Глава 36

— Да нет же! Ты не понимаешь! — Мираника злилась.

Она вообще часто злилась. У меня складывалось ощущение, что из душевного равновесия ее способна вывести любая мелочь. А я раздражалась уже от того, что на меня орут.

Глубоко выдохнув, я отложила кисть в сторону. Какая это по счету попытка? Сотая? Тысячная?.. Судя по израсходованной бумаге, выделенной Митчелом, безуспешных попыток было столько, что очень хотелось сложить лапки и плюнуть на саму затею.

— Быть может, если ты позволишь открыть шторы, мне будет куда проще работать? — сдержанно предложила я.

Рисовать при свете одной-единственной свечи — то еще удовольствие. Глаза болели так, словно в них насыпали песка. Всю эту неделю я просыпалась с утра с краснючими глазами, отказывающимися принимать происходящее за норму.

— Я… Нет, — сухо ответила Мираника. — Слушай еще раз. Сейф вот такой высоты, — она ткнула себя в бедро. — Ручка крутится. Понимаешь? Кру-тит-ся!

Скрипнула зубами. Об этом я слышала раз сотый. Или в тысячный. Даже попросила Цвета сводить меня в лавку, где продают сейфы, — надеялась обнаружить аналогичный шкаф для хранения ценностей. Мимо. Судя по всему, их либо давным-давно сняли с производства, либо делали по персональному заказу. Сама Мираника же никак не могла толково объяснить, что именно мне следует изобразить.

— Про ручку как вентиль я уже давно поняла, — с трудом сдерживая раздражение, произнесла я. — И про размеры сейфа тоже. Может, ты помнишь еще какие-то детали? Царапины, вмятины, потертости?..

— Царапины, — эхом повторила она, утопая в прострации.

Она часто выпадала из реальности. Ее глаза покрывались мутной пеленой, словно разворачивая перед внутренним взором картинку из воспоминаний.

— Царапины-царапины-царапины, — вдруг как заведенная затараторила она. — Демоны!

Рухнув в кресло, она сдавила виски длинными костлявыми пальцами. Начала раскачиваться взад-вперед. И, признаюсь честно, меня до одури перепугала бы подобная картина, если бы за прошедшие несколько дней я с десяток раз не наблюдала за ее приступами паники.

Винить Миранику за них я никак не могла. Как и отделаться от мысли, что мне попался самый сложный… «клиент».

Встав со своего места, подошла к сестре Митчела и присела перед ней на корточки. Возвращать ее «обратно» я тоже научилась — уже выяснила, что если Миру не остановить, то приступ затянется. Как? По воспоминаниям из моего родного мира: то ли в фильме в каком-то подсмотрела, то ли в книге прочла.

— Мира… Сколько я с собой взяла кисточек? — мягко коснувшись ее плеча, спросила я.

— Три… Нет, три! — рвано ответила она.

— А сколько у тебя книг лежит на тумбе? — перенаправляя ее внимание, произнесла я.

— Шесть… Нет, семь! — на пару градусов спокойнее произнесла Мираника. — Хочу увидеть брата.

Последнее она произнесла почти жалобно. Бросив взгляд на часы, я убедилась, что Митчел уже должен закончить принимать клиентов. Потому почти сразу сообщила его сестре:

— Я за ним схожу, хорошо?

Мне малодушно хотелось слинять из комнаты и взять перерыв. Голова гудела, глаза болели — мне просто необходимо выбраться на свежий воздух.

— Стой! — она вцепилась в мою руку. — Я знаю чары, которые позволили бы мне показать тебе картинку из моих воспоминаний. Но… магия… Моя магия. Ма-ги-я!

Если первую часть фразы она сказала твердым, ровным голосом, то закончила на высокой ноте. Паника явно набирала обороты, требовался Волдер.

— Мира, я схожу за твоим братом, — осторожно расцепив ее пальцы, я избавилась от хватки и направилась в коридор.

Стоило мне оказаться «на воле», как дышать сразу стало легче. И представить сложно, как приходится врачам в дурдоме, если я сама чувствую себя истощенной всего за неделю контакта с сумасшедшей.

Почти сразу в коридоре меня перехватил Остин, моя временная капитуляция окончилась, так и не начавшись.

— Чай, кофе? Горячий шоколад? — деловито поинтересовался он.

— Лорда Митчела, — ответила я. И, немного подумав, добавила: — Еще два кофе и один горячий шоколад, пожалуйста.

Мираника обожала горячий шоколад. Стоило ее губам коснуться горьковатого напитка, как она тут же успокаивалась. За это время у меня даже сложилось впечатление, что только им она и питается.

— Будет исполнено, — отозвался Остин, тут же разворачиваясь в обратную сторону.

Я тоже развернулась, только в комнату возвращаться не спешила. Подошла к окну в конце коридора и приоткрыла одну из створок. В легкие проник свежий воздух, я счастливо зажмурилась под лучами закатного солнца. Внутри тут же разлилось спокойствие…

Я справлюсь. Я со всем справлюсь — повторяла себе как мантру. И с каждой секундой верила в это все больше. Пусть сейчас нам с Мираникой трудно найти контакт, но и определенные подвижки в деле есть: теперь она не шарахается от меня, как от чумной. А когда сама берет в руки кисть, криво и схематично показывает то, что не может описать словами. Еще неделя-другая, и я точно смогу изобразить вещь из ее воспоминаний.

Но есть ли у нас эта неделя?..

— Устала? — Волдер подошел со спины, положил руки мне на плечи, чуть притягивая к себе.

— Немного, — призналась я. — Мираника сегодня очень волнуется. В твоем присутствии ей спокойнее. Посидишь с нами?

— Конечно, — мягко ответил он, прижимаясь к моей макушке подбородком и спуская руки на талию.

— Ты в курсе, что сейчас даешь людям еще больше поводов для сплетен? — смешливо поинтересовалась я, намекая на настежь открытое окно.

О том, что у нас с Митчелом роман, судачил почти весь город. По меньшей мере те, кому вообще было дело до того, с кем может встречаться самый завидный холостяк города. По поводу «самого завидного холостяка» — это мне с важным видом заявил Цветочек.

Откуда пошла сплетня? Понятия не имею. Но Генри заявил, что досужие разговоры пошли после нарисованного манифеста напротив дома мэра. Вроде как полицаи и начали судачить, лишний раз подтверждая мысль, что самые большие сплетники — мужчины.

— Пусть лучше думают о том, что свободная художница Ярослава крутит роман с самим лордом Митчелом, — с усмешкой начал он, — чем узнают истинное положение вещей.

— То есть мы с тобой не крутим роман? — наигранно возмущенно поинтересовалась я, даже не пытаясь скрыть улыбку.

— Не нравится мне слово «крутим», звучит оно как-то легкомысленно, — усмехнулся лорд Митчел.

В конце коридора послышались шаги. Чуть обернувшись, я увидела Остина, двигающегося в нашу сторону с подносом. Тяжело вздохнув, я волевым усилием разомкнула объятия и направилась в свою персональную камеру пыток.

Мираника, казалось, и с места не сдвинулась. Сидела в своём излюбленном кресле и ничего не выражающим взглядом смотрела в стену. Волдер подошёл к ней и уселся напротив. На его лице промелькнула печаль — было видно, что наблюдать за сестрой, пребывающей в подобном состоянии, ему тяжело.

Устроившись на принесенном специально для меня стуле — чуть поодаль, ближе к зашторенному окну — я приняла чашку с кофе и погрузилась в лицезрение камина. Мысли разбрелись по самым укромным уголкам подсознания, потому в мирный и тихий разговор Волдера с сестрой я не вслушивалась.

Мольберт, сколоченный Эвеном, стоял прямо напротив меня. Напоминание о том, что очередная попытка развеялась прахом. Чтобы не портить себе настроение еще сильней, я сняла с мольберта рисунок с «не таким» сейфом и установила чистый холст.

Поймала себя на мысли, что, если сегодня придётся нарисовать еще с десяток ящиков с ручками как вентиль, я окончательно свихнусь. И в то же время было понятно, что, кроме меня самой, с этой задачей вряд ли кто-то справится.

А потому решила все же позволить себе перерыв, но творческий. Над идеей для рисунка долго не думала, пальцы с зажатым грифелем — еще один презент от Митчела — сами нарисовали овал лица. Еще пара штрихов, и я обозначила положение глаз, носа и рта.

Недолго думая, спустилась ниже, схематично набрасывая очертания тела. В пальцах проявилась уже знакомая вибрация, нутро залило теплом — и остановиться я уже не могла.

Лишь краем сознания понимала, к чему может привести то, чего настойчиво требовала моя собственная магия, вырвавшаяся на волю.

Когда я перешла к работе с красками, передо мной уже был вполне узнаваемый эскиз с Мираникой. Вот только та Мира, что сидела в кресле с ногами, и та, что отражалась на моей картине, разительно отличались.

Болезненная худоба сменилась мягкими округлыми чертами, синяки под глазами пропали, оставляя больше пространства счастливому румянцу. На губах играла улыбка, а во взгляде читался вызов всему миру.

Я и опомниться не успела, как моя импровизированная картинка налилась цветом. Время перестало иметь значение, окружающее пространство смазалось в одну пеструю кляксу. Ровно до того момента, пока я не поставила заключительный мазок — легкий завиток у самого лба Мираники.

С губ сорвался тяжелый вдох, я сфокусировала взгляд.

Мираника сидела все в том же кресле, с детским восторгом смотря на Волдера. Тот увлеченно рассказывал:

— …я чуть с ума не сошёл, когда ты это сделала, — мягко улыбнулся он. — Тебе было десять! В десять лет маленькие девочки не должны показывать кукиши взрослым огромным дядям!

— Это был Цветочек! — хихикнула Мираника. — Он не злой.

— Не злой, — подтвердил Волдер. — Но тогда я этого не знал.

Кажется, я «отсутствовала» не больше часа. Меня не хватились. Прерывать возникшую идиллию не хотелось, но я слишком хорошо понимала, что мне сулит… такая картина.

Руки дрожали, губы высохли так, будто я не меньше часа целовалась на морозе, глаза слезились. Слабость подступала слишком стремительно. Я кашлянула, привлекая внимание присутствующих.

— Так… сейчас мне будет очень паршиво, — спешно начала я, понимая, что сознание утопает в тупой боли. — Два-три дня. Не паникуйте, так и должно быть. Все под контролем.

В последнем я не была уверена. После того как мне удалось вытащить Анни с того света, я и правда провалялась в постели несколько дней. Но…

Взгляд Митчела стал обеспокоенным, он даже с кресла встал, разглядев в моем взгляде что-то чужеродное.

— Доставьте меня как-нибудь домой и приглядите за моими домочадцами, пока я прихожу в нор… — договорить я не успела. Все вокруг вдруг накрылось темной пеленой.

Если у меня действительно получится вытянуть Миранику из недр сумасшествия, я точно не зря столько времени потратила на рисование сейфов. Значит, я смогла помочь Волдеру хоть в чем-то…

* * *

Сознание вернулось резким толчком. Словно я витала где-то в межвременье и пространстве, но некто накинул на меня лассо и резко дернул вниз. Мышцы ныли так, словно все время, что я спала, тело заставляли упражняться в кроссфите.

Глаза я открывать не спешила, пытаясь осознать, как добралась до кровати и почему в воздухе ощущается легкий аромат роз. До ушей донесся тихий шёпот:

— Эвен сильно испугался, когда во мне проснулась магия, — звучал рядом тонкий голос Нетты. — Мне кажется, он вообще меня боялся какое-то время, пока не привык.

— Людей пугает все неизведанное, — ответил ей мягкий женский голос. — Это нормально. Это не значит, что с тобой что-то не так.

— Точно? Мы ходили на скек… спек…

— Спектакль?

— Да, точно. Там говорили о том, что маги злые.

— А кто ставит такие спектакли? Люди, которые нас боятся. А боятся, потому что не понимают, что мы точно такие же, как и они.

— Так, может, им просто надо рассказать? — неуверенно пробормотала Нетта.

Вся суть происходящего рухнула на меня со скоростью и тяжестью наковальни, как в мультиках про Дятла Вуди. И в этот же миг я рывком села в постели, открывая глаза. По ним тут же резанул яркий свет. Я судорожно вдохнула воздух, чувствуя непривычную боль в легких.

— О, очнулась! — уже куда громче заметили высоким женским голосом.

— Спящая Красавица! — Вспомнив про мои сказки, произнесла Нетта, тут же спрыгнув с расположенного в углу кресла, и, шлепая босыми ногами, подбежала ко мне.

Я рефлекторно обняла девочку, в то же время утопая в ужасе от того, что она кому-то сейчас рассказала свою тайну. Проморгавшись, я попыталась сфокусировать взгляд.

— С такими синячищами под глазами кто угодно, но точно не красавица, — хрипло рассмеялась… Мираника?! Только сейчас я смогла ее рассмотреть. — Хотя мой брат бы со мной поспорил.

Точно! Картина, моя магия, здоровая Мираника.

Нетта прижималась ко мне, спешно пересказывая события тех дней, что я провела в отключке.

— Эвен первую звезду получил, — тараторила она. — В теплице огурчики полезли! Такие крохотные, с мизинчик! А Лайн в школе подрался и опять сломал очки. Представляешь, Лайн!

— Ты спала пять дней, — уловив немой вопрос, ответила Мираника. И обратилась к Нетте: — Так, егоза! Сходи-ка за дядей Волдером, хорошо? Ярослава только проснулась, позволь ей осознать, что происходит.

Девочка не стала спорить, чмокнув ошарашенную меня в щеку, она спрыгнула с кровати и пошлепала к выходу.

— Почему я тут? — с губ сорвался один из миллионов вопросов, которые фактически разрывали мою черепную коробку.

— Волдер не захотел отправлять тебя домой, — Мира встала и легким вальяжным шагом прошлась до моей постели. Встала неподалеку от окна, чуть дергая в сторону шторы, чтобы они ее прикрыли. — Но не переживай, твои домашние в порядке. Младших он сразу же перевез сюда, несчастному Остину пришлось поработать нянькой.

Мираника звонко и заливисто рассмеялась, явно о чем-то вспоминая.

— Ну ты и устро-о-оила, — продолжила она. — Я думала, братец с ума сойдет.

— Расскажи по порядку, — я поморщилась. Соображалось все еще с трудом.

В детстве у меня было легкое сотрясение мозга, и сейчас я чувствовала себя ничем не лучше, чем тогда. Мыслила примерно так же. Как в детстве.

— Ты отключилась, Митчел уложил тебя в этой комнате, — Мира обвела взглядом незнакомое мне помещение. — Тут же послал за лекарем, тебе поставили пресловутую болезнь королей. Как я поняла, твоя любимая хворь. — Тут она по-особенному усмехнулась. — Я отключилась через пару часов после тебя и очнулась два дня назад. Здо-ро-ва-я!

Мираника широко улыбнулась, сверкая белоснежными зубами.

— Уж не знаю, как так вышло, но оказывается, у меня осталась одна крохотная капля магии. Я ее и не чувствовала даже, а ты своим рисунком каким-то образом раскрутила мои потоки, и вот перед тобой твоя должница. Спасибо. — Мираника откинула за спину тугую блестящую косу. — Когда я в себя пришла, я смогла Волдера успокоить и объяснить, что твоя отключка — это способ восстановить потраченные резервы. О такой магии, как у тебя… Кхм, я только в сказках слышала. Даже не сообразила сперва, что к чему.

Мираника тараторила ничуть не медленнее, чем Нетта. В носу щипало, и я подозревала, что именно через него хочет слинять порядком размякший мозг.

— То, что вы обсуждали с Неттой…

— Брат не знает, — тут же угадала ход моих мыслей Мираника. — И я не стану ему говорить. Я умею хранить не свои секреты, даже если полностью спокойна за их сохранность.

— Спасибо, — хрипло поблагодарила я, подбивая повыше подушку.

Справилась с трудом, силы исчислялись крупицами. Откинувшись назад, тяжело выдохнула, уже не обращая внимания на обеспокоенный взгляд поправившейся чародейки.

— И часто с тобой такое? После каждого применения магии?

— Так кроет, только когда влияю на людей, — призналась я. — Обычно просто легкая головная боль и ломота в суставах.

— Нетта обещала показать свой гримуар, я могу поискать для тебя укрепляющее зелье, — неуверенно начала Мира. — Если ты не против, конечно. Ну, не против того, что мы с Неттой…

Я пока и сама не могла понять, против я или нет. С одной стороны, здорово, что у Нетты появился человек, с которым она сможет обсудить подобные темы. С другой…

Дверь резко распахнулась, на пороге показался Волдер. Он вперился в меня жадным взглядом, замер и глубоко выдохнул. Из-за его спины вынырнула Нетта, ужиком проникая в комнату и намереваясь хорошенько попрыгать на моей голове… то есть на кровати. Впрочем, разница сейчас была не так уж и велика.

— Так, егоза! А пойдём стребуем у Остина пару ватрушек? — Мираника успела ее перехватить за руку и увлечь в проход, который тут же освободил Волдер. — Думаю, Яра бы не отказалась от завтрака, а ты подскажешь нам, что она любит.

Мы с Митчелом остались наедине. В абсолютной тишине он сделал пару шагов по направлению ко мне. Я кожей ощущала растущее в помещении напряжение и заметно занервничала. В ушах эхом слышался стук сердца.

— Больше никогда так не делай, — сухо произнёс он, зависая надо мной мрачной тенью.

— Как? — совершенно по-глупому переспросила я, не в силах сообразить, что успела натворить за время своей отключки. Измазала подушку в слюнях?

— Не используй чары, которые приводят тебя к такому состоянию. Яра, ты была при смерти! — его голос заметно дрогнул, Митчел прокашлялся.

— Такое уже не в первый раз. Это естественная реакция организма на сильную магию, — я постаралась звучать убедительно, что в моем состоянии было весьма непросто.

— Потому прошу тебя. Больше никогда так не делай.

— Если никого не придётся лечить в ближайшее время, — постаралась улыбнуться.

От этих слов Волдер вздрогнул, словно мои слова его задели. Нахмурил густые четкие брови, поджал губы.

— Да, ты права. Это моя вина, — сухо и даже как-то сдавленно произнёс он.

Так-та-а-ак.

— А ты тут при чём? — искренне удивилась я.

— Ну, моя просьба, Мираника… — неуверенно начал он. — Если бы я тебя не попросил, тебе бы не пришлось в этом участвовать.

— Перестань, — поморщилась я. — Если бы сама не захотела, я бы не стала этого делать. К тому же в случае с Мираникой… Моя магия вырвалась сама по себе. Я даже не уверена, что смогла бы остановиться. И я правда очень рада, что Мира пришла в себя.

— Спасибо тебе за это, — тихо откликнулся Митчел, переминаясь с ноги на ногу.

Я ощущала его неловкость, но в то же время радость от моего выздоровления. Чувствовала, что он хочет что-то сказать. Нечто важное.

— Волдер, спасибо, что приглядел за младшими детьми и перевёз их сюда. Но я соскучилась по дому и остальным. Я бы хотела вернуться.

— Исключено, — поспешно выдал Волдер. — Ты еще слишком слаба, тебе нужно прийти в норму.

— Но…

— У них всех хорошо. Цветочек за ними приглядывает, — уверил меня лорд Митчел. — Если ты хочешь повидаться с домочадцами, давай я приглашу их на ужин? Они могут переночевать… Если захотят, конечно. Старшие отказались перебираться в мой дом на время твоей болезни, я предлагал.

Волдер осторожно присел на край постели, не сводя с меня внимательного взгляда. Он словно опасался, что от любого резкого движения я могу развалиться. Хотелось его уверить, что со мной все хорошо и за меня не надо волноваться, но в то же время мне была безумно приятна его забота.

Настолько приятна, что я… Не захотела спорить.

— Будет здорово, если они придут на ужин, — мягко отозвалась я.

Но как только окончательно встану на ноги, все равно вернусь домой. Каким бы трепетным ни было отношение Волдера ко мне, к такому серьезному шагу, как переезд, я пока не готова. Или же я делаю поспешные выводы?..

— Волдер, я…

— Яра…

Мы заговорили одновременно. И одновременно неловко улыбнулись.

— Я очень рад, что тебе лучше. Я правда сильно переживал, — все же произнёс он, ладонью накрывая мою руку. — И я бы не хотел, чтобы ты продолжала участвовать в нашей миссии. Если бы сразу сказала, что тебе будет настолько паршиво…

— Нет, я продолжу, — в моем голосе прорезалась серьезность и стойкость.

Митчел чуть сжал мою руку.

— Обсудим это, когда ты полностью оправишься, хорошо? — мягко произнёс он, вызывая мое внутреннее негодование.

Я уже через слишком многое прошла для того, чтобы сейчас развернуться на полпути. Мираника говорила, что знает чары, способные воссоздать образ сейфа — а значит, дело осталось за малым.

Я уже набрала побольше воздуха в легкие, чтобы вступить в дебаты, но дверь вновь отворилась. Остин нёс заставленный едой поднос, за ним семенили Мира с Неттой. Завершал процессию Лайн. Он виновато опустил взгляд, шел сгорбившись и понурив голову. Вот только ссадину на щеке и покосившиеся очки я все равно подметила.

Точно! Нетта же сказала, что он подрался. Как там говорят? Жизнь бьет ключом? В моем случае даже гаечным и по голове — слишком мягкое описание происходящих событий.

— Ну что, боец, за что подрался? — веселым тоном поинтересовалась я, обращаясь к Лайну.

Тот поднял на меня взгляд, нахмурился и вдруг неуверенно улыбнулся. По всей видимости, он ожидал, что я буду ругаться, и такая реакция заметно разрядила обстановку.

Завтрак прошёл чудесно. Младшие домашние наперебой рассказывали о событиях, произошедших за время моей вынужденной болезни. Вечер прошёл еще лучше — я с трудом проковыляла в столовую, способную вместить наше огромное семейство, но искренне порадовалась, увидев всех в полном составе.

А как они были рады… Эвен даже есть забывал, то и дело с подозрением поглядывая на меня и стараясь отводить от меня рабочие вопросы, которые так и сыпались со стороны Мии и Анни.

* * *

Меня держали взаперти пять дней. Нет, я не то чтобы жалуюсь. Тут и трехразовое питание, и удобная кровать, и мольберт под рукой. И Волдер…

Наши вечерние разговоры за чашкой кофе становились все более откровенными, более интересными. Мужчина рассказывал о своем прошлом, заставлял меня улыбаться и смеяться, иногда грустить. А я… я кусала язык, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. Стену, которую выстроило мое иномирянское происхождение, сломать было не так просто.

— Наверное, буду я собираться домой, — пробормотала я, вклинившись в веселый рассказ Волдера о том, как они с Жилой воровали яблоки у ворчливого деда с огромной палкой в руках.

— Не торопишься ли ты с событиями? — усмехнулся мужчина, бросая на меня взгляд поверх чашки.

— Да нет, я уже хорошо себя чувствую, — сбивчиво отозвалась в ответ, вставая с кресла. Спальня, которую выделил мне хозяин дома, обросла мебелью за считанные часы. — Надо глянуть, что там творится без меня…

— Но ты бы могла и остаться, — взгляд стал пронзительнее, соблазнительнее. С каким-то подтекстом. Мужчина отставил чашку и поднялся мне навстречу.

Я испуганно облизала резко пересохшие губы.

Та-а-ак! Нет, ну, я женщина взрослая. Искры между нами пробегают. Можно и так, конечно. На еще одну ночь останусь…

А вот мысли в голове забегали перепуганными курами, к которым в курятник запустили лису. К щекам прилила краска, руки обдало жаром, а дыхание перехватило.

— Я… я….

Это все, что я могла выдавить из себя членораздельного.

— …так не могу, — пискнула, когда Волдер оказался слишком уж близко. Я прямо чувствовала его дыхание на своих губах. Ноги подгибались, меня просто тянуло к нему.

Сказала одно, а сама уже почему-то целовала его.

Руки Волдера соскользнули мне на талию, притянули к себе, прижали к груди.

— Так это значит, что ты согласна ко мне переехать? — прошептал он между поцелуями.

А меня будто током ударило.

Я с недоумением посмотрела на графа и вскинула одну бровь:

— Так ты говорил о переезде?

— Да, — он нахмурился. — А ты о чем подумала?

Я бросила многозначительный взгляд в сторону кровати. И залилась краской.

— Эм… — только и смог протянуть Волдер. А потом усмехнулся: — Ты не подумай, я ничего против не имею. Но не могу поступить с тобой так до свадьбы.

— До чего? — я кашлянула и выпучила глаза, глядя на мужчину.

Замуж я пока не собиралась. Вот четко и точно не собиралась. Но когда он слегка отстранился и достал из кармана небольшую бархатную коробочку, у меня сердце забилось где-то в районе горла.

— Я, конечно, хотел это сделать немного не так, — проговорил он, медленно опускаясь на одно колено, — но раз уже зашла речь, то… Ярослава Эйр, станешь ли ты мне женой?

— Да, — выпалила я, моментально забывая все те мысли и принципы, которые готова была отстаивать. Сами слова «нет» или даже «мне надо подумать» испарились из головы. — Но! Но… Перед тем как ты согласишься стать моим мужем, мне есть что тебе рассказать…

Он должен знать, что я не отсюда. Должен до того, как мы начнем планировать и постепенно строить свое будущее.

Однако у графа, кажется, было совершенно другое видение. Потому что он подцепил колечко с большим белым камнем, вытащил из коробки и медленно надел мне на палец. После чего выпрямился, обнял и, перед тем как поцеловать, произнес:

— Оставь все разговоры на потом, Ярослава Митчел. У нас с тобой еще столько времени впереди. Мы все успеем обсудить.

И поцеловал.

Жарко, страстно. Так, что я сама толкнула его в сторону кровати, на ходу расстегивая дрожащими пальцами пуговицы на его рубашке.