34

Я не спала, и смотрела на Глеба, размышляя о его жизни и о том, что уже что-то чувствовала к нему. Мужчина пошевельнулся во сне и перекатился на спину, и мне представилась возможность рассмотреть его лицо. Морщинки, паутинкой разбегающиеся из уголков глаз, тянулись к краям губ. Только это были далеко не те морщинки, которые образуются у веселых людей, хотя у Глеба все было отлично с чувством юмора. Немудрено, что он всегда казался мне гораздо старше своих лет. Меня вдруг пронзила болезненная мысль: что же, такого испытал этот мужчина, что даже во сне не казался расслабленным и умиротворенным.

Приняв сидячее положение, я погладила его по плечу, ощущая странную нежность в груди.

— И давно ты не спишь? — он приоткрыл глаза и поглядел на меня.

— Нет… Не очень. Я приготовлю завтрак? Надеюсь, у тебя кроме чая и наших вчерашних конфет есть что-то еще в холодильнике? — улыбнулась я.

Глеб потянулся и шумно вздохнул. Сел и взял в руки телефон.

— Десять утра? Кажется, мы проспали… — он ухмыльнулся, взглянув на меня и приложил телефон к уху. — Привет мам. Да, в Москве. Через час примерно заскочу. Только буду я не один. Да, с девушкой.

Мужчина отложил телефон в сторону и притянул меня к себе. Навалился сверху, вжимая в матрас.

— У вас с ней хорошие и доверительные отношения? — спросила я, не сводя глаз с его чувственного рта и не успела больше произнести ни звука, потому что Глеб впился в мои губы поцелуем.

— Более чем, — ответил он спустя время и выпустил из своих объятий. — Но та история с ее мнимой болезнью, когда она помогла посредством этого обмана забеременеть жене Ивана привела меня в недоумение. И мне очень жаль, что в итоге все так закончилось.

— Это правда… что ты сидел в тюрьме? — мне не сразу удалось произнести последние слова, словно кто-то ржавых гвоздей напихал мне в рот.

— А это что-либо изменит в твоем отношении ко мне? — он внимательно поглядел мне в лицо.

— Нет… Но я хотела бы знать правду. Я вчера рассказала тебе, что привело меня в клуб, рассказала о Демьяненко…

— И потому хотела бы слышать от меня ответные откровения? — перебил меня Глеб и я коротко кивнула. — Сидел, — бросил он. — Меня обвиняли в убийстве брата.

— Что? — выдохнула я.

— Да, — он поднялся на ноги и надел брюки.

Я смотрела в его спину запутываясь в своих противоречиях еще больше. Он действительно хотел его убить? Или это было ложное обвинение? А как же мать? — вспомнила я недавний разговор Глеба и женщины. Навряд ли бы она ему такое простила…

Я поднялась следом, замоталась в одеяло, как в кокон и окинула быстрым взглядом свою одежду, которая была непригодна для носки. В чем я отправлюсь на улицу?

— Чай или кофе? — спросил Глеб, заметив меня в дверях кухни. — Полноценный завтрак нас будет ждать в доме у матери.

— Чай, — тихо отозвалась я, наблюдая за мужчиной, как перекатывались мышцы на его мощной спине от каждого движения.

Глеб пытался сделать для нас двоих завтрак… Отчего-то это вызывало улыбку на моем лице. Мне было совсем непривычно просыпаться в чужом доме, да еще и рядом с человеком, с которым провела прекрасную ночь.

— И даже не спросишь я убил брата или нет?

— Ты этого не делал, — уверенно проговорила я.

Глеб резко обернулся, задержал на мне прищуренные глаза, ухмыльнулся и покачал головой.

— Не ты один можешь похвастать логическими умозаключениями…

— Да? Может быть тогда расскажешь какие мысли посетили твою прекрасную головку?

— Расскажу. Я думаю, что та гибель Гончаровых и обвинения из-за каких ты попал в тюрьму взаимосвязаны. Но ты не виноват.

— Я не виноват, — подтвердил Глеб и приблизился ко мне. — Я никогда и никого не убивал, а свое прозвище получил за другие заслуги — за ведение дел и бескомпромиссный характер.

Я верила, что так оно и есть, но услышав подтверждение из уст Глеба ощутила нечто сродни облегчению.

— Я сейчас отдам распоряжение Вите, чтобы он привез тебе новые вещи, затем приму душ, мы выпьем чаю и отправимся к матери. Хорошо?

— Они живут вдвоем с твоим отцом? — ответила я вопросом на вопрос.

— Он умер в прошлом году. Я был в СИЗО, мать хоронила его одна.

— Мне жаль… Моя мама тоже недавно умерла. Это очень больно… Прости, я не знала.

— Я в курсе, что ты осталась совсем одна, — сказал он и вышел из кухни.

Глеб вернулся в спальню и позвонил Вите, затем протянул мне телефон и сказал, чтобы я позвонила домой, пока он примет душ. Я тут же набрала Марии Гавриловне и убедившись, что у них все хорошо, отложила телефон в сторону.

Перевела взгляд на дверь в ванную комнату и поняла, что не могу бороться со своими желаниями. Я хотела зайти к Глебу и снова почувствовать его силу. Отбросив одеяло, я пошла на поводу своих желаний. Мужчина намыливал волосы и на секунду замер, услышав, как открылись створки душевой кабины. Я обхватила мокрое тело руками и прижалась к нему сзади.

— Хочешь остаться в Москве? Я ведь могу и отложить визит к матери до завтра… — услышала его голос и спустилась руками по твердым и влажным бедрам вниз.

Это фетиш чистой волы, но он был таким мужественным, крепко сложенным — ходячий афродизиак и не было у меня ни единого шанса устоять перед ним. Один только вопрос не давал мне покоя: чем я могла привлечь такого мужчину?

Глеб перехватил мои ладони и повернулся, впился в мои губы страстным поцелуем. Я теряла голову и понимала, что обратной дороги нет, а я становилась зависимой от присутствия мужчины в своей жизни, от его ласк и сильных, настойчивых рук…

Мужчина оторвался от моих губ и сделал шаг вперед, вжимая меня в стену. Обхватил за ягодицы и приподнял. Я ощутила его твердую и горячую головку у входа, а уже в следующую секунду он ворвался в меня мощным и глубоким толчком. Происходящее между нами походило на безумие, но я ничего не могла с собой поделать, дрожала в его руках, а мгновения, когда он находился внутри меня, я хотела, чтобы длились вечность. Пылко целуя его в ответ, я прижималась всем телом к мужчине и не чувствовала никакого насыщения.

----------------

— Перестань краснеть, — сказал Глеб с улыбкой, наблюдая за мной.

Это все получалось самой собой и против воли. У меня никогда не было такой красивой и дорогой одежды. Эта дубленка, брюки, джемпер и даже сапоги… Все марки одежды были мне известны, как и ценны на все это великолепие. Я бы никогда не купила себе подобного как раз из дороговизны. Мне такое было не по карману.

— Спасибо, — я снова его поблагодарила, а Глеб закатил глаза, сильнее сжал мой локоть, подводя к своей машине.

— У тебя в каждом городе по машине? — удивилась я.

— Да, — коротко ответил он. — Кстати, ты водишь?

— Права где-то валяются, — улыбнулась я и вспомнила, как тряслась перед экзаменами по вождению. Андрей заставил меня получить права и мечтал, что я буду водить.

— Ну вот и хорошо. Придется найти. На крайний случай могу приставить к тебе Витю или Павла? — я поглядела на него непонимающим взглядом. — Так мне будет спокойнее за тебя и детей, — пояснил он.

— Перестань. Нам с детьми ничто не угрожает, а я прекрасно везде добираюсь на общественном транспорте.

Глеб никак не прокомментировал эти слова, лишь мрачно сдвинул брови. Открыл для меня дверцу машины и указал глазами, чтобы я садилась.

— Как зовут твою маму? — поинтересовалась я.

— Ирина Геннадьевна.

Я повторила про себя имя и отчество женщины, чтобы запомнить. Отношения со своей первой свекровью у нас мягко говоря не заладились, а с гипотетически второй свекровью мне хотелось сразу наладить контакт ради Надюшки.

— Она блондинка или брюнетка? — продолжила я допрос.

— Она чем-то по наивности и доброте похожа на тебя и это главное, — улыбнулся он. — Ты можешь не переживать, что она не примет тебя. Она лояльный человек и знает, что у нее есть внучка. Ты даже не представляешь, как она мечтает ее увидеть.

— Ты ей все рассказал?

— Отчасти, — уклончиво ответил он.

Глеб потянулся к телефону и снова кого-то набрал.

— Антонина, да, это я. Привет.

Я нахмурила брови, услышав женское имя и мне потребовалось буквально несколько мгновений, чтобы сложить все один к одному и понять какой Антонине звонил Глеб. Я полагала, что та встреча в роддоме была нашей последней с этой неприятной женщиной.

— Я еду к матери, ты можешь тоже подъехать ненадолго, если имеешь желание. Да, договорились.

Глеб положил телефон на приборную панель и повернулся в мою сторону.

— Это… — прошептала я. — Та самая Антонина?

— Без паники и преждевременных выводов, — ухмыльнулся он, заметив, как я побледнела. — Ты помнишь, что я на твоей стороне? Надю никто отбирать у тебя не собирается. Даже я. А тому кто решится на это, в первую очередь придется иметь дело со мной, как с отцом девочки, — твердым и спокойным голосом проговорил Глеб. — Хорошо? — он вопросительно заглянул мне в лицо.

Я чувствовала себя взвинченной, потому что в скором времени мне предстояло снова столкнуться со своим прошлым. Так себе перспектива… Совершенно не понимала зачем это Глебу. И хоть он и заверял меня, что был на моей стороне, и переживать на ровном месте не имело никакого смыла, я жутко волновалась. Мне было сложно довериться этому человеку какой бы интерес и чувства не испытывала к нему.

— Хорошо… — ответила я, набрав в легкие воздуха. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.