Глава 24

Я помнила, какие на Земле костюмы у пчеловодов. Мне такой, увы, не светил. Приходилось сооружать что-то похожее из подручных средств. Я подобрала одежду из максимально плотной ткани. И даже когда солнце палило в зените, не забывала о перчатках и шарфе. Лицо защищало хитрое приспособление, которое я соорудила из соломенной шляпы с полями и тонкой прозрачной ткани. Как следует все зафиксировав, я более-менее могла избежать пчелиных укусов, когда работала на своей пасеке.

Куда сильнее меня жалило другое. Шел час за часом, а от Данилы не было никаких вестей. Он вернулся бы, как только оказался бы на свободе! Я знала это! Боялась худшего: того, что Михаил придумает для него какое-нибудь жестокое наказание. Однако, к счастью, эта версия тоже не находила никакого подкрепления. Обычно барские наказания шли в назидание, напоказ. А из простых людей никто ничего не слышал. Мне оставалось только отвлекать себя рутинной работой, чувствуя, как внутри ноет, все сильнее и сильнее расходится тревога.

В конце концов, я не выдержала. Бросилась прочь от пасеки, на ходу срывая шляпу с самодельной «вуалью», швыряя ее в кусты. Какой мед, какое свое дело, когда непонятно, что с Данилой?! Сердце колотилось от страха за него, как бешеное. Наверно, так я не боялась даже в тот день, когда впервые открыла глаза в теле Велены.

Я бежала к барскому дому, сбросив сапоги, которые хоть и делали меня неуклюжей, но защищали мои ноги на пасеке. Босиком по сорнякам, по неровной дороге, по мелким камушкам, не обращая внимания ни на что… Было страшно, что сделаю только хуже. Что разозлю Михаила окончательно. Но неужели у него совсем нет сердца, чтобы не понять, что я не могу больше сидеть сложа руки?!

«А может, на то и расчет? – мелькнула у меня в голове страшная мысль. – Может, Михаил хочет вынудить меня прийти просить пощады для Данилы? И поставить условием то, чтобы я навсегда оставила его. Чтобы я так и осталась… ничьей. Раз не захотела ответить на чувства Михаила».

От этой мысли становилось дурно. Забыть Данилу? Сейчас? Когда мы только-только нашли дорожку к сердцам друг друга? Думать об этом было почти физически больно. Я зажмурилась, пытаясь сморгнуть слезы. Не время для этого, не время!

– Эй, ты куда?! – окликнули меня какие-то люди из прислуги, когда я ворвалась в барский двор.

Я не отвечала. Даже не узнавала никого толком. Просто бежала, а на глазах была пелена слез. Кто-то попытался перехватить меня, схватить за руки, но я вырвалась, кинувшись дальше.

– Велена? – в шоке выдохнул Михаил.

Я увидела его уже в доме. И вцепилась ему в руку, буквально повисая на ней. В боку кололо, а в груди жгло от того, как быстро бежала. Казалось, ноги сейчас подломятся, сползу на колени. Не то от слабости, не то от страха, не то в мольбе.

– Где он, Михаил? – слезы потекли по моим щекам. – Что ты с ним сделал? Ты же назло мне, я знаю!

Михаил крепко перехватил меня за плечи, встряхивая.

– Успокойся, Велена. Жив твой Данила. Жив и почти здоров. Сейчас расскажу тебе все.

Он закрыл глаза и чуть отвернулся. Так стараются не смотреть на солнце, когда светло и больно.

– Почти здоров? – просипела я. – Что… что ты приказал с ним сделать?

– Уж я-то тут ни при чем, поверь мне, – проворчал Михаил.

Я недоверчиво посмотрела на него исподлобья. Меня едва не шатало от эмоций. Михаил аккуратно положил руку мне на талию. Да плевать. Не было сил спорить. Он увел меня в первую попавшуюся комнату, ей оказалась столовая. По его кивку я села на стул, все еще восстанавливая дыхание. Михаил сложил руки за спиной, как птица крылья, и сделал несколько шагов туда-назад.

– В общем, я бросил Данилу твоего в подвал. Решил, пусть его голова горячая остынет! Всякие мысли дурацкие из нее выветрятся!

Я слабо улыбнулась.

– Так он в подвале? Это не так уж и плохо, не самое худшее, – я повела плечами.

Михаил поджал губы, качая головой. Мое сердце снова оборвалось, рухнуло вниз, как на качелях: только что ослепило солнце – и уже летишь к земле так, что перехватывает дыхание.

– Нет. Он в одной из гостевых комнат после приезда лекаря.

– Что?! – я взвилась на ноги, бросаясь к Михаилу. – Что с ним случилось?! Он заболел от холода?! Но ведь не зима, а Данила, он же крепкий…

Мой голос звучал умоляюще. Мне так хотелось услышать, что Михаил пошутил. Вот бы он звякнул ключами и сказал, что сейчас пойдем выпускать Данилу, целого и невредимого!

– Он ранен, – мрачно сказал Михаил. – Не мной.

– А кем? – побледнела я. – У него ведь нет врагов… кроме тебя.

– Ошибаешься. Пока Данила был в подвале, ко мне приехал незваный гость. Александр Николаевич Темнозерский. У Темнозерских Данилу и купила семья Елизаветы. Но оказалось, что все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Данила – брат Александра по отцу. И именно его умирающий Темнозерский-старший указал наследником в своем завещании…

– Что? – прошептала я, озадаченно тряхнув головой. – Отец Данилы не был крепостным?

– Нет. Ему просто не рассказывали правды. Покойный Николай Темнозерский растил Данилу как сына, но не говорил ему ничего. А вот Александр правду знал. От него Данилу и защищали, продавая другим людям. Но только это не спасло. Прознав о завещании, Александр все равно его нашел и попытался убить. Он схвачен, не волнуйся, а Данила скоро пойдет на поправку. Не хотел говорить тебе раньше времени…

– Где он? – не выдержав, перебила я и схватила Михаила за руку. – Он сильно ранен?

– Заживет, куда он денется, – хмыкнул он. – Его братца теперь точно ждет либо темница, либо ссылка. А Данила получит все имение отца и деньги. Теперь он богатый человек.

Меня это не интересовало. Я и не слушала уже. Только спросила, в какой из комнат лежит Данила, и побежала туда со всех ног.

Я влетела в комнату без стука. Данила лежал на подушках, укрытый одеялом. Выглядел он неплохо, только был бледный. И просиял, завидев меня.

– Велена! Как ты узнала, что я здесь?

Я села на край кровати, почти падая, ведь ноги от волнения не держали. Ладони заледенели от волнения, и стоило схватить Данилу за руки, как он это почувствовал и укоризненно покачал головой, что я так разволновалась.

– Я пришла к Михаилу. Боялась, что он что-то сделал с тобой.

Голос сорвался, я зажмурилась, пытаясь сдержаться, чтобы не заплакать. Данила нежно погладил меня по щеке.

– Все хорошо, теперь у нас все будет хорошо… Ты ведь уже знаешь? – Данила взволнованно посмотрел мне в глаза.

– Что твой отец – Николай Темнозерский? Но для меня это не имеет значения, – я пожала плечами. – Хоть с деньгами, хоть без них – ты тот, кого я люблю.

Данила улыбнулся. Так тепло и счастливо, что я смутилась. Он взял мою ладонь в свои, мягко и бережно поглаживая.

– А про вольную? Похоже, Михаил тебе ничего не сказал? Он отпустит и меня, и тебя с Тимошкой. Понимаешь? Мы свободны!

Данила даже сел на кровати, хотя и со стоном. Я заметила, как он придержался за раненый бок. Но как можно было сдержать эмоции? Данила крепко обнял меня, и я прижалась к нему в ответ. На глаза навернулись слезы от счастья. Ведь я не знала, даст ли мне на самом деле свободу моя пасека. Михаил мог передумать в любой момент! Да и Данила… Мое сердце ныло от одной мысли, что он остается крепостным.

– Тише, тише… – прошептал Данила.

Только когда он погладил меня по волосам, я поняла, что расплакалась. От облегчения, от всех пережитых чувств. Я отстранилась, проворно вытирая слезы. Глаза у меня сияли.

– Михаил… Михаил сам так решил? Или ты сказал, что выкупишь нас? Я не понимаю, – я покачала головой растерянно.

– Нет, это было только его решение. Решил оставить нас в покое. Может… он сам потом с тобой поговорит насчет этого. Не мое дело – о его чувствах болтать. А вот о своих я тебе вот что скажу… Люблю я тебя, Велена, всем сердцем. Ты готова была со мной на край света побежать, с нищим крепостным. Так может, разделишь со мной теперь и свободу с богатством? – улыбнулся Данила, садясь увереннее на кровати и сжимая мои ладони. – Я подарил бы тебе кольцо, но сил нет ждать, пока встану на ноги! Потом выберем, самое красивое выберем, если согласишься! Ты станешь моей женой?

На минуту я даже забыла про рану Данилы. Я прижалась к нему всем телом, обвивая за шею руками. На ресницах все еще дрожали слезы счастья. Он еще спрашивал! Да я мечтала о том, чтобы стать его! Чтобы мы вместе, счастливые, свободные, растили Тимошку и… уже наших детей, которых пока еще не было на свете.

– Да, да, конечно, любимый… – зашептала я, беря его лицо в ладони, покрывая легкими поцелуями. – Ты только поправляйся, хороший мой, я так за тебя испугалась.

– Ну, что ты, Веленушка? – улыбнулся Данила. – Дай я тебя поцелую, чтобы все страхи прошли! Докажу, что жив-здоров!

Он притянул меня ближе, целуя в губы. И правда, все страхи отпустили! Ведь голова сладко закружилась. Я схватилась пальцами за грубую ткань рубашки, отвечая на поцелуй и счастливо прикрывая глаза. А после я осторожно прислонилась щекой к плечу Данилы. Он погладил меня по волосам.

– А еще будет у меня подарок для тебя! – радостно сообщил Данила. – Не придется нам далеко из твоих родных краев уезжать. Имение отцовское я на управляющего пока оставлю. А сами здесь дом построим, недалеко от пасеки. Нам-то зачем хоромы и земли с крепостными? С Михаилом я договорился, он продаст мне кусок земли. А главное, что и пасеку твою продаст! Будешь теперь там полноправной хозяйкой!

– Ого! – воскликнула я в шоке. – Ты серьезно?! Не шутишь?! Да это же идеально! Я смогу продолжать развивать свое дело! Спасибо тебе, Данила!

– Не за что благодарить, – Данила поднес мои ладони к губам, нежно целуя. – Я ведь хочу, чтобы ты была счастлива.

***

В столовой было так напряженно тихо, что казалось, капля воска по свече сползала с отчетливым шорохом. Елизавета отставила чашку на блюдце, звякнул фарфор, и Михаил вздогнул. У него вырвался тяжелый вздох. Что толку изображать обычный семейный вечер, если между ними пролегла трещина? Пора было что-то решать. Да и решил уже Михаил. Он отодвинул от себя недопитый чай, который все равно не лез в горло.

– Нам нужно поговорить, Елизавета Федоровна.

Таким тоном, наверно, объявляли войны? Михаил встал из-за стола, поправляя одежду, словно перед выступлением на публике. Елизавета еще не поняла, насколько все серьезно. Она скривила губы в улыбке, склоняя голову набок. Чуть раскосые глаза словно угольком подведены, искристые, с жадным до жизни взглядом. Только жадность эта, как у змеев сказочных, холодная, льдистое серебро.

– И что же? Снова отчитывать меня начнете?

Елизавета смеялась одними глазами, смеялась над Михаилом, и от этого у него внутри все клокотало от злости. Аж кулаки стиснулись! Вот что делать с такой нахалкой?

«Ничего не поделаешь, – горько подумал Михаил про себя. – Если не любит она меня. А ту искру чувств, что и была между нами, я сам растоптал».

– Зачем же? – он зябко повел плечом. – Слов Вы не понимаете.

– Как о собаке, говорите, – Елизавета со смехом покачала головой.

– Собака хотя бы команды слушает. Своего хозяина не кусает. А Вы все назло мне делали. Хватит с меня. Пора на другие меры переходить!

Михаил прошелся по комнате. Он остановился у окна, чувствуя, как взгляд Елизаветы буквально буравит между лопаток. Она выждала пару долгих мгновений, а потом все-таки вскочила, бросилась к нему. Ее пальцы, как птичьи когти, отчаянно вцепились ему в плечо.

– Я люблю Вас! А Вы только и делаете, что на эту Велену, змею подколодную, смотрите! Была бы моя воля… – зашипела она.

– Довольно, – буквально выплюнул Михаил сквозь зубы, дергая плечом и поворачиваясь к ней. – Любите? О да. Только кого бы Вы ни любили, это никому счастья не приносит. Вспомните Тимофея, сына моего! Разве он не плакал украдкой, когда Вы все рвались его с родной матерью разлучить? А мне, значит, от большой любви изменить решили?

Елизавета отшатнулась, но моментально взяла себя в руки.

– А что, неприятно? Больно? – оскалилась она, глаза заблестели почти безумно. – Я хотела, чтобы Вам было больно! Чтобы Вы понимали, каково это!

Эти слова прозвучали хлестко, как пощечина. Заслуженная. Михаил прикрыл глаза, немного отворачивая лицо.

– Понял, Лизонька. Понял. Даю слово, что с Веленой все. Я дал ей вольную. Скоро она замуж выйдет за Данилу, вот и все… Но это ничего не меняет! – собравшись с силами, он решительно посмотрел на Елизавету. – До конца недели Вы покинете этот дом. Отправитесь в столицу, погостить к своему брату. Вы ведь так скучаете в глуши.

Елизавета отшатнулась. С лица сошли все краски.

– Нет, нет… – выдохнула она едва слышно. – Вы не можете так со мной… Вам нужен наследник, Михаил Алексеевич! От меня, не от крепостной!

Елизавета бросилась к нему, хватая за руку обеими ладонями. Они подрагивали от переживаний.

– Нужен, – кивнул Михаил. – И Вы мне его еще подарите, Елизавета Федоровна. Но для этого любить Вас и терпеть Ваши выходки необязательно. Погостите у брата. Мне нужно остыть, прийти в себя. А там… будет видно, что нам делать дальше.