное, чтобы он вас не обижал. Для меня это самый страшный сон после всей недавней истории с Игнатом…

— И для меня тоже. Поэтому я бы хотела узнать человека получше. Ведь я совсем ничего о нем не знаю!

— Ну правильно, деточка. Все правильно ты рассуждаешь. Пойду-ка я полежу немного, а то замаялась что-то, а вы уж позовете, если вдруг нужна будет помощь.

— Мы уже с вами договорились на послезавтрашний вечер. Так что беспокоить вас я сегодня точно не стану, — заверила я старушку и похлопала ее по морщинистой ладони.

Я испытывала теплые чувства к этой женщина, которая отвечала мне взаимностью и переживала за нас с детьми, как за своих родных.

Уложив Надю спать, я успела немного прибраться в квартире и приготовить салат. Макс играл на приставке в своей комнате, а я закончив с делами, подошла к холодильнику и заглянула в календарь, который висел на дверце. До праздника оставалось всего ничего, и я не знала, что еще случится в нашей жизни с детьми в ближайшие дни. Мне хотелось надеяться, что ничего плохого нас не ждало. От мыслей меня отвлек звонок на мобильный. Я улыбнулась, увидев имя Глеба, а сердце сильнее забилось в груди.

— У нас все в силе? — услышала глубокой мужской голос на том конце связи, и от осознания, что мы скоро с ним увидимся, вдруг ощутила все тот же странный трепет.

Мне нравилось проводить с ним время: он оказался не только горячим и страстным любовником, но еще хозяйственным мужчиной и живым собеседником.

— Да, все в силе, — бодро отозвалась я. — Я приготовила салат, пирожные к чаю остались… Ждем!

Повисла недолгая пауза, а мне почему-то показалось, что в эту минуту Глеб улыбался.

— Хорошо, — довольно протянул он. — Я уже внизу. Поднимусь через пять минут.

Положив телефон на стол, я направилась в спальню, чтобы переодеться во что-то более женственное и симпатичное, нежели джинсы и футболка, в каких я сейчас и была. Не думала, что мне так важно будет услышать комплименты от этого мужчины, но он неминуемо становился моей важной и чувственной частью жизни, от которой я не собиралась отказываться.