Глава 24

Зал был переполнен. Если бы мы с Генри не пришли за час до начала аукциона, пришлось бы довольствоваться местами в заднице мира — а так мы умудрились отхватить пару стульев в десятом ряду.

— В этом году слишком много людей, — произнес Генри, платком протирая очки. — И лотов вдвое больше.

— Никто не узнает, кто выставил рецепт на аукцион? — шепотом, почти затерявшимся в царящем гомоне, поинтересовалась я.

Еще вчера вечером я места себе не могла найти от нервяка, но уже сегодня гнетущее чувство отпустило. То ли дело в травах, которые добавила в овощное рагу Миль, то ли до меня наконец дошла простая истина — кипишевать уже поздно.

— Аукционист понесет слишком большие убытки, если твое имя всплывет наружу. Он не станет рисковать состоянием, — с коварной усмешкой сказал Генри. — Настолько большие, что ты сможешь прикупить еще один дом-развалюху в центре города. Я заставил его подписать соглашение.

— Ты совершенно точно гений, — со вздохом констатировала я.

— Но и с нашей стороны придется выплачивать неустойку, если вдруг будет доказано, что мы отдали рецепт кому-то еще.

Разумно. Я бы тоже не захотела выставлять лот на подобных условиях, если бы был риск, что уникальность товара под вопросом. И лично я точно не планировала сливать рецепт.

Окинула взглядом помещение. Здание аукционного дома вмещало в себя не меньше пяти сотен человек — и это только тех, кто сидел снизу. В вытянутых ложах сверху расположились представители более привилегированного сословия. С моего ракурса было заметно, что среди них сновали слуги с подносами. Закуски, шампанское, удобные места — это ни в какое сравнение не шло с тем, что происходило внизу.

— Смотри, это Уильям Мэйсон. Наш бургомистр, — Генри повел подбородком, обращая мое внимание на ложу, расположенную ближе всего к возвышению, где будут представлены лоты. — Тот толстяк.

Я присмотрелась.

— С ним лорд Митчел! — удивилась я.

— Они уже давно на короткой ноге, ты разве не знала? — пожал плечами Генри.

Не знала, но могла бы догадаться. Подозреваю, что абы какого графа инквизиция бы бояться не стала.

— Тут собрался весь высший свет города и округи. Да и простых людей достаточно. Думаю, твои лоты уйдут по хорошей цене, — произнес законник. — Вечером можно отпраздновать победу.

— На вечер у меня планы, — пробормотала я, ощущая румянец на щеках.

Планы оказались внезапными. Вчера мы с лордом Митчелом действительно встретились с утра у палаты, хотя я уже сотню раз успела подумать, что он откажется мне помогать. Присутствие графа возымело такой эффект на работниц, что именной лист мне выдали уже через час, после того как Митчел подтвердил мою личность.

Что удивительно, итога всего мероприятия Волдер дожидался вместе со мной.

— Ну что же, Яра, ты мне задолжала ужин за эту услугу, — насмешливо произнес он, когда мы вышли на крыльцо белокаменного здания.

— Боюсь, ужин выйдет слишком шумный. К тому же вряд ли я смогу приготовить что-то достойное на нашей печи, — сбивчиво отозвалась я, рассматривая документ этого мира, выписанный на мое имя.

— Можешь приготовить ужин на моей кухне, — со странным намеком произнес Волдер.

Я непонимающе сморгнула. Это он что, так со мной заигрывает?! Об этом следовало подумать еще в момент приглашения поужинать, но мысль о флирте со стороны графа упорно от меня ускользала. Не верилось, и все тут. Наверняка опять поднимет тему про размен дома.

Но… как мне реагировать?

— Я пошутил, — улыбнувшись уголками губ, выдал лорд. Но не успела я спросить, про ужин или его кухню, как он добавил: — Я не стану заставлять тебя готовить. Приглашаю в ресторацию «Пух и перья» после аукциона. Скажем, часиков в семь.

Отказать я не смогла. И убедила себя, что пойду туда лишь для того, чтобы развеяться, к тому же… может, удастся угадать еще какой-нибудь тайный рецепт местного блюда, аналог которого можно было узнать из моего мира?

— Начинается, — отвлек от воспоминаний Генри.

Я подняла взгляд на сцену, и по моей спине прошелся холодок. Белые рясы инквизиторов после их к нам визита я всегда примечала издали.

— Все в порядке, — уловив мое напряжение, произнес Генри. — Они на всех массовых мероприятиях речь толкают.

— Доброго дня, благочестивые граждане! — Инквизитор двумя пальцами, указательным и средним, коснулся медальона. — Спешу отчитаться перед простым людом о том, что мы стоим на страже вашей безопасности. За последнюю неделю нами было обнаружено пятнадцать человек, обладающих темными способностями, и пятерых, укрывающих их. С помощью Великого нам удалось их обезвредить и предотвратить восстание этих никчемных вредителей, развращающих город своей гнилой магией.

В зале раздались вялые аплодисменты. Что-то мне подсказывало, что инквизицию тут не любили куда больше, чем магов.

— В столь непростое для королевства время нам, как никогда, важно объединить наши усилия. Если вдруг вы знаете, где скрываются маги, обязательно сообщайте нам. Каждое слово будет вознаграждено и его величеством, и Великим. Помните, что только вместе мы сможем выдавить этот никчемный гнойник с тела здорового общества!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ В этот раз аплодисменты были более активные. Я тоже похлопала, но скорее радуясь тому, что инквизитор покидает подмостки.

Аукцион начался…

* * *

— Тысяча золотых, кто больше? — восторженно произнес ведущий. Он был облачен в яркий алый костюм, на его шее белым атласом блестел бант-бабочка. Выглядел он потешно, но внимание явно привлекал. — Итак, картина главы гильдии художников мистера Урутана продана за тысячу золотых!

Я тяжело выдохнула. По уверениям Генри, мой лот шел следующим. До сих пор не верилось, что картина Урутана продалась за такие бешеные бабки. Впрочем, финальная сцена из фильма «Парфюмер» тоже нашла своих почитателей. К тому же в этом мире нет видео для сбрасывания пара…

— А теперь перейдем к нашему следующему лоту, — вещал ведущий. — Работа свободной художницы Ярославы Эйр!

— Сейчас будет сюрприз. — Генри хитро улыбнулся. — Персональный. От меня.

Я ожидала, что сейчас на сцену вынесут растянутую на какой-нибудь деревяшке юбку, вроде об этом шла речь, когда мы подавали заявку, но произошло иное.

На сцене появилась молодая красивая девушка. Под недоуменные вздохи она прошла к самому центру и… покружилась. Юбка расправилась, являя зрителям мою картину в движении. Стоило ей остановиться, как она тут же кончиками пальцев взялась за нужные места и приподняла подол.

Я бы не смогла презентовать свое творение лучше!

По всему залу разлетелись восхищенные ахи и охи. Особенно оживились леди, сидящие в ложе. Гул шепотков полностью заполнил пространство.

— Свободные художники всегда удивляли публику, но давайте признаем, что в этот раз сюрприз приятный! — явно заигрывая с аудиторией, произнес ведущий. — Итак, стартовая цена десять золотых…

— Двадцать!

— Тридцать!

— Сто…

В какой-то миг я поймала себя на мысли, что не в состоянии следить за тем, что происходит. Лицо горело, в ушах появился звон, я забывала дышать.

— Тысяча золотых! — донеслось до слуха. — От… лорда Митчела?

— Охренеть, — ошарашенно выдавила я.

Ему-то зачем верхняя юбка?! Да еще и за такие бабки.

Но и это был не конец. Я не успела толком обдумать эту мысль, как прозвучала новая ставка:

— Тысяча триста от леди Буррел! Кто больше? — подначивал ведущий. — Большое? Нет? Жа-а-аль. Тысяча триста раз! Тысяча триста два! Тысяча триста три! Ита-а-ак! Этот чудный наряд уходит за тысячу триста золотых леди Буррел!

— Охренеть… — повторила я, до сих пор не веря в то, что за каких-то десять минут торгов настолько разбогатела.

Еще и при помощи лорда Митчела. Новые ставки до его слов предлагали уже не так яростно. А Волдер своим интересом к свободному художнику улучшил нам жизнь на триста золотых! Да, большая часть этих денег все равно уйдет к нему на выплату долга, но…

— Мне надо подышать свежим воздухом, — пробормотала я, начиная осознавать, какое богатство только что привалило.

Воздуха и правда не хватало. Тысяча триста золотых! Аа-а-а!

— Обратно тебя вряд ли пустят, — ответил Генри. — Давай дождемся перерыва.

Придется терпеть духоту, пропустить битву за рецепт я не могу. Как и поверить в то, что мы стали богаче на тысячу триста золотых!

— Я думаю, после такого Урутан будет упорно убеждать тебя вступить в гильдию. Думаю, даже на твоих условиях, — увлек беседой Генри.

— Он меня ненавидит и не потерпит конкуренции, — твердо ответила я.

— Он простой торгаш и ремесленник. Если увидит в тебе выгоду для гильдии, хотя бы репутационную, пойдет навстречу, — усмехнулся законник. — Напомню, твоя работа продалась на триста золотых дороже, чем его.

Точно! От осознания этого факта я не смогла сдержать улыбку.

— Генри, ты сможешь взять на себя переговоры с гильдией художников? Я доверяю тебе в этом вопросе, — проговорила я. А потом добавила: — Ну, если вдруг что…

— Да, конечно, — легко ответил он.

Я же мысленно отметила, что уже сегодня выплачу Генри двадцать пять золотых. И столько же накину, после того как вопрос с домом и опекунством решится окончательно. Личный законник — это палочка-выручалочка в этом мире. Хотелось, чтобы Генри и дальше помогал с делами — а это всегда требует дополнительных финансовых мотиваций.

Вера в то, что в скором времени я смогу не только рассчитаться с долгами, но и начать зажиточную жизнь, придала уверенности. Настроение неумолимо ползло вверх, заполняя все пространство внутри меня предвкушением.

Ежегодные аукционы, портреты на заказ, пекарня, гильдия столяров — жизнь налаживалась.

Прошло не меньше полутора часов, я уже успела рассчитать все предстоящие расходы, когда очередь дошла до лота с рецептом «Белых облаков». Он был финальным перед перерывом, после которого в ход пойдут лоты с недвижимостью.

Генри, стараясь меня успокоить, несколько раз за последние дни перепроверял, не выставлен ли наш дом на торги. Но свое слово лорд Митчел не нарушил, а потому на эту тему я была спокойна.

— Итак, мы добрались до жемчужины ежегодного аукциона!.. — таинственно начал ведущий, но все и так поняли, о чем речь.

Труппа Келды сделала свое дело, о продаже рецепта «Белых облаков» знала каждая собака в городе. Законник сообщил, что из столицы прибыло несколько пекарей-кондитеров для того, чтобы поучаствовать в торгах. А потому ведущий не поленился убедить всех присутствующих в том, что глава аукционного дома лично продегустировал десерт на соответствие. Не забыл упомянуть, что лот уникальный.

Если с верхней юбкой стартовая цена была от десяти золотых, то с рецептом…

— Итак, торги начинаются со ста золотых… Кто больше?

Я глубоко вдохнула, прикрывая глаза и готовясь к веселью.

* * *

А выдохнула, кажется, только когда мы оказались в кабинете главы аукционного дома. Он пригласил на личную аудиенцию за чашкой кофе.

— Ярослава, очень рад познакомиться с вами лично… — разливая кофе по кружкам, сообщил высокий статный мужчина. — И поздравляю с вашей первой победой в роли свободного художника. Можете называть меня Ричардом.

— Б-благодарю, — все еще ошарашенная от всего происходящего, произнесла я. — Приятно познакомиться.

— Сумма ваших продаж за сегодня составила три тысячи семьсот золотых. Вам выплатят все деньги по этому поручению, — Ричард положил бумагу на стол перед Генри. Глава аукционного дома сразу сообразил, кто в нашей команде отвечает за бумажки, — в банке, где держатся мои счета. За вычетом комиссии, разумеется.

— С-спасибо. — Я кивнула, потянувшись к своей порции бодрящего напитка.

Если бы не задолженность за дом и прочие важные траты, я бы прямо сегодня направилась в лавку и купила мешок кофейных зерен. Но пока приходилось довольствоваться дегустацией «в гостях».

— Однако я был бы рад предложить избежать выплаты комиссии аукционному дому, — вдруг произнес Ричард. — Моей супруге очень приглянулось ваше платье, а потому я был бы рад предложить вам сотрудничество. Она часто получает приглашения на светские мероприятия, потому это могло бы быть еще и дополнительным поводом для выгодных слухов.

— Я согласна, — даже думать не стала. — С удовольствием приложу руку к созданию уникального образа для вашей супруги. Пусть она пошлет письмо, когда ей было бы удобно встретиться для обсуждения рисунка.

— Вы можете изобразить там все что угодно? — Ричард в удивлении приподнял брови.

— Все, что придется по вкусу вашей супруге. Даже фениксов, — уверила я. — После утверждения эскизов и ткани я приступлю к работе.

— Я прямо сейчас могу составить обязательство, чтобы не было проволочек с задержанием комиссии, — добавил Генри.

На том и порешили. Уже через час мы с Генри добрались до банка, о котором говорил Ричард. Двухэтажное здание с огромными входными дверьми, множеством окон и мраморной лестницей.

Все же банковское дело в этом мире было. И это не могло не радовать.

— А мы можем открыть счет? — поинтересовалась я у законника.

— Можем, но… — Генри замялся. — Пока тебе это не по карману.

— У меня на руках почти четыре тысячи золотых, кто вообще может позволить себе открыть счет?! — шепотом поразилась я.

— Не так, — Генри покачал головой. — Дело в налоге на банковские счета. Тебе придется выплачивать в казну десять процентов ежегодно за то, что они охраняют ваши сбережения.

— За то, что у них просто хранятся мои деньги?! — фыркнула я. — Они ведь их наверняка еще и используют!

— Банковские счета доступны только тем, кто готов потерять десять процентов, но не все сбережения, — вздохнул Генри.

Идиотская система. Помнится, в моем мире еще и приплачивают, если держать деньги на сберегательном счете. А тут… Уф-ф-ф. Однако для таких денег нужен «сейф» посерьезнее, чем ниша под половицей. Впрочем, у меня будет возможность от большей части золотых избавиться уже за ужином, выплатив часть долга за дом.

После того как сотрудник банка заглянул в поручение, он тут же предложил пройти в отдельную комнату, где мы сможем получить и пересчитать выданные деньги. Я подозревала, что три тысячи семьсот золотых — это очень много, но до того момента не задумывалась о том, что много еще и в весовом эквиваленте.

И потому удивилась, когда законник твердо отказался от экипажа, предоставляемого банком.

— Тут килограмм тридцать, Генри! Как мы это будем тянуть?! — шепотом выдала я, когда мы остались наедине для пересчета ровных, сцепленных между собой стопок золотых монет.

— Экипаж выделяют только тем, кто получил действительно солидную сумму на руки. Обычно эти люди могут позволить себе охрану жилища. Если же за нами проследят и увидят, что мы живем в дряхлом доме, никакой Цветочек не спасет нас от налета, — так же шепотом ответил Генри. — А так выглядит, будто мы зашли за пустяшной выплатой золотых этак в тридцать. Рисковать ради такого не станут.

— Разумно.

Я растерянно глянула на свою корзинку. Теперь я хотя бы понимала, почему Генри настоятельно попросил взять ее с собой. И зачем полдня таскал пустой саквояж для бумаг. Но фиг с ними, с объемами, и не такое в корзинку помещала — но как быть с весом?

— Яра, все под контролем, — с улыбкой сообщил Генри, складывая золотые в саквояж. — Ты можешь не переживать на этот счет.

Я тяжело вздохнула.

Ладно. Генри я и правда доверяла, значит, если он так говорит — расслаблюсь.

Корзинка оттягивала руку, но я изо всех сил делала вид, что она ничего не весит. Этот фокус не раз прокатывал в аэропорту, когда ручная кладь была тяжелее положенных десяти кило, и я искренне надеялась, что сработает и сегодня.

И в то же время уровень моей подозрительности по отношению к прохожим вырос просто до необычайных высот. В каждом из них я видела человека, знающего, что именно я тащу в корзинке, и желающего запустить туда свои пальцы.

Генри шел легким шагом, хотя я бы никогда по нему не сказала, что он в состоянии таскать такие тяжести.

Когда мы завернули на менее шумную улицу, я почти тут же влетела в очень крупного человека, лица которого я не разглядела в тени. Сердце забилось так, что рисковало выпрыгнуть из горла. Пожалуй, это был единственный шанс хоть как-то напасть на этого человека-гору — сердечной бомбардировкой!

Сонной мухой мелькнула мысль — ну, вот и конец наш пришел. Этот… точно нас поджидал.

— Я вас заждался, долго вы! — тут же подтвердил мои подозрения незнакомец.

И только через секунду до меня дошло, что его голос звучит подозрительно спокойно, дружелюбно и, что куда важнее, знакомо!

— Цветочек! — облегченно вздохнула я. — Боже, как я рада!

Если бы я двумя руками не сжимала корзинку, то точно бы крепко обняла ошарашенного от такого приветствия Цвета.

Уже когда мы подходили к дому, до меня дошла простая истина. Если бы я была куда более разумным, но в то же время мнительным человеком, то первое, что мне стоило бы испытать — страх, что Цветочек сговорился с Генри и вознамерился забрать деньги с аукциона.

Но сейчас, когда впереди уже виднелось крыльцо нашего дома и Генри в красках рассказал, как прошел аукцион, я искренне порадовалась, что не испытала этих чувств. Не знаю, как и почему, но за такой короткий срок не только Генри сумел завоевать мое доверие, но и наш вынужденный сожитель.

— Яра, сколько ты выплатишь лорду Митчелу? — поинтересовался Генри, когда мы втроем добрались до моей спальни, чтобы убрать деньги в шкаф с ключом.

— Три тысячи, — тут же ответила я.

На руках я планировала оставить семьсот. Сотню — на канализацию. Сотню — на непредвиденные траты. Двадцать пять — для выплаты Генри. А остальное отложить на рискованную затею с отправлением Нетты в безопасное место. В этом еще предстояло разобраться, но я отчетливо осознавала, что смогу заработать еще.

— Я могу их доставить прямо сегодня, — тихо произнес Цветочек. — Признаться честно, даже мне немного неуютно держать такие деньги в этом хлипком сарае. Яра, может, все же сделать ремонт? Я найду приличную бригаду… Вместе с канализацией обойдется в сто пятьдесят золотых.

— Будет хорошо, — кивнула я.

Мебель мебелью, но дому еще предстоят преображения.

Закончив с самым важным, я спустилась в столовую. До ужина с лордом Митчелом оставалась всего пара часов, но есть я хотела страшно. И потому, обнаружив подле печи еще горячий наваристый суп, невероятно обрадовалась.

Мелкие в школе, Миль еще с утра сообщила, что днем отправится на рынок, а Цветочек с Генри приводят себя в порядок после нервной прогулки.

Тишина действовала успокаивающе, но длилась недолго. В столовую вошел Эвен.

— Приятного аппетита! — сухо бросил он, подходя к печи.

Его взгляд стал колючим, он поджал губы.

— Благодарю, — в тон ответила я, без всякого желания продолжать разговор, пока парень как минимум не извинится.

Вот только просить прощения Эвен и не думал. Он налил себе в кружку воду и вдруг резко развернулся:

— Это правда, что сегодня вечером ты встречаешься с лордом Митчелом в «Пухе и перьях»?!

Все домашние знали о том, что сегодня у нас важный день — день аукциона. Но этому малолетнему ежику даже в голову не пришло спросить, как все прошло, он вновь обратился к каким-то совершенно невероятным упрекам!

Это разозлило. Очень… Очень сильно разозлило!

— Что именно тебя смущает?

— Меня смущает, что вы спелись! — со злостью выплюнул он. — Может, хотя бы заранее предупредишь о том, когда нам надо отправиться в дом призрения?! А что, удобно… Сплавишь бесполезных сироток и заживешь с Митчелом богатой жизнью! Тебе ведь так хотелось перебраться в хороший дом.

Еще ни разу в жизни у меня не было желания отвесить пощечину. Даже о мужа я не захотела марать руки, но в этот миг стало горько и обидно. Раздражение достигло пика, перемешиваясь с накатывающими слезами. Я сжала пальцы в кулаки, чтобы не совершить непоправимого.

— Знаешь что, — прошипела я. — Еще ни одного дня в вашем мире я не потратила на саму себя. Все это время я делала все, чтобы заработать денег на этот самый дом, пропитание и шанс на вашу хорошую жизнь в будущем! И я это делала не для того, чтобы какой-то малолетний крендель, который посчитал, что заработать можно только нарушением закона, упрекал меня не пойми в чем!..

Эвен нахмурился, его плечи опустились. Парень сделал шаг назад, уже открывая рот для того, чтобы возразить или оправдаться.

— Мои дела с лордом Митчелом тебя не касаются. А потому разговаривать и что-то обсуждать с тобой я более не намерена. Ты меня очень сильно обидел, Эвен. Подобного отношения я не заслужила. И более не потерплю.

С этими словами я взяла в руки тарелку, ложку и направилась на крыльцо, выходящее на задний двор. Слезы обжигали кожу на щеках, суп не лез в горло. Усевшись на верхнюю ступеньку, я вытянула ноги и позволила себя от души проплакаться.