29

Глеб

Курить под окнами многоэтажки, в которой жила Ксения было что-то сродни успокаивающего ритуалом. Еще неделя таких визитов и это вполне может войти в привычку. Сам не знаю почему и зачем приезжал к ней и детям каждый день, это не поддавалось никакому объяснению с моей стороны, меня просто тянуло к ней. Тянуло к ребенку. Подержав девочку на руках, увидев ее улыбку и смешные кудряшки, обрамляющие круглое личико хотелось испытывать эти щемящие ощущения в груди снова и снова, а еще чувствовать ее маленькие пальчики на своем подбородке и слышать звонкий детский голосок…

Надя была на меня очень похожа. И до встречи с ребенком я даже и не предполагал, что меня когда-то посетят мысли о собственной семье, а тем более детях. Десять лет назад накануне новогодних праздников моя жена не справилась с управлением автомобиля на заснеженной дороге и беременная погибла в аварии. С тех пор праздники я не любил, а моя жизнь превратилась в серую фотоплёнку: события сменяли друг друга, и до недавнего времени ни одно из них не выдавало цветного изображения. Чтобы не портить своего лирически-романтического настроения с каким я приехал к дому Ксении этим вечером, и которое в этом году меня определенно радовало своими визитами, я отбросил окурок в сторону, вместе с ним выбросив мысли и воспоминания о прошлом из своей головы.

Зашел в подъезд, пешком поднялся на нужный этаж и едва успел поднять руку, чтобы постучать в дверь, как услышал за спиной приятный женский голос:

— Вы что-то зачистили к моей соседке…

Обернулся и заметил тощую блондинку модельной внешности. Несколько секунд я всматривался в ее лицо, вспоминая где мог ее видеть. В том, что видел раньше даже не сомневался. У меня была отличная память на лица. И я вспомнил. Первый раз я увидел эту смазливую мордашку в клубе, который продал Демьяненко. Кажется, девица спала с ним? А второй раз я видел девушку в кафе, когда встречался с Ксенией.

— Это имеет для вас какое-то значение? — отстраненным голосом спросил я.

— Да нет, просто моя соседка устроила какой-то проходной двор… — презрительно хмыкнула блондинка и скривила большой рот в нахальной усмешке.

Я отнял руку от двери и повернулся уже лицом, но не за тем, чтобы слушать доносы на Ксению. Того что я узнал о ней лично и выяснил уже непосредственно при близком общении полностью сформировало мое мнение о ней. Как и о девице напротив, которая всего парой произнесенных слов ничего кроме отвращения больше не вызывала.

— Ваше лицо мне кажется смутно знакомым… — я слегка прищурил глаза и снова подумал о том, что хочу курить. Следовало бы заканчивать с этой пагубной привычкой, но что-то все никак.

— Ваше мне тоже… — она заигрывающе улыбнулась.

Я лишь сильнее утвердился в своих предположениях: стоит мне включить дурака, как она не преминет пригласить меня на чашку кофе в свою постель. Таких малышек я повстречал очень много за свою жизнь и считывал их намерения на раз-два. Поэтому такие пустышки меня никогда не привлекали.

— Это и и не мудрено, я… невеста Демьяненко. Вы видели меня в клубе, когда оформляли сделку о купле-продажи несколько месяцев назад.

— Невеста? — хмыкнул я, припоминая, что этот жених уже лет как десять женат, но не брезговал разного сорта «невестами» на стороне.

В целом Демьяненко был неплохим мужиком, я судил о нем по общему делу, и о личной составляющей его жизни никогда не задумывался, тем более, не интересовался сколько раз он сходил налево от жены.

Но дело совсем в другом: такие подруги и соседки Ксении, охочие до чужих мужей, прибыли и плотских утехах за цацки мне не нравились от слова «совсем». Я сразу провел параллели почему Ксюша в прошлый раз оказалась в том клубе и как итог в моей комнате, увидев эту ее «подругу» в кафе. Только вот выяснять нюансы, что заставило ее согласиться посетить это место мне не хотелось. У каждого есть свои скелеты в шкафу. К тому же я понимал, что женщина была долгое время одинока… Меня и самого бывало тянуло на приключения. Я не мог называть себя святым и потому судить ничьих поступков не брался.

— Она погибшего мужа любит до сих пор. Даже не советую… — блондинка сменила тактику, заметив мое безразличие.

— Что не советуете? — этот разговор начал меня уже порядком раздражать, но девицу следовало сбросить с небес на землю и хорошенечко осадить, чтобы даже в сторону этой двери не смотрела, у которой я стоял.

— Ничего не советую, скучная однобокая вдова, — хмыкнула она и повела плечом, видимо, этими словами намекая, что сама она ушлая и резвая лань. — Все мы не без греха, конечно… — задумчиво протянула она. — Но в данном случае совершенно безнадежный случай. Не тратьте свое время зря.

— А мысли ты, естественно, допустить не могла, что мне все равно кого она любит и какие грехи носит за душой? И как же проходной двор? Или ты имела в виду свою квартиру? — я вопросительно изогнул одну бровь и не сдержался от едкой ухмылки.

— Нет, таким как вы не все равно, — девица сделала вид, что пропустила мимо ушей мой язвительный тон. — Я знаю о чем говорю. И дело ведь не только в ребенке?

— Знаешь, в чем дело? В том, что глубина чувств и взаимной симпатии измеряются не изощренными навыками ублажения в постели, какими ты видимо обладаешь, если за пять минут успела намекнуть об этом несколько раз, а в искренней заботе и чистой нежности, не разбавленной грязной похотью. Этим всем, я уверен, ты похвастать не можешь. Если еще хоть раз увижу тебя рядом с ней, репутацию заработаешь такую, что Демьяненко не пустит тебя на порог своего клуба даже полы подметать.

Я хищно ухмыльнулся и отвернулся от девушки, не желая продолжать этот никчемный разговор. Хотя в одном блондинка оказалась права… Я что-то зачастил к Ксении. И мне бы следовало уехать на время из Москвы, чтобы дать ей время разобраться в своих чувствах и желаниях на мой счет, только я не хотел исчезать из жизни Ксении и давать ей каких-либо поблажек. Пусть и не надеется, что я выберу роль стороннего наблюдателя. Плевать мне было на ее мужей и на ее прошлую жизнь. Я чувствовал взаимную симпатию и набирающий силу интерес с ее стороны. Собственно, большего мне на данном этапе наших отношений было и не нужно.

Я постучал в дверь и спустя несколько секунд за той послышались шаги. Ксюша распахнула дверь с обворожительной улыбкой на губах. И я не смог сдержаться и улыбнулся ей в ответ. От нее волнами исходила искренность, умиротворение и тепло, в которых хотелось спрятаться ото всей реальности и больше никогда не уходить. Протянув ей пакеты и коробки с едой из ресторана, я окинул ее тело, облаченное в симпатичное платье внимательным взглядом.

— Так много… К нам кто-то придет ещё? — она с опаской оглядывала все мои покупки. — Проходи! Ну что же ты стоишь?

— Ты потрясающе выглядишь, — от моего внимания не ускользнуло, что она ждала меня. — А по поводу количества еды… Я был на ногах весь день и половину съем сам. Я очень проголодался.

Последнее слово опять прозвучало немного двусмысленно и пошло, но с другой стороны: к чему скрывать очевидное? Я хотел Ксению еще больше нежели с момента той ночи в клубе. Опустив глаза на ее рот, я задержал взгляд на пухлых губах, мечтая о том, что послезавтра зацелую ее до обморочного состояния и она никуда от меня не денется.

Мамочка Ксения была не такая уж и скромная, когда оставалась со мной наедине… Воспоминания о ее раскрепощенности в постели доставили мне некоторый дискомфорт в паху и я поторопился отвлечь себя от мыслей о сексе.

Я перевёл взгляд на появившихся детей и расплылся в улыбке еще шире.

— Привет, Макс, — они с Надей стояли в прихожей и держались за руки.

Девочка потирала свободной рукой сонные глаза. Несколько секунд она смотрела на меня осоловевшим взглядом, а потом вдруг вырвалась из руки брата и протянула ко мне обе руки.

Я, конечно, ожидал, что своими визитами расположу малышку к себе, но что так быстро — нет. Макс нахмурил брови, заметив реакцию сестры. Сын Ксюши относился ко мне настороженно и, в отличие от женской половины, моим чарам никак не поддавался.

— Сейчас возьму, малышка, — улыбнулся, ей, не обращая внимания на кислое лицо Макса. — Только вымою для начала руки, — взглянул на Ксению и та одобрительно кивнула.

Этот урок я уже усвоил и, заходя с улицы в квартиру, первым делом шел в ванную комнату. У меня собственных детей не было, но это не означало, что я совершенно ничего в этом не смыслил.

Я вернулся из ванной и нашёл детей возле ели. В доме все так же пахло хвоей. За эти дни деревце расправилось и стало еще пушистее. Подсев к ребятишкам на ковер, я перевёл задумчивый взгляд в сторону Макса, наткнувшись на его колючки, которые он демонстративно обнажал при каждом моём визите.

— Мне не нравится, что вы приходите к нам так часто, даже не смотря на то, что мама и Надя вам рады. Если вы хоть как-то обидите их, я… запрещу вам приходить.

Я знал, что будет нелегко добиваться своего места под солнцем в этой семье, и особенно в случае с Максом. Все же воспитание без отца накладывало свой отпечаток на мировоззрение мальчика. И несмотря на свой внушительный возраст, я еще помнил себя маленьким ребенком, как мечтал о ласке и заботе отца, а не о его вечных командах и строгом режиме, какими меня пичкали с малых лет. Макс напрасно опасался за Надю и маму, я в обиду их никому не дам. Даже самому себе.

— Разве я как-то даю понять, что пришел вас обидеть? — отпустил глаза и заглянул в лицо мальчика.

— Мы не привыкли к подаркам и… такому вниманию. Нас нельзя всем этим купить. А Надя тянется к вам, потому что у нее возраст такой и она ещё ничего не понимает…

— А что она должна понимать, по-твоему? — дружелюбным и мягким тоном спросил я.

— Что вы… Вы лишь на время. И как только наиграетесь с нами, и мы вам надоедим, то исчезнете. Мой папа тоже исчез, а мама потом долго переживала и плакала…

Сегодняшний день по праву можно было считать днем бывших жен и мужей. Как начал еще у входа в подъезд воспоминать о своей погибшей супруге, так и продолжилась эта цепочка, последним звеном в которой оказался Макс со своими словами об отце. Я не знаю, что Ксюша говорила сыну об Андрее и на эту часть ее жизни у меня не было много информации. И что бы я мог ответить сейчас Максу, а о чем умолчать подсказок тоже, к сожалению, не имел.

— Я не исчезну, — твердо проговорил я спустя недолгую паузу. — Сложно довериться незнакомому человеку, но я уверен ты этому научишься. А я буду рядом и буду тебе в этом помогать.

— Мама радуется, когда вы приходите, — сказал Макс смотря мне в лицо невозмутимым взглядом. — А после вашего ухода ходит с улыбкой весь вечер. И если то, что вы сейчас мне пообещали, нарушите, то… я в вас сильно разочаруюсь! И никогда не прощу!

Я испытывал странные ощущения от нашего разговора. По возрасту Макс вполне мог приходиться мне сыном. У меня начисто отсутствовал опыт в общении с детьми, я все делал на подсознательном уровне и методом тыка. Говорил и общался с мальчиком так, как если бы это был мой ребенок. Я искренне переживал за его чувства, а услышав от него эти слова, вдруг осознал, как он был одинок без отцовской любви.

— Наде очень повезло с таким братом, как ты. А я не нарушу своих слов, — заверил я Макса и его взгляд немного потеплел.

— Ну как вы тут? — в дверях появилась счастливая и радостная Ксюша и мы повернули головы в ее сторону.

— Нормально, — отозвался Макс и поднялся на ноги. — Я пока не голоден, хочу поиграть в игрушки. Позднее загляну на кухню, — буркнул он.

— Что это с ним? — озадаченно улыбнулась Ксюша и посмотрела на меня, прищурив глаза.

— Ничего, — хмыкнул я. — Твой сын взрослеет, мы с ним разговаривали по душам. Макс переживает, что я могу тебя обидеть.

— Что? — улыбка исчезла с ее лица.

Видимо, Ксюша и не догадывалась какого защитника воспитала, но тем лучше же для нее и маленькой Нади. Лучше быть по жизни настоящим мужчиной, чем ее жалкой копией. И у Макса все эти зачатки мужского начала были налицо. С мальчиком мы обязательно найдем общий язык. Для этого нужно лишь время.

— Не переживай. Все будет хорошо, — я поднялся с пола и слегка ее приобнял.

— Ну хорошо… Я позже с ним поговорю. Бери Надю, идемте на кухню.

Ксюша взглянула в сторону детской комнаты и тяжело вздохнула.

У меня на сердце сделалось неспокойно. Ну, а что ты хотел, Булатов? Думал будет легко? Нет, не будет. Но я готов был идти на уступки, ждать, мириться с нашей действительностью и делать шаги навстречу с осторожностью сапера первый раз взявшегося за разминирование бескрайнего поля, усеянного множеством бомб. Вместе мы преодолеем все сложности и я надеялся достигнем взаимопонимания.