Глава 8. Плата за чудо

С чего это мне нельзя сегодня появляться в лавке? Послушной девочкой я оставалась добрых два десятка лет, теперь я сильная, уверенная и упрямая ведьма. И да, ещё до ужаса боязно попасться маме на глаза и получить трёпку за несанкционированную ночную прогулку. Так что, прятаться в магазинчике, делая вид, что с головой нырнула в работу, куда как безопаснее.

Рок шагал чуть поодаль, демонстративно дуясь, но всё равно не отставая. Ему от мамы прилетело больше, да так дураку, собственно, и надо. Пялился на чужие си… То есть, затащил меня в грязищу и холодину, вовремя вернуться домой не дал. Сама бы добавила оплеуху, но, полагаю, мне это так просто с рук не сойдёт

— Будешь злиться до вечера? — как можно равнодушнее, не оглядываясь, спросила я в пространство.

— Неплохой план, — ответил Рок тем же тоном.

— Ты меня подставил!

— А ты подставила меня. Примерно так и складываются отношения у взрослых людей, кири. Отвыкай от наивности.

Нет уж, отвечать на подобный выпад — ниже моего достоинства. Я лишь звонче принялась стучать каблучками по мостовой, представляя, что втаптываю в землю эту поганую самодовольную ухмылочку.

— Вот чтоб ещё раз ему поверила…

— Чтоб ещё раз попытался её порадовать… А это что такое?

Пока я зло пинала камешки по дороге и незаметно проверяла, насколько виновато демон пялится в мою спину, его внимание привлекло кое-что более интересное.

У магазинчика нас ждало столпотворение. Люди заглядывали в окна лавки в надежде рассмотреть, есть ли кто внутри, колотили в двери, кто-то пытался влезть на крышу. Тётки в задних рядах обеспокоенно перешёптывались, раздувая ноздри, рассказывали друг дружке какие-то ужасы, и активно жестикулировали. Занявшие места поближе ко входу мужики смущённо топтались на месте, стискивая потными ручонками шапки. Детишки носились рядом, гоняя улюлюкающую чумазую девочку, скачущую на метле с воплем «я тоже ведьма!» до тех пор, пока кто-то не поймал отъявленную колдунью за ухо и не задал трёпку.

Я остановилась на кромке толпы, не решаясь нырнуть.

— По ходу, жечь тебя пришли, кири, — Рок выжидательно сложил руки на груди. — И как ты думаешь с этим справляться без моих ценных указаний?

Огрызнулась:

— Да уж справлюсь! Твои советы пока до добра не доводили.

— Кири, я же…

— Ты же демон, — закончила я его любимую фразу, — тебе полагается давать плохие советы.

Кажется, Агата, чтоб её, действительно права.

Он удовлетворённо кивнул:

— Начинаешь понимать, что к чему.

Толстопузый мужичок, тщетно пытающийся пробиться в первые ряды, заметил нас первым.

— Вот же она! Ведьма! — радостно заголосил он.

Под тяжёлыми взглядами вдруг подумалось, что стоило всё же послушать маму. Здесь явно творилось что-то нехорошее, а что именно, не было желания узнавать. Я попятилась, а Рок, напротив, подвинулся вперёд, нехорошо посматривая на окруживших нас людей. Я размяла пальцы. Заклинания, способные помочь, путались в голове и превращались в бессвязные обрывки текста, но это же обычные работяги: их испугают и простенькие искры из ладоней.

Я приподняла руку и… её тут же схватил и активно затряс толстячок:

— Кири ведьма! Очень, очень приятно! Моё имя Идо, вы не могли бы помочь?

— Эй, куда?! — протолкался волосатый мужик с молотом через плечо, но вместо того, чтобы начать сносить им головы, оттолкнул с дороги толстячка и сам завладел моей рукой, сжимая её удивительно осторожно: — Я дольше стоял, понял? Кири ведьма, я бы к вам не обратился просто так…

— Кажется, драка отменяется, — прокомментировал Рок, но оценив, двух низкорослых баб, начавших выдирать одна другой волосы в попытке рассмотреть виновницу сборища, добавил: — Или переносится.

— Вы что, на меня поглазеть пришли? — я вывернула руку и к своему позору стиснула пальцы фамильяра, мгновенно забыв про утреннюю ссору.

Ответил волосатый, тяжело опуская молот на землю и подпирая его стопой:

— Ну чего ж сразу поглазеть… Не знаю, как у остальных, а у меня дело важное. И не подумайте, кири ведьма, деньги тоже имеются!

— Рок, — шёпот получился едва слышным. Пришлось прокашляться и повторить: — Рок, что мне делать?

Демон ободряюще коснулся запястья, но ухмыльнулся не менее ехидно, чем всегда:

— Что, уже понадобились советы?

Я отдёрнула ладонь от его цепких пальцев:

— Вот ещё! Прекрасно справлюсь и сама.

— Да неужели? — он приподнял бровь, но от дальнейших комментариев воздержался, лишь властным движением крыльев заставил толпу расступиться, создавая живой коридор, и жестом пригласил меня в лавку.

На пороге я остановилась, прочистила горло и как можно увереннее объявила:

— Все услуги платные. Просителей впускаю по одному. Нарушителей сжигаю на месте.

Демон наклонился к уху:

— Сжечь у тебя магии не хватит.

— Зато хватит огненных палочек и терпения, — я вынула из кармана и сунула ему под нос коробок.

Такого ажиотажа маленький магазинчик травницы не видел с эпидемии беготной болезни позапрошлым летом. Болезнь, как выяснилось, вызвал ученик лекаря, сдуру помывший в городском фонтане пробирки. Характеризовалась зараза срочной необходимостью на всех порах спешить домой, едва испив прохладной манящей водички, и находиться в небольшом закрытом помещении весьма продолжительное время. Лето было жарким, вода в фонтане — вкусной. Отпробовать её успели почти все, посему и спрос на укрепляющие желудок травы взвился до небес. Когда ученика лекаря и самого старика закончили прилюдно порицать и требовать отхлебнуть той самой целебной влаги, я принесла к их дверям корзину с цветами. За столь удачный заработок нужно благодарить. Но удачным его я считала лишь до тех пор, пока не записалась в ведьмы.

Для начала, те же отвары, что стоили две мелких монеты у простой девушки, у ведьмы покупали за пригоршню.

— А это точно от зуба поможет? — раздутая щека клиента шевелилась отдельно от лица и создавала впечатление, что ему уже не поможет вообще ничего. — Может, заклинание какое прочтёте?

Я покорно подносила склянку к губам, шептала в неё: «чтоб тебя!» и отдавала товар, цена которого мгновенно возрастала в разы. Определённо, зваться ведьмой становилось всё более выгодно.

Вырезать фурункул, придумать капли, чтоб собака не скулила (бедное животное занозило лапу и подвывало совсем уж непотребно, когда ему не дали отлежаться, а притащили на лечение), плюнуть в глаз от ячменя (слюна колдуньи всяко целебнее и менее ядовита, чем у жены).

Особо дотошные отказывались брать готовые отвары.

— Вы, кири ведьма, уж простите, но те зелья готовились, пока вы ещё в обычных девках ходили. Магии в них ну не капелюшечки!

Рок с серьёзным видом притащил из кладовки прохудившийся котёл, который всё руки не доходили выбросить и, сдерживая злорадный смех, поддержал придирчивую тётку, брезгливо приподнимающую юбку:

— Полностью согласен! Кири, вот твой колдовской котёл. Зелье нужно варить при клиенте, как же ещё? Индивидуальный подход! — поднял он палец вверх и по привычке запрыгнул на стол, наблюдая за развитием действа.

Я нехотя, но терпеливо улыбаясь, разожгла горелку, пристроила котёл так, чтобы прохудившаяся сторона оказалась повыше, и честно один в один повторила рецепт. Хотя, признаться, не совсем один в одни. Когда въедливая дамочка, поджимая губки, оценила жижу и недовольно поинтересовалась: «И это всё? А как же секретные колдовские ингредиенты?», я не удержалась и плюнула в отвар.

— Вот теперь всё, — и хмуро воткнула пробку в горлышко.

— Совсем другое дело! — вопреки ожиданиям, тётка оставила вдвое больше оговорённого и удалилась, баюкая бутылёк в руках, как великую ценность.

Устало запрыгнув на стол рядом с демоном, я уронила голову на руки и простонала:

— Чего им надо от меня? Продаю те же самые травы! А они ломятся и смотрят как на диковинку…

Демон задумался, но всё же небрежно приобнял и похлопал по спине:

— Расслабься, кири. Люди — идиоты. Они не лекарства покупают, они покупают надежду на то, что ты решишь их проблемы.

Я подняла на него глаза:

— Но я же не решу! А они надеются!

— Ну, всякий волен верить в то, что ему нравится. Так почему ты не можешь на этом немного заработать?

Я отстранилась:

— Потому что это обман, Рок. Понимаешь? Они хотят купить чудо, но у меня его нет. Я не торгую чудесами!

— Разве?

— Нет, — я замотала головой, — точно нет. Я бы знала. Чувствовала бы.

Демон пожал плечами, явно не понимая, откуда, собственно, метания:

— Ведьма должна заботиться о себе. Ты должна заботиться о себе и поменьше думать о других, кири.

— А если я не хочу заботиться только о себе?

Он материализовал крылья, развернул, демонстрируя во всей красе и заговорщицки сообщил:

— Если попробуешь, — понравится. Поверь.

Поверь… Верить ему хотелось меньше всего. Проклятая Агата! После её дурацкого напутствия каждое слово, каждый жест демона казался частью хитрого плана. Нет уж, я и своей головой думать умею.

— Триста, какой же красавицей ты стала! — в дверь без стука зашла неуклюжая, надутая, словно пузырь, женщина.

— Лита, мы виделись с вами пару дней назад, — напомнила я соседке.

Заглядывала она и правда нередко. А после шумной истории с Антуаном и вовсе зачастила: шутка ли! Такой скандал, а она ещё не все сплетни собрала! Мама любыми способами избегала встречи с зоркой дотошной женщиной, но та всё равно прорывалась за забор, не слушая, собирается ли Брид уходить, занята ли, приболела ли. Неизменно, точно это стало её ежедневной обязанностью, Лита жаловалась на жизнь: часами рассказывала, что дома выкипает суп, а на резонный вопрос «так, может, пойти снять его с огня?» по секрету сообщала, что вообще едва что успевает, кормит всю семью, а помощи от сынка и немощного мужа никак не дождётся. И рассказывала об этом ещё час, пока вновь циклично не вспоминала о выкипающем супе и не находила в этом повод для очередной жалобы. Лита собирала болезни в коллекцию и страшно обижалась, когда мама, оценив пышущую здоровьем соседку, сообщала, что та точно не умирает. Лита жаловалась поочерёдно на всю родню, но, когда кто-то из её представителей приходил в гости и предлагал помощь, неизменно устраивала скандал и выгоняла посетителей грязной тряпкой. Лита знала всё и про всех, а чего не знала, с энтузиазмом додумывала и с ещё большим энтузиазмом разносила по округе. Иногда мне казалось, что, если у Литы всё будет хорошо, она начнёт биться лбом о стену, чтобы потом имелся повод зайти и посетовать на заболевшую ни с того ни с сего голову.

И вот теперь Лита заявилась по мою лару.

— Ну так то когда было? И потом, ты всегда прячешься, разговор не поддержишь, нового ничего не расскажешь, — вздохнула соседка.

— Потому…

— Необщительная какая-то, точно сглазил кто…

— Потому, — снова заикнулась я.

— А сглаз дело такое. Меня, знаешь, тоже недавно сглазили. О-о-о-ой, как ноженьки боля-я-я-ят! Колени не сгибаются, глаза слезятся…

— Потому что вы слова вставить никогда не даёте, — закончила я, не дожидаясь, пока Лита договорит.

Женщина, между тем, не смущаясь, перетащила стул у окна поближе, уселась, явно намекая на продолжительную беседу, и, нахмурив брови, без малейшего страха кивнула на Рока:

— А демон у тебя какой-то плюгавенький. Во у меня, знаешь, тётка, так у неё у кумы подруга знакома с ведьмой. Ох, у той демон! Во это я понимаю! Демон так демон! Глазищи — во! Рога — во! Крылья…

Рок с громким хлопком развернул предмет своей гордости и, небрежно пошлифовав ногти о куртку, предположил:

— Во?

Лита отпрянула, но тут же вернула самообладание, замотала головой, развела посильнее коротенькие пухлые ручки:

— Не. Во такие.

Фамильяр хмыкнул и незаметно подмигнул, довольный, что победил в битве размеров: всё-таки даже у демонов есть комплексы.

— Ну так я что подумала, — продолжила Лита. — Раз ты предлагаешь, по-соседски, по-дружески, так, можешь и мне помочь.

— Не могу! — как можно скорее, надеясь вставить фразу в промежутке монологов, пискнула я.

Но Лита неумолима:

— Ну вот и я о том. Чего ж добру пропадать? Ведьма — дело такое. Ты — мне, я — тебе, как говорится.

Я умоляюще уставилась на Рока. Тот поднял руки вверх, не желая вмешиваться. Раньше я бы не отказала. Всё-таки соседи, да и разносимые Литой сплетни могли бы стать чуть более позитивными. Теперь… Может, и правда стоит немного позаботиться о себе?

Я нахмурилась, вспоминая невероятно сложное, но жизненно необходимое сейчас заклинание. Использовать магию на другом человеке? Опасно, тяжело, чревато. Но заманчиво, верно?

Ноготь скользнул вдоль дощечки на столе, перечеркнул и закончил завиток. Руна получилась кривой, но вполне узнаваемой. Я ещё раз посмотрела на Рока. Он ухмыльнулся. И не понять, подбадривает или снова смеётся? Я приложила палец к рисунку, сосредоточилась на ощущениях…

— Ну так тётка и говорит, а я же, сама знаешь, слова никому худого…

Наступила благостная тишина. Лита открыла рот ещё несколько раз, не понимая, что звуков из него больше не раздаётся, а потом в ужасе заорала. Попыталась заорать.

Тишина.

О, мне определённо нравится такая магия!

— Ки-и-ири! — в узких зрачках фамильяра удивление в равных пропорциях смешивалось с восхищением. — Плохая, плохая девчонка! Давно стоило показать эту свою сторону!

И только Лита так и не поняла, что произошло: она хваталась за сердце, норовя упасть в обморок, но, осознав, что никто не станет её подхватывать, передумала, пыталась мычать и топать. Я с непроницаемым лицом выжидала, пока женщина успокоится и, в идеале, сбежит от злобной ведьмы. Но соседка оказалась не настолько умна. Она жестами потребовала бумагу с чернилами и криво нацарапала: «это муж сглазил; помоги или забью гада лопатой!». Рок дважды перевёл взгляд с упрямой физиономии «жертвы» на записку и обратно. Лита топталась на месте, готовая к боевым действиям. С неё ведь станется и правда поколотить бедного затюканного мужичка. Заклятие немоты пройдёт черед пару часов, так что времени на членовредительство у вредной бабы предостаточно. Лучше бы нацарапала руну сразу у неё на лбу, чтобы немота стала пожизненной! Я так надеялась избавиться от любопытной соседки раз и навсегда. Чтоб ты лопнула! Но это колдовство мне пока что недоступно.

— Показывайте вашего мужа.

Лита возликовала и затрясла кулаками, что определённо указывало на натянутые отношения в семье. Одного её зырка хватало, чтобы встреченные по дороге просители вдруг решили, что вполне способны справиться с бедами самостоятельно, без колдовской помощи.

Что в этой семье главная женщина, стало ясно сразу же. Стоило переступить порог, как супруг Литы, мужичок тощий, мирный и всё время будто бы разглядывающий собственную обувь, подскочил с лавки и, за неимением иных дел, принялся перекладывать с места на место дрова у камина.

Завидевший процессию издалека сынок Литы и вовсе с разбегу сиганул через забор, временно забыв, что слывёт болящим, сирым, убогим и не приспособленным к труду.

— Возлюбленная моя, что ж ты так рано вернулась? — якобы только что обративший на нас внимание Нико втянул голову в плечи и поспешил усадить жену поудобнее, снял с неё обувь. — Ножки же запаришь, — прокомментировал он.

Лита в благодарность попыталась заорать, не преуспела в начинании и укоризненно, поджимая губы, запыхтела.

Я скептически оценила бедного Нико.

— Это он-то вас сглазил? Очень сомневаюсь.

Но немая уверенно ткнула во впалую грудь мужа крепким пальцем, отчего тот слегка покачнулся.

— Милая! — Нико бросился на колени перед супругой. — Что не так? Слова не сказала, как пришла! Случилось что?

Я тактично прокашлялась:

— Видите ли, Нико, — пришлось пихнуть локтем хихикающего Рока, — видите ли, вашу ненаглядную сглазили. Она на неопределённый срок… гм… онемела.

Обвинительный перст снова нашёл мужичка: у Литы не имелось никаких сомнений в том, кто повинен в её недуге.

Спрятать счастливую улыбку Нико не смог, хотя, надо признать, очень старался. Он покачал головой, изображая недоверие, удивлённо всплеснул руками и погрозил кулаком потолку. Однако гипотетический вредитель там не обнаружился и, как следствие, не устыдился. К сожалению, ни один из жестов не получился достаточно убедительным, а ликование пробивалось даже в горестных восклицаниях:

— Какой кошмар! Как земля носит таких людей! Ужас! Что же теперь… Йу-ху! Что же теперь делать моей прекрасной супруге?!

Вышеупомянутая понятия не имела, что такое риторический вопрос, поэтому предпочла продемонстрировать, а не размениваться на слова. Она схватила бедного Нико за шкирку, встряхнула и швырнула в нашу сторону. Если бы демон не подхватил мужичка под мышки, тот точно вписался бы в стену.

— Вы в порядке? — я помогла несчастному поправить одежду. Чувства собственного достоинства, как ни печально, это ему не вернуло.

Ответ поразил:

— Я-то да, а вот что с бедной мой жёнушкой случилось? Милая кири ведьма, — Нико с готовностью и прослеживающимся опытом плюхнулся на колени, — вы сумеете нам помочь? Кто бы не обидел мою дорогую Литу, он обязан понести наказание!

— Мужик, ты больной? — задал резонный вопрос Рок и стукнул его по лбу, ожидая характерного звука.

Нико поднялся, отряхнул штаны и удивился:

— С чего это вдруг?

— Она ж тебя колотит.

Лита негодующе замычала: сегодня она была настоящей всамделишной жертвой и не собиралась делить лавры с кем-то ещё.

— Любовь зла, — с достоинством ответил Нико, на всякий случай снова втягивая голову в хилые плечи.

Лита замычала утвердительно. Она тоже была очень зла.

Ну как же тут не наябедничать? Я не сдержалась:

— Она считает, что именно вы её сглазили.

— Я? — удивился Нико.

— М! — подтвердила Лита.

— И я думаю, — я смущённо колупнула пол носком туфельки, — что Лита ошибается. Она онемела, когда находилась вне дома.

Женщина привлекла внимание, закатала рукав и с гордостью продемонстрировала причину, по которой вообще соизволила заглянуть в лавку:

— М!

На предплечье от запястья до локтя пунцовели мелкие волдыри. Едва их обнаружив, женщина резонно решила, что умирает, и объявила супруга источником проблем.

Рок злобно заржал:

— Кири, ты видишь то же, что и я?

Приходилось закусывать губы, чтобы не отпустить пару шуток и не разозлить мстительную соседку:

— Да, Рок, я тоже это вижу.

Демон рухнул на пол не в силах боле терпеть человеческий идиотизм.

— Лита, — я осторожно двумя пальцами опустила её рукав, — а вы случаем не трогали в последнее время крапиву?

Женщина активно замотала головой, задумалась, а потом столь же активно закивала. Замерла, вдохнула воздух… Наконец-то дошло.

— Точно! Ты же сегодня поутру как раз выдирала кусты в огороде! Я ещё рукавицы принёс, да ты не взяла. Любимая моя, ты будешь жить! — бросился обниматься Нико, но не добежал, остановленный полным ненависти взглядом.

Нет уж. Лита едва нашла повод жаловаться на нелёгкую жизнь хороших полгода, и не собиралась с ним расставаться!

Демон перехватил меня в поясе и дёрнул, убирая с траектории движения «жертвы». А женщина готовилась нести возмездие во имя Лунной жрицы. И пало оно, разумеется, на многострадального супруга.

Матушка на случай, подобный вчерашнему, всегда запасала чистенькую тяжёлую поварёшку или скалку. Лите оружие оказалась ни к чему: она сама оружие. Мечущее молнии из глаз, размахивающее руками, наносящими вред как окружающим, так и ей самой. Она молча пихнула Нико животом, заставив отпружинить к стене и снова к разъярённой бабе. Ударила в ухо, наступила на ногу, куснула в плечо и вцепилась в волосы.

— А-а-а-аи-у! Люби-и-и-имая-а-а-а! — взмолился мужик.

— М-м-м! У-у-уби-и-и-у-у-у! — промычала она.

Ах, до чего же благостная тишина висела в этом доме, пока руна ещё действовала!

— Солнышко моё! Красавица! Ай! Луна моего неба! — причитал Нико.

— Да сломай ты ей нос, — флегматично посоветовал Рок, получив от меня за непристойное предложение весомую оплеуху.

— Женщин бить нельзя!

— Даже эту? — искренне удивился демон.

— Эта сама тебя убьёт!

— Ну так и я о чём.

Нико даже не попытался сбежать:

— Ай! Любимая! Милая! Светлая!

Нет, право слово, я не способна это выдержать:

— Нико, в самом деле, дай ей сдачи!

Взбешённая, красная, похожая на вздувшийся, готовый вот-вот лопнуть, волдырь, Лита продолжала разрушать дом и избивать безответного супруга.

— Вы что?! А как же любовь? Ай! — любовь стабильно причиняла боль и останавливаться не спешила.

— Всё, кири, на это жалко смотреть, — Рок шлёпнул меня по попе, подталкивая к двери. — Эту счастливую семейную пару уже не спасти. Пошли отсюда.

Лита загнала мужа в угол и взялась за кочергу. Правда ведь убьёт! И почему именно в этот момент вспомнилось, как Нико подсаживал меня, ещё совсем малышку, к самым высоким веткам сливы, куда не успевали добраться ловкие мальчишки. Сливы были тягучие, приторные и такие ароматные, что от одного воспоминания потекли слюнки.

— Нет, так я это не оставлю.

Я направилась не к дерущейся парочке, а к столу, где, неровно оплавившись, стояла свеча. Собрала восковые слёзы, погрела и скатала, быстро-быстро вылепливая человечка. Подумав, добавила побольше воска в область бёдер и живота, приподняла, сравнивая копию и оригинал. На Литу походило мало, но в книге говорилось, что портретная схожесть не главное.

Я подула на куколку, вытаскивая из памяти каждый скандал, каждый плевок в спину, полученный от злобной соседки, каждую сплетню о нас с мамой, что она с такой ответственностью разносила по округе, обмазанную бычьей кровью дверь — тоже заслуга Литы. Воск нагрелся, но не растёкся, а ожил. Я заломила куколке руки за спину — и драчунья нехотя повторила тот же жест. Отодвинула подальше — и Лита отошла от дрожащего мужа.

Высунув кончик языка, ногтем как можно аккуратнее выцарапала руну немоты на лице восковой копии.

— Не умеешь говорить хорошие вещи, — молчи, — злорадно бормотала я, вливая магию в узор.

Кто больше удивился — Лита или Нико, я так и не поняла. Особенно когда вложила куколку в тощую руку влюблённого дурня.

— Это зачем это? — удивился он.

— Каждый мужчина мечтает об идеальной жене. Твоя теперь будет молчать. И слушаться.

— Молчать? — кажется, он и сам не верил, но почему-то выпрямился и поднял голову.

Лита наверняка хотела возразить, пригрозить, обидеться, в конце концов. Но не сумела.

А я с чувством выполненного долга вышла в галантно открытую фамильяром дверь.

— Приятно делать то, что хочется, верно, кири? — искушающе прошептал он, обнимая.

Я промолчала. Приятно, ещё как.