Эпилог

Никогда не задумывалась о том, как по-разному будет ощущаться пасека. Еще недавно я чувствовала себя на ней работницей на птичьих правах, а собственное успешное дело казалось заоблачной мечтой. А сейчас – полноправной хозяйкой! И каждая мелочь грела сердце. Я почти любовно скользила пальцами по шероховатым бокам ульев, предвкушая, как совсем скоро уже отведаю мед. Собранный своими руками! А пока в воздухе сновали жужжащие труженицы, торопясь заготовить к зиме еще и еще сладких капель.

Солнце клонилось к закату, и даже воздух казался медовым, густым, золотистым, чуточку липнущим к коже. Я отошла подальше от ульев, чтобы можно было снять шляпу с вуалью. Там Данила соорудил деревянную скамейку, даже со спинкой для отдыха. Сидеть, наблюдая за пчелами, – это и правда приятно, успокаивающе.

Я улыбнулась, прикрывая глаза. Пока что мы жили в деревне, но Данила уже приступил к строительству нашего большого дома. Он стоял в стороне ото всех простых домиков, почти среди леса. До пасеки было рукой подать. Немалую часть работы Данила делал сам, а не просто нанимал рабочих. Тем сильнее ощущалось, насколько этот дом будет наш, наш, наш! Тимошка частенько бегал по стройке, спрашивая, как делается то или другое. Я опустила ладонь на живот, улыбнувшись. Совсем скоро свадьба, а там… Наверняка вскоре у Тимошки появится братик или сестричка.

Задумавшись, я не заметила шагов за спиной. Так что вздрогнула, когда на спинку скамейки кто-то облокотился. Это оказался Михаил. Он стоял за моей спиной, наклонившись, глядя вдаль. Пчелы гудели в лучах заката, поблескивали золотом их крохотные пушистые тельца.

– Я хотел поговорить с тобой, – тихо сказал Михаил.

Я поежилась, обхватив себя руками за плечи, и кивнула. Он успокаивающе накрыл мою ладонь своей, но тут же отдернул, словно не хотел пугать.

– Не бойся. Снова навязывать свои чувства тебе я не стану, – сказал Михаил. – Да может, и чувства эти уже прошлое. Просто нужно его отпустить.

Я улыбнулась, хотя держалась немного настороженно.

– Тогда о чем же Вы хотели поговорить?

– Да так… – пожал плечами Михаил. – Сказать спасибо за все, что между нами было. То, что мы решили идти дальше, идти порознь, не значит, что мы забудем прошлое. Оно было. И я за него благодарен.

– И я, – прошептала я тепло и искренне.

У меня перед глазами стоял Тимошка. Чем он будет становиться старше, тем явственнее проступят схожие черты с Михаилом. При мысли о сыне у меня невольно заиграла улыбка на губах, легкая и нежная.

Михаил сел рядом со мной. Он будто прочел мои мысли.

– Да… – тепло кивнул Михаил. – У нас вырос прекрасный сын. Он добрый и умный мальчик. Ты ведь знаешь, что если ему или тебе когда-то понадобится помощь, я рядом.

– Знаю. Спасибо.

– Но я не только о Тимофее. Я рад, что мы любили друг друга. Это чему-то нас да научило, правда? По крайней мере, меня точно. Я однажды струсил, Велена. Не боролся за свою любовь до конца. А в итоге горько об этом пожалел. Спасибо, что научила меня, как много значат чувства на самом деле и как важно за них сражаться.

– Но Вы ведь отослали жену прочь, – растерянно пробормотала я. – Какая в этом борьба?

– А разве это конец? – улыбнулся Михаил. – Нам нужно побыть на расстоянии друг от друга, чтобы остыть и не наговорить друг другу еще больше глупостей. Чтобы простить друг друга. Чтобы понять, за что бороться и как именно. Война состоит не только из битв, но и из стратегий.

– Надеюсь, у вас все будет хорошо, – улыбнулась я.

Михаил встал, уже собираясь уходить, но вдруг остановился. Он посмотрел на меня долго и задумчиво.

– Не сочти это признанием в любви, но я тебя никогда не забуду, Велена.

Я понимающе кивнула, вставая.

– Я тебя тоже, – прошептала я, положив ладони ему на плечи. – Если бы не ты, не знаю, хватило бы мне смелости на все это? На свое дело, на то, чтобы идти против течения, а не покоряться судьбе.

– Похоже, мы все меняем друг друга, – Михаил бережно накрыл мою ладонь своей.

– Знаешь… – я задумчиво посмотрела в сторону пасеки. – Вкус меда зависит от того, какие растения растут вокруг. Можно сказать, что в нем хранится каждый цветок, который встретился на пути пчелы. Какой-то дает сладость, какой-то – небольшую горечь.

– Так и в каждом из нас есть частицы друг друга. Прости за ту, что досталась от меня и оказалась горькой.

Михаил привлек меня к себе. Он обнимал меня сейчас, как друг или брат. Без капли намеков на романтику или притяжение. От этого в его объятьях было легко и спокойно.

– Прости и ты, – прошептала я, и будто какая-то тяжесть оторвалась внутри окончательно, улетела вместе с легкокрылыми пчелами.

***

Когда дом был достроен, я обнаружила, что на новоселье нам звать особо и некого. Впрочем, это мы выяснили уже на свадьбе. Конечно, моя тетя Глафира пришла и с мужем, и со всей остальной родней. Как только я вышла замуж за самого Темнозерского, как от меня перестали воротить нос. Однако за глаза все равно слышались смешки: «Ха, тоже мне, барыня нашлась!» Так что звать их на новоселье особо не хотелось. Хорошо ко мне в деревне относился только дед Ефим. Но он, как назло, к дню новоселья заболел. Поэтому, наоборот, я наведалась к нему в гости, чтобы принести гостинцы и пожелать скорейшего выздоровления. Что ж, подарки получила и Глафира. Все-таки родственница, хоть и вредная! А новоселье мы решили отпраздновать втроем, в кругу семьи.

Первыми в дом Тимошка запустил своих питомцев. Они заметно подросли, превратившись в молодых котиков. Данила шутил, что эти пушистики такие шустрые и симпатичные, что скоро в округе большинство котят будет рождаться рыжими!

Следом за котами в дом вошли и мы. Тимошка побежал вперед, заглядывая в каждую комнату. Конечно, он уже присутствовал на стройке, но теперь ведь все было по-другому! Нас встречал готовый дом, в котором нам предстояло обустраивать свой счастливый семейный быт. Я ненадолго задержалась у порога, и Данила приобнял меня за талию.

– Я и мечтать не мог, что у меня, бедного сироты, появится такой большой собственный дом, – произнес он, с теплом глядя вокруг, будто до сих пор удивляясь, что все это происходит наяву, а не в сказочном сне. – Знаешь, все это время мне очень не хватало Николая Алексеевича. Его мудрых советов, рассказов о прошлом, просто спокойных разговоров за чаем на веранде… Он ведь и правда вел себя как отец по отношению ко мне. А теперь, когда я получил наследство, я будто… чувствую рядом частичку его. Мне так хотелось бы, чтобы он видел все это, чтобы гордился мной, что у меня более-менее все сложилось в жизни.

– Ну, по крайней мере, ты не скатился по наклонной, как твой брат, – я наморщила нос.

Было неприятно вспоминать про Александра. На боку Данилы, похоже, теперь уже на всю жизнь остался шрам.

– Я стараюсь не думать о нем, – тихо вздохнул Данила. – Мы ведь все-таки родная кровь. Случись все иначе, мы с детства могли бы играть вместе, а потом помогать друг другу, защищать, заботиться. Так должно быть! А не так, чтобы братья дрались не на жизнь, а на смерть из-за наследства. Если бы он приехал и рассказал правду, и просто пообещал бы добиться для нас свободы, я отдал бы ему абсолютно все, что оставил мне отец. До копейки. Раз ему так нужно было! А нам на жизнь я сам заработал бы, своими руками, я работы не боюсь!

– Не думай о нем, – я успокаивающе погладила Данилу по плечу. – Он пытался убить тебя и Михаила. За это и поплатился.

– Да, я понимаю. Просто не по себе, что мой брат теперь где-то там, на севере, в ссылке.

– По крайней мере, это не казнь, – я пожала плечами. – Это уже хорошо. И в ссылке люди живут. Может, невзгоды и лишения его закалят, сделают другим человеком. Сложно остаться подлым повесой, когда каждый день борешься за жизнь. Еще встретит там какую-то местную девушку, пришлет тебе письмо, чтобы ты поздравил их со свадьбой!

– Этот пришлет, – мрачно усмехнулся Данила. – Но что мы о нем и правда? Сегодня день какой радостный! Нравится тебе новый дом, Веленушка? Тебе в нем уют создавать, ты же здесь хозяйкой будешь!

– Нравится, конечно, – улыбнулась я, прильнув щекой к его плечу. – Но с тобой мне в любом доме уютно будет. Я же люблю тебя.

– А я тебя, Велена Темнозерская, – улыбнулся Данила и подхватил меня за талию, весело закружив. – А давай в столицу с тобой поедем? Покажу тебе и Тимошке места, где вырос! Мое родовое гнездо совсем рядом с ней! Что скажешь?

– Только для пасеки найду человека надежного, – сказала я с улыбкой. – Того, кто о пчелах моих позаботится хорошо. И продолжит дело мое развивать! Не для того я столько трудилась, чтобы все бросить и продать кому-нибудь! Да и скучно мне без этого будет, не умею я сидеть сложа руки.

– Пчелка моя работящая, – нежно рассмеялся Данила и поцеловал меня в губы. – Пойдем к Тимошке? Расскажем ему о предстоящем путешествии!

Конец первой книги