42

Мы сидели с Надей на кровати перед открытой книгой. Она показывала пальчиками на картинки и пыталась повторять за мной названия домашних животных. Глеб и Максим сидели в стороне и о чем-то негромко разговаривали. Я подняла голову и мельком взглянула в их сторону, чувствуя как сердце наполняется нежностью и счастьем от осознания, что сейчас в моей жизни все так, как я когда-то и мечтала.

— Все! — уверенно произнесла Надя, захлопнула книжку, слезла с кровати и подбежала к Максиму. Дернула его за рукав свитера и улыбнулась.

— Глеб, они занудились, поезжайте домой.

Надя всегда начинала заигрывать с братом и требовала таким образом внимания, когда хотела баловства и шалостей.

— Спасибо тебе большое, что снова их привез. Я очень по ним скучаю…

— Выгоняешь нас? — он задержал на мне внимательный взгляд.

— Нет, — я немного склонила голову набок, наблюдая за детьми. — Вы и так весь день со мной. А скоро новогодняя ночь… Надя все равно уснет до боя курантов и лишь Максим, как стойкий оловянный солдатик, возможно, досидит до полуночи и составит тебе компанию.

— А как же Мария Гавриловна? — улыбнулся Глеб. — Она знаешь сколько всего приготовила и даже тебе что-то передала, — он кивнул на контейнеры на столе, но у меня совсем не было аппетита, а от вида любой пищи сильно мутило.

— Да не усну я, мам! Мы же с Глебом договорились… Ой! — запнулся Макс и виновато поглядел на Глеба.

— Так! Что вы задумали? — я сразу же вспомнила, что накануне Глеб пообещал устроить мне какое-то чудо.

Только чтобы его сотворить мне, как минимум, было необходимо покинуть стены больницы, а пока врачи не разрешали мне совершать таких подвигов, я не выйду из этой палаты. По возможности я старалась без лишней надобности и вовсе не вставать с кровати. Не знаю сколько еще продлится режим хрустальной вазы, но я надеялась, что недолго. Чувствовала я себя уже хорошо, витаминами меня и ребенка поддерживали, кровотечения не было, но гематома и низкое предлежание плаценты настораживали моего врача и потому меня не торопились отпускать домой.

— Ничего такого, что бы вызвало твоего волнения. Ну если только приятное… — Глеб подошел и присел рядом, поднял руку и погладил меня по щеке. — Ты недавно кое-что забыла у меня в машине, — он достал из кармана пиджака кольцо — то самое, которое я не приняла в прошлый раз. — Или пусть еще полежит у меня? — он улыбнулся, а сам уже потянулся к моей руке и надел кольцо на мой безымянный палец.

Я уловила в его безмятежно-спокойном взгляде веселые огоньки. Глеб поцеловал меня лёгким поцелуем в губы и поднялся на ноги.

— Ну что, братцы-кролики, едем домой поглощать вкусности Марии Гавриловны? — бодрым голосом спросил он.

— Братцы-кролики? — удивилась я, приходя в восторг от нового прозвища, какое он придумал для Максима и Нади.

— Да, Макс притащил сказки дядюшки Римуса, а Надя не на шутку увлеклась картинками из этой книгой.

— Принцессы уже поперек горла, — показал Макс жестом, прислонив ребро ладони к шее.

Я звонко рассмеялась, никогда бы не додумалась назвать так детей. Какой же выдумщик! Из него получался прекрасный отец. И почему я раньше этого не замечала?

Мне сделалось одиноко и грустно после их ухода. Это второй мой новый год, который я встречала в больнице без детей. Я решила, что посмотрю новогоднюю программу по телевизору, позвоню Глебу и Марии Гавриловне и все будет не так уж и плохо. Свое обещание перед Глебом я выполнила, и он встречал новый год пусть и не со мной, но с детьми, что тоже весьма неплохая альтернатива его кочевническому образу жизни и бесконечным перелетам между Москвой и Питером.

Задремав перед телевизором, я едва не проспала праздник. Организм сам подсказывал, что ему было необходимо. И на данный момент времени ему требовался сон и покой. Под бой курантов я загадала самое главное желание, и мысленно перенеслась в свою квартиру, в которой сейчас собрались все мои любимые и дорогие сердцу люди. Внезапно телефон ожил и я увидела на дисплее имя Глеба.

— С новым годом! — произнесла я радостно в трубку, представляя его лицо и улыбку.

— И тебя! — отозвался он. — Выглянешь в окно?

Моя палата находилась на четвертом этаже, а единственное окно выходило на парковку и проезжую часть. Обычно я закрывала жалюзи, но сегодня они были открытыми в честь праздника. Я подошла к окну и сразу заметила внизу машину Глеба и его самого. Он был не один, рядом с ним стоял Макс. Надю и Марию Гавриловну, надеюсь, они не взяли с собой?

— Всю жизнь мечтал это сделать, — услышала я в телефоне его голос. — Макс поддержал эту затею. Ты готова, Ксюша, к нашему сюрпризу? — на какую-то долю секунды я опешила.

— Что вы задумали? — я наблюдала за ними через стекло с улыбкой на губах.

Издалека, а тем более в темноте невозможно было ничего рассмотреть. Хотя этой ночью было очень ярко и светло, а залпы салюта слышались ото всюду.

Глеб разъединил связь и на какое-то мгновение исчез из поля моего зрения, а затем я услышала громкий хлопок и увидела огненный шар, который взметнулся к самому небу, а следом за ним еще, и еще… И все они взрывались россыпью ярких вспышек высоко в темноте, озаряя комнату и мое лицо с застывшей улыбкой на губах разноцветными переливами света.

Никогда и никто ничего подобного для меня не делал. Я опустила глаза вниз и посмотрела на Максима и Глеба. Задрав головы они смотрели на вспышки салюта и выглядели счастливыми не меньше моего.

Что я там думала накануне о том, что это будет самый грустный новый год, а я проведу его в одиночестве в стенах больницы? Нет, это было совсем не так! Не имело значения где я нахожусь, мое сердце переполняло любовь и у меня не было больше ни единого повода для грусти!

Я набрала номер Глеба, смотрела на него и Максима через стекло, и счастливо улыбалась.

— Это волшебство! Так красиво… Спасибо большое, Глеб! — сохранять самообладание в таких условиях было немыслимо.

— Ну нет, — радостно протянул он. — Думаешь, что одним спасибо отделаешься? Даже и не думай! Нравится? — его голос дрожал от смеха.

— Очень красиво!

— Вот то, что ты сейчас видишь в небе примерно то же самое творится у меня в голове, в сердце и… — Глеб сделал паузу, а я заметила, как он опустил голову и поглядел на Макса. — Надеюсь, ты поняла продолжение где еще, я не буду продолжать при ребенке. Так ты все ещё сомневаешься в том, что чудес не бывает?

--------------------

Я была счастлива узнать, что угроза выкидыша миновала. УЗИ показало, что гематома стала меньше. Теперь же мне оставалось беречься и по возможности не волноваться, что конечно же было за гранью реальности с моим ритмом жизни, который меня ожидал дома. Может быть попросить Глеба не торопиться с переездом в Москву?

Вернувшись в палату, я присела на край кровати, не веря своему счастью, что скоро покину стены больницы. Мне так хотелось поделиться хорошей новостью с Глебом. Я потянулась к телефону, но нажать на кнопку вызова не успела, потому что услышала за дверью громкие голоса. Мне ведь не могло показаться? Это была Антонина? Но что ей понадобилось от меня? И как она узнала, что я лежу именно в этой больнице? Глеб приставил ко мне охрану? Вопросов было так много, что я не смогла остановить своего любопытства. Отложила телефон в сторону и подошла к двери. Приоткрыла ее и наткнулась на спину незнакомого мужчины в черном классическом костюме. Я даже и подумать не могла, что это на самом деле был мой охранник, а не обычный посетитель больницы. Мужчину я часто видела на этаже, но ни разу не заподозрила в том, что все это время он сторожил дверь в мою палату.

— Ксения! — Антонина заметила меня и ее лицо озарила фальшивая улыбка. — Я и не думала, что так все серьезно, — кивнула в сторону охранника, который стоял стеной у двери и не пропускал Антонину ко мне в палату. — Мне буквально на пару минут, — она недовольно посмотрела в мужское лицо. — Вы можете меня пропустить? Что за порядки? — продолжала возмущаться она.

— Не положено, — обрубил ее охранник.

— По какому вопросу? — спросила я, надевая на лицо невозмутимую маску.

Желания разговаривать с этой женщиной у меня не было. Мысленно я поблагодарила Глеба, что он позаботился об охране, и как и обещал, ограничил общение с этой неприятной особой, от которой я не знала, чего можно было ожидать.

— Ты знаешь! Я пришла поговорить про сестру и про Надю.

— Мне не о чем с вами говорить, — уверенно произнесла и развернулась, чтобы уйти, но Антонина сказала слова, какие заставили меня замереть на месте:

— Лариса скоро умрет! Она поэтому отказалась от Нади. И нам все же лучше поговорить, потому что твой цербер и его свита держат меня на расстоянии от сестры. Я приезжала к тебе домой, но и там тоже все окружено охраной, что не подступиться!

— Антонина, не заставляйте применять силу, — мужчина сдерживал женщину и не позволял ей даже ко мне приблизиться. — У меня четкое указание никого кроме мед персонала и матери Глеба Александровича в эту палату не пропускать.

Врачи пообещали выписать меня на следующей неделе, мне только сегодня сняли все ужасные диагнозы, и если Глеб выставил охрану и запретил этой женщине ко мне приближаться, значит на то были и есть причины. Я не могла сейчас рисковать своим здоровьем и здоровьем своего ребенка, позволяя этой недалекой негодяйке, которая едва не погубила собственную сестру и племянницу заставить меня в чем-либо сомневаться и снова переживать.

Я отвернулась и схватилась за ручку, чтобы вернуться в палату.

— У нас была связь с Глебом! Примерно полтора месяца назад. Я беременна… Это разве не повод поговорить? — бросила она мне в спину эти ужасные слова, которые я была больше чем уверена она сказала, чтобы привлечь мое внимание.

— Со мной? Ты хочешь, чтобы я всех его детей воспитывала и пришла предложить мне подписать очередной бред? — съязвила я.

И тем не менее в сердце неприятно кольнуло. Нет, не из-за того, что я не верила Глебу, а потому что наше неокрепшее счастье хотел разрушить посторонний и чужой человек, из-за которого все могло сложиться в моей жизни и жизни Нади иначе. Но с другой стороны… мне следовало поблагодарить Антонину. Если бы не ее ложь, мы бы никогда не встретились с Глебом, а мою Надю забрала Ирина Геннадьевна.

— Мне жаль тебя, Антонина. Ты глубоко несчастный человек. Не знаю, что ты хотела доказать мне этим визитом и нелепыми признаниями, в которых нет и доли правды. Я верю Глебу и ни капли не доверяю тебе. Разговаривать нам не о чем, а этим вторжением ты навсегда закрыла дорогу к сестре. Если я умолчу о том, что ты хотела навредить мне и моему ребенку своими лживыми откровениями, то этот мужчина, — я кивнула на охранника, — такой возможности тебе не предоставит и доложит об этом Глебу немедленно.

Я резко развернулась, но успела заметить Глеба, который стоял в стороне и смотрел на меня пристальным взглядом, а на его лице застыла холодная маска отрешенности.

— Анатолий, выведи даму на улицу и убедись, что она действительно покинула здание, — распорядился он, не спуская с меня сверкающих глаз.

— Хорошо, Глеб Александрович.

Я сглотнула огромный ком и опустила голову. Мне не следовало покидать палату и вступать с сестрой Ларисы ни в какие диалоги. Глеб подошел ко мне, обхватил за талию и подоткнул к двери, закрыл ее за нами и обнял, ласково поглаживая по спине.

— Мне понравилось, как ты уверенно поставила Антонину на место и не позволила дать себя в обиду. Это достойно восхищения… — тихо произнес он.

— Ты наблюдал за нами? Как давно ты здесь и почему ничего не сказал, что уже вернулся из Москвы? — я отстранилась от него и поглядела снизу вверх.

— Да, наблюдал и готов был вмешаться, если бы она посмела нарушить твои личные границы. Нечто такого я ожидал от нее, поэтому и приставил охрану к тебе и детям. С такими родственниками нужно держать ухо востро.

— У тебя и в самом деле была с ней связь? — я даже не пыталась скрыть своего внутреннего смятения.

— Ксения, — ухмыльнулся Глеб. — Я понимаю, что поначалу создал не самое лучшее мнение о себе, заявившись на порог твоей квартиры, потребовав отдать дочь. Но не до такой же степени… По-твоему я совсем лишен моральных принципов?

— Глеб… — я облегченно выдохнула и обняла его, ощущая сильную тоску. — Врачи сказали, что могут отпустить меня домой на следующий неделе, я очень хочу к тебе и детям. Я столько страхов тут натерпелась… Забери меня!

— Все будет хорошо, — он успокаивающе гладил меня по спине. — Это замечательная новость.

— Можно я задам еще один вопрос? — я несколько раз втянула в себя воздух, чтобы успокоиться. Встреча с Антониной стала для меня полной неожиданностью.

— Про беременность Антонины? — с мягкой иронией спросил Глеб.

— Нет, но… она сказала, что Лариса скоро умрёт. Это правда?

— Ей бы хотелось так думать. Да, Лариса прикована к инвалидному креслу, но вполне сможет дожить до глубокой старости. Антонина просто никак не может смириться с тем, что не смогла получить наследства, о котором так давно грезила. Хотя получать там по сути ей нечего. Лариса на днях оформила все бумаги и дарственные на Надю. Так что при любом раскладе Тоне ничего не светит. Твои страхи и опасения беспочвенны. Можешь быть уверена, ни к одному члену нашей семьи она больше не подойдет. Я рад, что ты не поддалась на ее провокацию, — Глеб поцеловал меня в макушку головы. — Так значит говоришь, что все хорошо и тебя отпускают домой? — задумчиво протянул он и посмотрел на меня. Взгляд его янтарных глаз обжег меня горячей волной. — Это очень хорошо… Думаю, что нам нужно устроить по этому случаю небольшой праздник? Как ты на это смотришь? — заговорщицки улыбнулся он.

— Для меня этот день и выписка из больницы уже станет большим праздником!

Я прильнула к мужской груди, ощущая себя в это мгновение маленькой и счастливой девочкой, которую больше никто и никогда не даст в обиду.