Глава 26. Я теряю тебя
Он надеялся напугать меня этим! Ха! Теперь попробуй удержи!
Рок там. Он действительно там. Не воспоминание, не образ, рождённой больной фантазией. Мой демон, мой злой рок, мой фамильяр и мой любимый. Прямо передо мной. Отделённый невесомой границей — границей между жизнью и смертью. Но разве это может остановить отчаянную ведьму?
— Рок!
— Стой, дура!
Первый Тёмный перехватил поперёк пояса, дёрнул назад.
— Рок! Он там! Пусти сейчас же!
Демон держал крепко и наверняка не прилагая к этому никаких усилий. Бейся, царапайся, кричи — ему всё равно.
— И ты действительно считаешь, что он обрадуется, выторговав свою жизнь за твою?
Ясное дело, нет! Я эмоциональная, а не тупая, как пробка. Прекрасно понимаю, что за спасение такой ценой он с удовольствием оторвёт мне голову. Впрочем, я бы сделала на его месте то же самое. И на своём бы сделала. Но нас разделит Завеса. Фамильяр не сможет до меня добраться, так что пусть злится, сколько влезет. Потом. Когда вдохнёт воздух верхнего мира.
Кожу покалывало от близости дурманящего, злого.
«Беги!», — кричал внутренний голос. — «Спасайся, пока не поздно! Он хотел этого, ты же знаешь!».
Я никогда не отличалась смелостью. Безрассудством, неумением думать о последствиях — да. Но не смелостью. Но как же нужен хотя бы в маленький глоток храбрости!
— Какое тебе дело? Завеса насытится. Моя лара горит куда сильнее, чем его. Отпусти!
Он скривился, как от ноющего зуба.
— Ты должна заходиться от ужаса! — встряхнул меня, как игрушку, что никак не желала оживать и разговаривать с капризным мальчишкой. — Трястись от страха перед вечными пытками! Ты, слабая человеческая девчонка! Ты не моя богиня, ты не та, кто не боялся тьмы! Так почему ты не умоляешь о пощаде? Почему не боишься?
— Боюсь, — я перестала вырываться, ответила спокойно и твёрдо: — У меня ноги подгибаются от страха. Так что, спасибо, что придерживаешь. Но иногда страх придаёт людям сил.
Он ослабил хватку. Отступил назад.
— Это твоё решение, ведьма? Лучше вечные пытки в одиночестве, чем жизнь… со мной? Я предлагаю тебе больше, чем предлагал кому-либо. Ты слишком похожа на неё, на мою богиню. На мою Лунную жрицу. Я хочу, чтобы ты напоминала её. Чтобы каждый день смотрела на меня её глазами. Никто не тронет твою лару, никто не обидит тебя. И Рока, когда Завеса выплюнет его, я сделаю твоим верным рабом. Но ты останешься со мной, в темноте.
— Ты согласился на сделку, Тёмный, — я видела в блеске Завесы их обоих: Рока, распятого тьмой, и бессердечного властителя Подземья, который почему-то продолжал медлить. Один мужчина с той стороны, другой — с этой. Спасение одного сулит вечные муки, второй же соблазняет участью, о которой мечтает любое исчадье. Выбор очевиден. — Держи слово.
Он поднял острый подбородок и отстранённо проговорил, будто обращаясь не ко мне, а к огненной воронке в небе.
— Будь ты проклята, ведьма. Проклинаю всех женщин. Я не успокоюсь, пока не скормлю Подземью каждую из вас. Алчных, жадных, самовлюблённых, продающихся за власть. Слабых. Я отдам ему каждую, а потом сожру то, что от вас останется.
— Мама говорила, есть много вредно, — горячая липкая ткань Завесы с готовностью присосалась к ладони. Я надавила ещё немного. — Сдержи обещание, Тёмный. Отпусти его.
Я сделала самый последний шаг. Обдало жаром, каким пышет затухающий костёр: ткань, несущая смерть, пробовала меня на вкус, примеривалась.
— Не смей!
Рок стоял совсем близко. Бледный, исхудавший, измученный. Живой! Я потянулась… но не успела: Завеса, оплела его торс сгустками тьмы и выдернула, как опостылевшую занозу.
— Не смей, не смей, не смей… — он всё повторял и повторял, как ополоумевший. Смотрел на меня и хмурился, как если бы пытался вспомнить. — Не смей, не смей…
Поможет ли мне это мгновение? Знание о том, что Завеса приняла жертву, что Рок выжил? Сохранится ли воспоминание до тех пор, пока я стану такой, как Сели?
— Проживи эту жизнь, — я так и не смогла коснуться его на прощание. — Пожалуйста.
И вот мы снова по две стороны. Но во тьме и безнадёжности я. А он лежит там, снаружи. Прижимается лбом к раскалённой земле, тяжело дышит и с трудом шевелится. Но он там.
А я здесь.
Одна.
В темноте.
Наверное, именно это — главная пытка. Стоишь на самой границе, а мимо проходят те, кому повезло чуточку больше; смотришь, как они уходят и возвращаются. И не можешь пошевелиться.
Чёрный туман окутывал стопы, поднимался к коленям, баюкал. Горячий и мягкий, как пушистый кот. Он мурлыкал, успокаивая, завораживая, обещая покой и тишину. Заполнял глаза, уши, рот. Оглушал и ослеплял, избавляя, защищая от боли, к которой я едва успела подготовиться.
Тьма совсем не страшная. Тьма — это лишь отсутствие света. От Тьмы все ждут страданий и пыток. Но что, если не Тьма — зло. Что, если зло не в Тьме. Зло в людях.
Тьма совсем не страшна.
Страшен тот, кто прячется, укрываясь ею, как одеялом. Оправдывая ею свои желания.
Эта темнота не пустовала.
«Живая», — шёпот лился со всех сторон разом, сворачивался клубками, лился тягучей жижей внизу, по бокам, капал сверху и пачкал волосы. — «Живая. Вкусная. Сла-а-а-а-адкая…».
Бледные руки с обломанными ногтями показались впереди. Показались — и тут же пропали. Чтобы явиться с другой стороны, царапнуть — и снова исчезнуть.
Череп с провалами глазниц мелькнул перед самым носом. Двинул челюстью с иссохшей кожей.
— Мама! — я взвизгнула, размахнулась. Череп улетел в темноту, как детский мячик, и тьма поглотила звук падения.
Тьма не страшная! Тьма — всего лишь пушистый кот!
Я зажмурилась, чтобы не видеть тех, кто прячется в темноте. Тех, кого действительно стоит бояться. Пустых, выжранных друг другом, но голодных.
Всё это время голодала не Завеса. Не она требовала жертвы, не она прожорливо рычала, сотрясая твердыню. Кошмаром её сделали люди. Ведьмы, колдуны, неудачливые демоны. Напуганные, согбенные чувством вины, сжёгшие собственную лару и охотящиеся на тех, в ком ещё горит огонь. Они мучали друг друга, чтобы не мучаться самим. Страшное колесо без начала и конца, пыточный инструмент, который движут сами заключённые.
Честное слово, я собиралась принять участь достойно. Но достоинство, видимо, предпочло остаться с той стороны и не соваться в яму со змеями вслед за сумасшедшей девчонкой.
— Рок! — я бросилась к границе, чтобы налететь на неё с разбегу и упасть подобно разбившейся птице.
«Живая. Живая. Вкус-с-с-сная», — шептали, стучали, шуршали. — «Не убежиш-ш-шь. Не скроеш-ш-ш-шься. Останеш-ш-ш-ш-шься. С нами».
Нет, составлять компанию Первому Тёмному решительно не самая плохая альтернатива! Надо признать, это даже вполне себе заманчиво. У него в кабинете, между прочим, свежие фрукты и огромные булки с румяной корочкой…
Жрица, неужели я так слаба духом?! Почему я не могу умереть достойно, глядя в глаза… или в безглазые черепа своей судьбе? Выбранной, между прочим, добровольно, без давления. Я знала, на что подписываюсь!
Нет, предположим, я знала это не очень хорошо. Лишь представляла абстрактные мучения, над которыми возвышусь я, великодушная и влюблённая женщина.
А вот Рок знал. Он спускался в Подземье, прекрасно понимая, что вновь окажется здесь. Что станет кормом для этих… бледных, ползущих, подтягивающихся на обрубках конечностей. У кого-то не осталось ног. Другие лишились кисти или половины головы. Кто-то посвежее мог похвастаться линялой шевелюрой, а у одного угадывались смоляные косы…
— Томас?
Он не отозвался. Не узнал собственного имени, не поднял единственного уцелевшего глаза. Он тянул костлявые пальцы, вываливал остатки языка и хрипел.
Помоги мне, богиня! Как Рок выдержал это?!
Существ, что когда-то звались людьми, ничто не могло остановить. Они теряли части тел, чавкали, когда я пинала их каблуками, но упрямо двигались вперёд, хоть и заметно трепетали от близости Первого Тёмного.
Я не остановлю их. Порвут, сожрут, разберут на мелкие кусочки и засунут в беззубые рты. Я лишь могу довериться мягкой Тьме, что окутала уже по пояс. Она обещала спокойствие. Забвение. И, кажется, это самое большее, на что я могла рассчитывать.
Я повернулась спиной к голодным существам. Страх никуда не делся, зато теперь за дрожащей пеленой, за зыбкой границей я могла рассмотреть Рока. Это ведь очень много, правда?
Он приходил в себя. Пытался сфокусироваться на ногах мужчины, стоящего рядом. Первый Тёмный не ушёл. Выжидал, скрестив руки на груди, словно наблюдал за бьющейся у окна мошкой.
Рок с явным удивлением нашёл у себя крылья, ощупал рога, недоверчиво подёргал хвост. Рассеянное непонимание медленно перетекло в ужас. Он подскочил, измождённый, снова упал, и попробовал ещё раз, уже осторожнее.
— Триста! — губы шевельнулись, повторяя: — Не смей, не смей, не смей! Нет!
Он бы отправился за мной. Не знаю, пропустила бы Завеса того, кого выторговала на свежую лару. Но Тёмный не стал проверять: сгрёб в охапку рубашку на загривке младшего демона и дёрнул.
— Ну что, младший демон второго порядка, ты всё-таки выполнил задание?
— Да пошёл ты! — совершенно логично ответил Рок, пиная властителя Подземья туда, куда неприятно оказаться пнутым самому мужественному и страшному исчадью, и, едва освободившись, снова устремился к Завесе.
— Рыжуля, я тебя убью! Твоя мама убьёт нас обоих! — воспользовавшись краткой передышкой, он снова пошёл на таран, но Тёмный подставил подножку и позволил демону картинно рухнуть носом в землю.
Элегантно поддёрнул брюки и опустился на корточки:
— Ну что ж, младший демон второго порядка Рок, расскажи, что в тебе такого особенного?
Рок приподнялся, растянул разбитые окровавленные губы и с готовностью предложил:
— Загляни ко мне в штаны и познакомься с этой особенностью лично.
Демонстративно зевнув, Тёмный ещё раз ткнул наглеца в раскалённую почву. Рок успел повернуться щекой, и та, обожжённая, сразу покраснела.
— Зависть — плохое чувство, — прохрипел демон.
— Верно, — Первый двинул козлиной бородкой, прижимая лицо противника чуть сильнее. — А знаешь, чему именно я завидую?
— Моему безграничному обаянию? — пустил Рок кровавый пузырь.
Властитель Подземья за шкирку приподнял подчинённого, внимательно разглядывая. Как будто искал что-то в младшем демоне, пытался рассмотреть — и не видел даже в такой близости. С силой опустил. Снова поднял — и вниз. И ещё раз, с каждым словом усиливая удар:
— Тому, что она всё равно тебя любит!
Рок неуклюже замахнулся и попал в живот Тёмному, но тот и не заметил.
— Наверное, это врождённое, — ещё раз, ещё и ещё. Наверняка бесполезно, но фамильяр продолжал бить, не выясняя, попал или нет.
Ему понадобились все силы, чтобы Тёмный хотя бы покачнулся. Рок хватал раскалённый воздух и никак не мог надышаться. Самый сильный демон Подземья с искренним удивлением вытер разбитый нос и, кажется, сильно обрадовался, что драка всё же состоится.
— Ты ведь понимаешь, мальчик, что я могу испепелить тебя одним щелчком? — для большей убедительности он поднёс соединённые в щепоть пальцы поближе.
— Ну так давай, — подзадорил его Рок. — Или пальчик бо-бо?
Первый Тёмный отпрянул от такой дерзости, но почти сразу понимающе хмыкнул:
— Надеешься поскорее избавиться от чувства вины за её судьбу? Нет, для тебя пытка не закончится быстро. Ты будешь страдать долго, как страдал я…
— Ага, конечно. Считай, уже проникся и пожалел тебя.
Фамильяр зашипел, случайно задев обожжённую щёку, но Тёмный сарказм не оценил, а лишь окончательно взбесился.
— Ты предал, её, обманул. Из-за тебя она мучается в это самое мгновенье… И всё равно смотрит так, как когда-то смотрела моя жрица! Почему ты достоин этой любви? Почему ты — да, а я — нет?! — он перемежал крики затрещинами, хлестал хвостом и оставлял глубокие порезы шипами на крыльях.
— Нет! Ты же обещал! — что толку вопить? Тёмный не услышит ни единого слова, а через считанные секунды мой крик оборвут костлявые чудовища.
Но он, кажется, услышал. Остановился, вгляделся в темноту, там, где стояла я, словно прекрасно видел сквозь Завесу.
— Наверное, ты считаешь, что нельзя нарушать обещания, да, сладкая? — он смачно хрустнул шеей и показал крылья во всём великолепии, одновременно закрываясь от удара напавшего сзади Рока. — Но я не стану держать слово перед той, что пришла от её лица. — Тёмный задрал голову и прокричал в безответное, пышущее пламенем небо. И рёв этот, полный отчаяния, стал рёвом раненого зверя. — Ты первой солгала мне, Лунная жрица! И теперь убью всех, кого посчитаю нужным, — закончил он, переводя взгляд на Рока.
— Это дело тяжёлое, — сочувственно причмокнул Рок. — С твоим характером придётся вообще всех порешать, иначе комплексы не победить…
— Значит, я убью всех! — не понял сарказма властититель.
Они сошлись. Младший демон второго порядка, вооружённый чувством юмора, безграничным эго и привлекательной задницей. И Первый Тёмный, хозяин Подземья, сильнейший демон из ныне живущих.
Я, не глядя, отбрыкнулась от уродца, попытавшегося вгрызться в пятку, и прильнула к Завесе. Не для того меня мама растила… ой, не для того я собой жертвовала, чтобы этого поганца прибили сразу же после спасения. Вперёд, Рок! Повесели свою женщину, пока она ещё способна веселиться!
— Давай! — я торжествующе завопила, когда он удачно пропустил первую атаку над головой и задел противника под колено украшенным цепями остроносым ботинком. О, так вот для чего служит эта обувь! Нет, ну, если так подумать, то вполне функционально. Я бы и себе похожие завела.
А вот кричала я зря. Пленники Завесы двигались медленно, мешая друг другу. В смраде смерти они не сразу учуяли живого человека. А вот громкий звук привлёк их сходу. Десятки, сотни оголодавших тварей и одна-единственная сладкая ведьма.
Мамочки!
Демоны не бежали, не прыгали — парили над раскалённой землёй, едва касаясь её, чтобы снова сменить траекторию и запутать врага обманным движением. Я видела драки мальчишек. Они бездумно выкидывали вперёд кулаки, подчас больше жмурясь, чем наблюдая за оппонентом. Исчадья сражались не так. Танцевали, кружили, и танец этот звался смертью.
Безоружные, они пускали в ход крылья и зубы, оставляющие глубокие бардовые полосы. Рок качался от усталости, выпитый, истерзанный монстрами Завесы. Куда медленнее, чем здоровый сытый Тёмный, он, как на пружине, взлетал ввысь, переворачивался, закрываясь тонкими крыльями от шипов, перебирал в воздухе ногами, якобы пытаясь удержать равновесие, и бил оттуда, откуда и не ждал неприятель. Слабый, исхудавший, Рок выглядел беззащитным аристократом рядом с широкоплечим высоким Тёмным. Тонкие запястья грозили треснуть, как фарфоровые, каждый раз, как он наносил удар.
Но разве может простой демон тягаться с властителем Подземья? С тем, один вид, один запах которого заставляет бледных тварей прятаться подальше? Тех самых, что, гонимые голодом и жадностью рвались ко мне, царапали, хватали и тянули за собой. А я старалась прилипнуть к туманной границе, лишь бы убедиться, что Рок сумел спастись.
— Ты слаб, младший демон, — Тёмный не закрывался, лениво уворачиваясь лишь для того, чтобы противник, по-кошачьи приземляясь, шатался всё сильнее, обжигался больнее, двигался медленнее. Изнурял, играл с ним, наслаждаясь зрелищем и позволяя напоследок полюбоваться той, что стояла совсем близко, но ничем не могла помочь.
— А ты козёл, — мой демон вытер предплечьем выступивший на лбу пот, откинул назад спутавшиеся волосы и добавил: — Разнорогий.
Хотелось засмеяться: фамильяр тоже не оставил без внимания позорную особенность Тёмного. Но для смеха нужны силы. А осталось их совсем немного и только на что-то одно: либо вопить, отбиваясь от монстров за спиной, либо делать вид, что всё это кошмар, а реальность там, где сражаются два мужчины, один из которых обязательно должен выжить. И, если он не окажется достаточно расторопен и сообразителен, чтобы задать стрекача, я оторву ему уши. А потом засушу и повешу на стену в назидание. Не знаю, как, но сделаю. И эта мысль оказалась куда ярче, чем всякие мечты о счастливой старости, внуках и будущем, которое я дарю Року в обмен на собственную жизнь.
— Спасайся, придурок! — мама не одобрила бы ругань. Мама нацелилась бы на мои уши, чтобы добавить их в коллекцию к демонским.
Он сражался. Не дрался, как обиженный подросток или ревнивый парнишка, не суетился, как захмелевший мужик, защищающий от прохожих тощий кошель. Демон сражался и это было прекрасно.
Когда Тёмному надоело шутить, стало ясно, что у фамильяра нет ни единого шанса. Кот льва, мальчишка с деревянным мечом старого опытного воина победили бы скорее. Первый Тёмный не собирался драться честно: он наигрался.
Властитель Подземья сомкнул ладони, опустил голову и… улыбнулся.
— Признаёшь поражение? — Рок незаметно огляделся в поисках хоть какого-то оружия, но не обнаружил ничего. Как бы ему пригодилась ведьма!
— Аплодирую твоей наглости, — когда он развёл руки, между ними сиял сгусток пламени, словно вырезанный из горящего неба. — Твоё упрямство заслужило тебе достойную смерть.
Рок не преминул изящно раскланяться:
— Считай это моей сверхспособностью.
— Моя получше, — Тёмный обнажил меч целиком. Огромный, наверняка безумно тяжёлый. Клинок, который не сумел бы удержать ни один смертный.
Кажется, я отсюда услышала, как фамильяр нервно сглотнул слюну:
— Уделал, — признал он. — Игрушки у тебя что надо, — показал зубы, согнул колени. — Но любая женщина тебе скажет, что главное не размер, а умение пользоваться.
И сиганул на острие меча, явно пытаясь самоубиться мне назло.
Чтобы финал получился достаточно трагичным, в это самое мгновение, кто-то прыгнул мне на спину, завалил назад. Мягкая чёрная перина окутала, всколыхнулась дымными кольцами, застилая остатки света, что падал с той стороны Завесы.
Вот и всё, Триста. Нужно было слушать маму и не связываться с мужчинами. Вообще никогда.
Горло пронзила резь. Другая, в плече, вторила ей. Кожу делили на лоскутки: тысячи невидимых бледных пиявок присасывались, впивались тупыми зубами и ногтями, надеясь отхватить кусок и скрыться, пока не попали под раздачу…
И только темнота успокаивала, гладила по щекам, усыпляла и пела тишиной.
Не бойся. Тьма — не страшная. Тьма — это покой. Ты заслужила его, милая.
Вспышка полоснула сверху вниз, разрезая мрак. Бледные голодные существа бросились в стороны, пытаясь укрыться в тени, завизжали. Бесчеловечно, высоко, тонко. Кажется, сам воздух кричал, грозя разрушить, порвать в клочья все заслоны на пути.
Что-то тяжёлое упало сверху и тут же вскочило, потянув меня за собой.
— Рыжуля, ты совсем рехнулась?! — Рок с трудом мог перекричать ор, передающийся от одного монстра к другому, сотрясающий Подземье, бьющийся в темноте в попытке вырваться.
Долгие годы он не признавался, что случилось. Я спрашивала, много раз выясняла, как он победил Первого Тёмного. А фамильяр лишь эффектно откидывал волосы назад, упирал руку в бедро и заявлял:
— А ты сомневалась, что я настолько хорош?
Не сомневалась. Ни секунды не сомневалась, что он великолепен, с того самого дня, как впервые увидела этого самовлюблённого позёра. Но победить Первого Тёмного? Скорее Року сопутствовала удача, а не сверхъестественная ловкость, как он сам утверждал.
Стоило обнять его так крепко, как вообще может женщина обнять мужчину. Целовать, благодарить и просить прощения. Но я предпочла направить неумелый удар ему в живот.
— Вижу, что рехнулась, — сам себе хрипло ответил демон, сгибаясь пополам.
— Я рехнулась?! Я?! Ты обещал, что не сделаешь мне больно! Ты обещал!
— Так я и не сделал, — обиделся фамильяр, не забывая упрямо тянуть меня к свету. — Я пытался защитить тебя от всего этого, ненормальная! Чтобы никто не обидел!
— Ты меня обидел! Ты! Думаешь, разбить сердце — не больно?! Да лучше бы ты мне ногу сломал!
— И сломаю, — серьёзно пригрозил он, — если не поторопишься.
Что ты мне сломаешь?! Я замахнулась ещё раз, но попытка повторить приём не удалась: Рок перехватил кулак и торопливо подтолкнул к зияющей и горящей пламенем ране в теле Завесы. Ополоумев, я упиралась, колотила его и судорожно цеплялась за густую темноту до тех пор, пока один из бледных монстров не ответил из неё крепким рукопожатием. Я вырвалась и уже добровольно бросилась к выходу.
Прорезанная огненным мечом Завеса привлекла не только нас.
Мертвецы тянулись со всех сторон бесконечной вереницей. Он выли, рычали, слепо шарили беспалыми культями, хватали и тормозили друг друга. Шанс вырваться на волю не предоставляется дважды. И они намеревались им воспользоваться.
Рок поторопил меня, не забыв шлёпнуть пониже спины, но замешкался сам, отбиваясь от самых активных тварей. Один улетел влево, второй от взмаха крыла упал на месте и надолго замер, третий, с остатками смоляных кос, впился зубами чуть выше ботинка, и Рок с большим удовольствием поддал ему пяткой.
— Не бей его! — я остановилась в проходе, не желая спасаться в одиночку. — Это Томас! Он свой!
— Договорились, — демон стряхнул с руки чью-то живущую отдельной жизнью челюсть и саркастично кивнул: — Ты говоришь, кто здесь свой, и я его пропускаю.
Я беспомощно выглянула на тропу, чтобы с явным неудовольствием обнаружить там Первого Тёмного. Причём практически невредимого. Он старательно махал мечом, отбиваясь от вырвавшихся на свободу существ, сжигал самых быстрых, но смертоносные щелчки теперь выглядели жалко, а не устрашающе. Завеса оказалась изрезана огненным лезвием вдоль и поперёк: два демона, узкая тропинка и оружие, сотканное из чистейшей магии, способное уничтожить всё на своём пути… Плохое, очень плохое сочетание.
Твари больше не боялись Первого Тёмного. Свобода, смрадный воздух Подземья, столь прекрасный в сравнении с налитой пытками тьмой… Они опьянели от возможности спастись. Сошли с ума, раздирали, увеличивали огненные раны и выбирались на волю, опаляя остатки тел, равнодушных к боли. Ничто не могло остановить слепых, глухих, обезумевших существ, способных только жрать. И Первый Тёмный с сильнейшим оружием в руках — тоже.
— Как отличить своих от не своих?! — я потянула Рока за пояс, пока его не отрезали от спасительного выхода.
— Вот те, которые страшные и нападают, — не свои, — мгновенно отозвался демон.
— Так они все нападают!
— Ну вот, кири, ты начинаешь понимать систему.
— Вы действительно считаете, что спасёте хоть кого-то? Что спасёте себя? — Первый Тёмный брезгливо освободил меч от нанизанного на него белёсого тела. — Вы позволили вырваться на свободу Тьме! Дали волю чудовищам, которых не видел этот мир!
— Они не чудовища! — выбравшись из-за Завесы, я прижалась к Року. Толпы «не чудовищ» грозили увлечь за собой, утопить, как бурная река. Они выползали, тряслись и стонали, спешили убраться с тропы и оказаться как можно дальше от места, что держало их в плену. — Они люди! Они все когда-то были людьми!
Но на людей воющие, голодные существа походили меньше всего.
— Кири, — Рок как-то нехорошо, слишком крепко, слишком порывисто прижал меня к груди, не давая смотреть по сторонам. — Кажется, он прав. Мы и правда натворили дел…
Они хлестали бесконечным потоком. Тысячи и тысячи потерявших человеческий облик, привыкших уничтожать всё живое существ.
Фамильяр отбивался кулаками и крыльями, всё чаще припадая на левую ногу с чернеющем ожогом от меча Тёмного. На сколько его хватит? На минуту? На две?
— Ты должен был уйти! — отвлекать демона точно не стоило. Возможно, с его защитой мы продержались бы на несколько мгновений дольше. А несколько мгновений с любимым, когда вы уже попрощались навсегда, — это вечность. — Должен был спасаться!
— Это примерно как ты должна была возненавидеть меня и влюбиться в кого-нибудь другого?!
— Я не говорила, что люблю тебя!
— А я и не спрашивал! Я поставил тебя перед фактом! — крылья демона развернулись с громким хлопком, отбросив сразу четырёх мертвецов. Рок зло, требовательно поцеловал меня и отпустил, не дожидаясь ответа. — Теперь оба сдохнем, но хоть с поцелуйным клише на фоне битвы разобрались!
Битвой происходящее не решился бы назвать самый закоренелый оптимист. Твари не просто брали большинством: они уже победили и занимали новые владения. Ломали ворота к резиденции, расползались, пробовали на зуб всё, что попадалось на пути, не глядя, лежит ли оно недвижимо или пытается с воплями убежать. Издалека донёсся крик. Донёсся — и тут же затих, захлебнулся в рычании не способных насытиться зверей.
Даже зажмурившись я продолжала видеть их: неотвратимых, голодных…
— Не верю! Они одумаются, придут в себя, как ты пришёл! Им просто нужно время. Они же люди, в конце концов!
— Люди? — Первый Тёмный отвоевал себе последний пятачок земли. Стоило сунуться к нему одному из монстров, он тут же попадал под лезвие меча. — Ты называешь их людьми, жрица? Думаешь, они уничтожат Подземье, а ты, наконец, освободишься от меня?
— Кири, как давно ты знакома с Тёмным? — подозрительно уточнил Рок. Нашёл же время для ревности!
— Я не жрица! — вряд ли демона образумят сердито сдвинутые брови, но попытка не пытка. — Я не та женщина, которую ты любил! Не та, что бросила тебя! Я не Лунная жрица!
Он опустил клинок. Твари, почуяв слабину, тут же бросились на бывшего хозяина Подземья, но он, казалось, не замечает нападающих.
— Ты права, — покорно согласился демон. — Ты не она. Убив тебя, я оскорблю её, брошу вызов. Но, обнимая своего солнечного бога, она и не заметит сгустившейся тьмы. Значит, я заставлю Лунную жрицу вспомнить, кто был её первым мужем! Ты назвала этих голодных тварей людьми? Так пусть они отправляются туда, где место людям!
Огненный меч взметнулся в последний раз. Двумя руками, словно оружие вдруг невыносимо потяжелело, Первый Тёмный направил его верх, развернул крылья и взлетел.
Лезвие разделило низкое небо надвое, как прогнившую ткань. Дождь из искр звёздами посыпался вниз, раня смертоносное войско, прожигая дыры в Завесе, превращая в пепел Подземье. Последний Звездопад.
Первый Тёмный парил карающим богом, уничтожая то, что сам же создал, убивая собственное творение, лишая магии, текущей из-за Завесы.
Огненная воронка взорвалась дымом, зачадила. Демон завис перед пуповиной, уходящей вниз. Чёрное сердце Подземья, источник, питающий ведьм на земле и терзающий тех, кто оказался внизу. Он зарождался здесь и существовал лишь для того, чтобы не дать себе умереть. Магия, родившая Подземье, делающая Первого демона всесильным. Магия… которую Первый Тёмный уничтожил уверенным росчерком меча.
— Кири, — Рок пробивался к дому, надеясь укрыться за его стенами, но те, лишённые колдовской поддержки, пошли трещинами, осыпались, точно постарели на тысячелетия. Удалось лишь отгородиться здоровенной доской, отвалившейся от ворот. — Кажется, теперь у нас проблемы.
Первый Тёмный метался меж ошмётками огня, не веря, смотрел на сотворённое. Вот сейчас он рассмеётся и улетит, оставив нас, глупых слабаков, бросивших вызов богу, умирать.
— Если для того, чтобы уничтожить твой мир, придётся погибнуть моему, — грозил небу, пытаясь докричаться до той, что давно его не слышала. — То так тому и быть!
Сложил ослабевшие, ставшие прозрачными крылья и камнем рухнул вниз, в самую гущу мертвецов.
— Нет!
— Кири, ты ему уже ничем не поможешь!
— Может я и не собиралась, — соврала я. — Может я хотела сама его добить! — слёзы катились вопреки сказанному. Чужие слёзы, которым не место в моих глазах. Но сердце всё равно рвалось на части.
— Учитывая, что ждёт нас дальше, он выбрал лёгкую участь…
Мертвецы больше не нападали, не пытались проломить наше сомнительное укрытие. Они нашли нечто куда более интересное — выход из рассыпающегося в пепел Подземья. Казалось, от реальности, как отсыревшая штукатурка, отваливаются куски. А за ними дышал жизнью и красками верхний мир. Зачем довольствоваться одной напуганной парочкой, когда есть целый город. Город живых. Вкусных. Сладких.
— Они прорвутся наверх?!
— Завеса распадается. Она больше не удержит их. А Тёмный уничтожил источник магии Подземья. Оно вот-вот перестанет существовать и тогда все, кого заключили здесь, окажутся в твоём мире. Мне жаль, Триста. Мне правда очень жаль, но нам это не остановить.
Слова не желали выталкиваться из горла:
— Они окажутся наверху? В Ниволи? Они съедят… они убьют Литу? Нико? Тита? Маму с папой и Вениамина?
— Не хочу тебя расстраивать раньше времени, — фамильяр укрыл крыльями, чтобы защитить от сыплющихся сверху искр. — Но они убьют вообще всех.
— Это я виновата… Это моя вина…
— Кири, уймись. Мы тоже умрём, если тебя это утешит. Причём, скорее всего, первыми.
— Точно! — я радостно подпрыгнула, что, наверное, выглядело крайне жутко. По крайней мере, достаточно жутко для того, чтобы демон потерял дар речи. — Мы всё равно умрём, Рок! Подземье рушится! Если это случится раньше, чем твари… мертвецы выберутся на свободу, они не доберутся до живых! Мы спасём город!
— Кири, мне не нравится твой тон…
— Мы сможем, я уверена! Подземье вот-вот исчезнет, его просто нужно подтолкнуть, ускорить то, что и так происходит…
— Триста, — он встряхнул меня и гаркнул так, что монстры замерли и удивлённо на нас обернулись. — Ты не станешь этого делать!
Позволив протрясти себя в попытке выбить безрассудство, я, наконец, ответила. Спокойно, без криков и слёз:
— У нас нет выбора, Рок. Мы умрём, ты сам сказал. Так почему бы не совершить что-то хорошее напоследок? — я посмотрела вокруг. На страдающих, забывших, кто они такие, людей. Тяжело вздохнула: — Что-то относительно хорошее…
— Нет.
— Да. Я видела, на что способно заклятье Крика. И я читала про него, хоть ты и запретил. Уверена, что справлюсь.
Он закрыл лицо. А когда снова посмотрел на меня, был не похож на себя прежнего. Где бравада, вечная уверенность и ехидная ухмылочка? Почему этот хвастливый демон вдруг превратился в потерянного человека?
— Я не сомневаюсь, что ты справишься, Триста. Я боюсь этого.
Я погладила его по щеке, даря всю нежность, которую копила в себе долгие годы. Мы оба понимали, что слишком поздно, чтобы передумать.
— Я люблю тебя, Рок. И я буду очень рада, если ты сумеешь… Если хотя бы попытаешься спасти.
Он коснулся губами моего запястья.
— И не подумаю.
— Знаю. Поэтому очень надеюсь, что ты простишь меня. Демоны всегда лгут, так?
— Кири…
— Возможно это тебя удивит, но люди иногда тоже, — я призвала остатки той магии, что связывала нас. — Пока этот день не истёк, пока договор ещё действует… Прости. Но я приказываю тебе, фамильяр, спастись. Ты должен бежать так быстро, как только сможешь. Должен оказаться на поверхности до того, как заклятье сработает. Я приказываю тебе Рок.
— Нет! — он сопротивлялся. Он правда сопротивлялся, как мог. Мышцы буграми вздувались под кожей, не желая повиноваться. — Я лучше сдохну!
И тогда я разрыдалась по-настоящему. Вытерла рукавом наверняка очень неприглядную гримасу. Продолжила дрожащим голосом:
— И ещё я приказываю тебе, фамильяр… Приказываю… больше… больше не любить меня. Будь свободен и жив. Пожалуйста…
— Не-е-е-ет! Нет, Триста, нет!
Невидимая нить, связывающая нас, оборвалась. Сердце словно освободилось от пут, стало невероятно лёгким, парящим… одиноким.
Я отвернулась, не способная больше смотреть на него. Люди лгут не реже демонов, Рок.
Теперь меня уже ничто не сдержит.
Лунная жрица! Я никогда не была хорошим человеком. Приземлённая, эгоистичная, самовлюблённая… Никогда не была достойна света, отказалась от тебя, предпочтя собственное счастье благословению богини. Знаю, что ты не слышишь меня. Да и смотрела ли ты когда-то вниз, на чёрное Подземье? Но прошу, если последние слова той, что всегда в тебя верила, что-то значат… Прошу, пусть у меня получится!
Я никогда не была хорошим человеком. Но очень не хотела стать плохим. Надеюсь, этого достаточно.
Пальцы потянули в стороны невидимую ленту. С усилием, словно тянули не воздух, а струну. Хватит ли остатков магии Подземья? Сработает ли заклинание? Уничтожит ли место, где само зародилось? Хватит ли у меня сил и… смелости сделать это?
Бледные существа рвались наружу. Они, одинокие и пустые, хотели есть. Они не заслужили всего, что с ними стало. Никто не заслужил.
Хватит боли. Хватит страданий, хватит криков!
Я схлопнула ладони и прокричала тишиной.
Никто не заслужил мучений, каким бы чудовищем не сделали его вечные пытки. Вы все заслужили покой, тишину. Темноту.
Магия Подземья ни за что бы не помогла. Заклятье Крика стало бы напрасной жертвой глупой влюблённой ведьмы, которая прогнала свой личный источник — своего фамильяра. Я бы ни за что не справилась одна, но… разве я осталась одна? Разве Лунный луч не может мелькнуть самой чёрной ночью крошечным свечным огоньком? Огоньком, который вспыхивает не из чужих страданий, а из надежды. Огоньком, который горит внутри сердца, а не в мрачном небе Подземья.
Лара засияла серебром. Ровным, спокойным светом. Сосуд разлетелся на куски, не способный сдержать содержимое, позволил лунной магии выплеснуться, разлиться по телу, наполнить жилы, добежать до кончиков пальцев и превратить неумелую смешную ведьму в живой факел.
Не слепящее, не обжигающее сияние, а лишь серебряный прохладный свет, поднялся от земли в небо и соединил одно с другим.
А где есть свет, есть и тьма. Не соперничающие друг с другом, не борющиеся. А старые друзья, соскучившиеся, наконец слившиеся в единое целое.
Столб света сузился до крошечной нити и исчез.
Тьма родилась у самых ног. Взошла ростками чёрных трав. Всколыхнулась и расползлась в стороны, обволакивая Подземье, заслоняя мягким крылом.
Тьма укутывала, обнимала, успокаивала и баюкала. Тьма дарила забвение и спокойствие.
Всё хорошо, милая. Теперь всё хорошо. Теперь тихо и тепло…
Когда Подземье целиком погрузилось во тьму, я пошатнулась и, наверное, упала. Но уже не осталось ни земли, ни неба, чтобы понять, куда. Осталась лишь темнота. Она качала на мягких волнах, успокаивала.
Темнота совсем не страшная. Темнота — это лишь отсутствие света. И, наверное, пора закрыть глаза и уснуть.
— Ты правда надеялась избавиться от меня так легко, рыжуля?
Ну вот! А я только собралась поспать…
— Вставай сейчас же, кири… То есть, больше не кири. За такую выходку тебя не мешало бы хорошенько отшлёпать!
Я повернулась на бок в попытке спрятаться от настойчивого голоса и не менее настойчивых шлепков: говорящий не преминул сразу привести угрозу в исполнение.
Вспомнила! Я же только что…
— Мама меня убьёт!4f7b7c
— Я тебя убью, — пообещал Рок. — Приказать мне больше не любить? Ты как додумалась вообще?!
Он помог подняться. Вокруг всё ещё царила темнота, но теперь, когда уверенные руки демона поддерживали меня за локти, она почему-то перестала казаться одинокой.
— А что мне оставалось делать? Так у тебя появился хоть какой-то шанс спастись!
— И свихнуться чуть позже, когда пойму, что произошло, — с готовностью закончил Рок.
— А что произошло? Почему ты не послушался приказа?
Не разглядеть ни вздёрнутых бровей, ни ухмылки. Лишь фиолетовые глаза изредка мерцали во тьме, но свет этот больше не напоминал листья дерева мёртвых. Теперь он больше походил на отблеск луны в водной глади.
— Приказ уйти, вообще-то, сработал, — судя по звуку, демон почесал рог. — А вот когда ты приказала перестать любить…
— Что? Что случилось? — я прокашлялась. — Рок, если ты хотел погладить меня по щеке, то она намного выше.
— А я знаю, — не смутился мужчина. — К щеке я чуть позже перейду.
— Не увиливай. Почему приказ не сработал?
Он хмыкнул, вложив в звук невиданное самолюбование:
— Ну, тут два варианта, рыжуля. Либо ты не умеешь считать, и тридцать три дня истекли до того, как ты произнесла свою самоубийственную речь, либо…
— Либо?
— Либо я люблю тебя сверх предусмотренного соглашением.
Хорошо, что он не мог рассмотреть, что мои скулы сравнялись по цвету с волосами. Или демоны всё же достаточно хорошо видят в темноте?
— Пойдём, кири, — кажется, всё-таки достаточно хорошо. — Придётся пожаловаться Брид на твоё поведение и потребовать домашний арест. Я, так и быть, составлю тебе компанию.
— Куда? Вокруг ничего нет. Подземье уничтожено и выход в верхний мир вместе с ним.
Наверняка он поскрёб подбородок и игриво упёр руку в бедро:
— А что, длительная прогулка с таким кавалером, как я — худшая альтернатива забвению? Ты призналась мне в любви, Рыжуля. Теперь придётся расхлёбывать последствия.
— С чего это вдруг?
— С того, что всё это время романтика во мне душила только боязнь остаться без взаимности.
Пальцы переплелись. Горячие — его. Успокаивающе прохладные — мои. Жар и прохлада, тьма и свет. Будто так и должно было быть всегда.
И тогда что-то произошло. Ровный свет не прорезал тьму, а явился ей с достоинством и радостью. Словно пушистый кот устроился под одеялом.
Свет появился бесконечно далеко. Неуверенный, опасливый. Но потом поднялся выше, принимая знакомые очертания, обволакивая лучами разрушенное Подземье. Подземье, которое родилось на месте уничтоженного царства боли.
— Это же луна!
Это и правда она. Луна, наконец, светила в чёрном небе. На своём месте. Лунная жрица, богиня ночи вернулась домой, чтобы новая магия заняла место прежней. Магия без унизительных договоров и хитрых демонов, без лжи и ненависти. Лишь свет во тьме.
Я никогда не была хорошим человеком. Но очень не хотела стать плохим.
Достаточно ли этого?
Демон крепко сжимал мои пальцы, и я стискивала его в ответ. Лунные лучи сплетались в тонкую тропинку, ведущую к горизонту.
Для нас — достаточно.