Глава 9. Ссоры и их последствия

— Как я выгляжу? — Рок в сотый раз пригладил волосы, чтобы они максимально удачным образом обрамляли витые рога.

— Как демон, — спустила я его с небес на землю.

Куда больше меня беспокоило, как выгляжу я. Нечасто доводится повидаться со вторым родителем, так что предстать перед ним в образе ведьмы-оборванки хотелось меньше всего.

— Да оставь ты в покое пуговицы! — фамильяр хлопнул по нервно дрожащим ладоням. — Правда считаешь, что отец станет присматриваться к твоему наряду?

— А если вдруг?

Демон развёл руками, призывая полюбоваться собственным великолепием. Придерживаемая локтем книга начала соскальзывать, но вовремя выпустила четыре цепких лапки и ухватилась за пояс штанов, едва не продемонстрировав великолепие демона чуть больше, чем он рассчитывал.

— Кири, рядом с тобой я. Думаешь, тебе достанется хоть немного внимания?

— Этого-то я и боюсь…

Нет, я ничуть не волновалась перед встречей с отцом… Разве что самую капельку. Ну, может, и правда слегка беспокоилась… О, жрица, да я в ужасе!

Когда переступала порог его дома в прошлый раз, была уверена, что жизнь кончена. Что позор не смыть, а вызвать демона и вверить ему свою судьбу — единственно верное решение. Теперь демон жевал на ходу жаристую лепёшку с вонючим луком и громко стучал каблуками по мостовой, люди всё больше опасались шипеть проклятья вслед и всё чаще обращались за помощью (а слух об онемевшей главной сплетнице Ниволи и вовсе сделал меня знаменитостью). Да и в целом жизнь продолжалась. Значит книгу, как бы мило она не копировала мурчание Веньки, придётся возвращать законному владельцу. А я так надеялась, что этим займётся похоронных дел мастер!

Стыд стучал в затылок, вторя каждому шагу. Раньше папа мог не верить глупым слухам, мог делать вид, что дочурка всё ещё прекрасное невинное создание, а не испорченная девка. Теперь… Я скосила глаза на демона: Рок смачно с наслаждением облизывал жирные пальцы, точно не ел лет двадцать. Теперь я сама наотмашь поставила себе на лбу клеймо. Я хихикнула, вспоминая лицо схлопотавшей проклятие Литы. И, кажется, я научилась нести это клеймо с гордостью.

Как показаться папе? Ведь даже когда я, зарёванная, с опухшими глазами, явилась к нему за фолиантом, он поверил, что дочь лишь хочет изучить теорию магии, пойти по его стопам. Сделал вид, что поверил, наверное. Но до чего сладкой была эта ложь: последняя надежда, кусочек прошлой жизни, единственный человек, который смотрел на меня без сочувственного презрения.

— Рок, прекрати чавкать! — пришлось выпрямить спину и высоко поднять голову: сделанного не изменить. Да и стоит ли? — Застегни куртку. И не улыбайся так широко — прохожие шарахаются.

— Разве? — шугнул он засмотревшегося на рога любопытного мальчишку, показав зубы. — О, и правда шарахаются. Чего это они? Я же обаяшка!

«Обаяшка» сверкнул фиолетовыми глазами. Не то случайно, не то благодаря магии, доступной фамильяру, особенно сильный порыв ветра задрал юбку проходящей мимо девице аж до колен. Та взвизгнула, прижимая к коленям одежду, и поспешила скрыться за углом. Рок цокнул языком и с сожалением проводил её взглядом. Желание мотивировать демона подобающе себя вести при помощи рукоприкладства стало нестерпимым, но благоразумие удержало.

— Опозоришь меня перед отцом, — притянула я его за ворот кожаной куртки, — проведёшь весь вечер с мамой. И если она узнает, кого мы навещали (а она узнает, не сомневайся), все прежние придирки покажутся тебе лаской.

— Кири, ты слишком беспокоишься! Перед тобой мастер знакомств с родителями! Папаша влюбится в меня с первого взгляда.

— И разберёт на кусочки для опытов, — закончила я. — Он учёный. Не провоцируй его на эксперименты.

Опасалась я зря: Рок не испортил знакомство в ходе вечера; он превратил его в катастрофу сразу же.

— Папаня! Папуля! Папочка! Или лучше звать тебя папик? — он кинулся обниматься, едва не сбив с ног мужчину в строго, до самого ворота, застёгнутом сюртуке.

— Наслышан о новостях в твоей жизни, — не делая попыток ни вырваться, ни ответить на объятия, ровно сообщил папа. — Но не думал, что придётся взаимодействовать с ними столь тесно.

Я сделала реверанс, уставившись на его аккуратные начищенные ботинки:

— Здравствуй, папа. Это Рок. Он мой фамильяр. Прости, что не познакомила раньше…

Дождавшись, пока доброжелательность демона сойдёт на нет и он, наконец-то, разожмёт объятия, папа привычно поправил пенсне и заметил:

— Ничего страшного, дорогая. Я вполне мог бы обойтись и без этого.

Он медленно развернулся и двинулся на кухню, оставив дверь открытой: можете войти, если хотите.

— По-моему, он от меня в восторге! — громогласный шёпотом сообщил Рок.

Киро Лаин никогда не любил изысков. Мог забыть про ужин, провести полдня в мокрых сапогах, потому что ходил на болото искать фейри и слишком сильно задумался. Вот и сейчас вместо трапезы кухонный стол занимали толстенные книги с заложенными страницами, аккуратные стопки бумаг с перерисованными на них рунами и формулами, запас чистых листов да здоровенная бутыль с водой.

— Как твоя работа? — я присела на краешек стула, стараясь не скинуть случайно на пол какой-нибудь результат десятка бессонных ночей.

Папа странно пристально посмотрел на меня и обронил лаконичное:

— Продвигается.

Рок без обиняков устроился на самом большом и удобном стуле, благо, не додумавшись закинуть ноги на стол, а то несдобровать бы нам обоим. Папа пригладил волосы, вновь поправил пенсне и сел на соседний, слегка шатающийся и явно не предназначенный для хозяина дома.

— Ты заглянула познакомить меня с… другом? — две глубокие продольные морщинки на лбу лучше всяких слов сообщили, что папа не рад ни другу, ни знакомству.

— Чем не повод? — самодовольно хмыкнул Рок.

Пришлось срочно перетягивать внимание на себя:

— Вообще-то мы принесли учебник.

Книга недовольно фыркнула: она не горела желанием возвращаться в пыльную библиотеку, где подобных ей сотни, а сахара на всех не хватает.

Папа посмотрел ещё более пристально. Снял и протёр рукавом пенсне, вернул на место и глянул уже иначе — оценивающе.

— Хочешь сказать, уже всё прочитала и освоила?

Я замялась, но на помощь нежданно явился фамильяр:

— Триста вообще талантливая ученица, — подмигнул он, прикладываясь к бутылке но, разочарованный содержимым, брезгливо вернул её на место, — можете спросить у её соседки.

— Неужели? — папа склонил голову и передвинул бутыль с водой ко мне. — Не ожидал, не ожидал. То есть, дорогая, если я попрошу, например, поднять этот сосуд в воздух, ты справишься?

Я исподлобья укоризненно уставилась на демона: ну зачем он влез? Я и так слыла вечным папиным разочарованием, как ни старалась, не могла придумать ни одной весёлой игры, что заинтересовала бы его.

— Она и не такое может, — кивнул Рок. — Сам видел. И огребал, — он размял плечо, которым не так давно впечатался в стену по моей милости, — тоже сам.

— Очень любопытно, — папа подался вперёд, опустил подбородок на сцепленные пальцы и кивнул на бутыль, мол, действуй.

А я задрожала. Нет, ничего сложного. Уже проделывала подобный фокус не раз: вчера Вениамин летал по комнате с такими криками, что ещё немного и в них вплелись бы явственные человеческие ругательства.

Но колдовать перед папой?! Перед человеком, который всю жизнь был так строг к себе, что не прекращал учиться, перед человеком, который требовал идеального послушания от мелкой рыжей девчонки, не способной усидеть на месте, человека, которому не сумела угодить даже самая прекрасная женщина на свете — моя мать?

Я вцепилась в юбку и отрицательно качнула головой.

Папа, кажется, не удивился:

— Что так? Стесняешься, дорогая?

Было бы всё так просто.

— Я… Знаешь, мне уже пора.

— Что ж, примерно этого я и ожидал, — удовлетворённо кивнул папа, и я заторопилась ещё сильнее. В его словах не могло сквозить презрение, нет, мне показалось!

— Я вспомнила, что не выключила горелку под зельем…

— Ты её выключила, кири. А потом вернулась, проверила и выключила ещё раз, — напомнил Рок.

Я выразительно округлила глаза и с нажимом повторила:

— А я уверена, что забыла. Пойдём, Рок.

— Но я же только начал знакомиться с папаней…

— И лучше остановиться сейчас, пока не поздно.

Папа подтвердил:

— Девочка дело говорит, хоть такое и случается нечасто.

Я сделала ещё один как можно более официальный реверанс:

— До свидания, папа. Было приятно с тобой повидаться.

Конечно же, он так и не обнял меня.

— Всего хорошего, дорогая.

Книга жалобно запищала нам вслед, но тяжело опустившаяся на корешок рука заставила её мгновенно замолчать. Я стиснула зубы и остановилась у самого выхода. Не оборачиваясь, смущённо царапая ручку двери, спросила:

— Ты не собираешься зайти в гости? Уверена, мама обрадовалась бы…

— Твоя мать выразилась очень чётко, когда мы виделись в последний раз, — жёстко заметил отец, сверкнув стёклышком пенсне и дополняя страницу одной из книг пометками. — И мы оба явно не готовы ко встрече. Пока.

— До свидания, папа, — прошептала я ещё раз.

Бутыль на столе громко треснула и зарыдала просачивающейся водой. Киро Лаин и бровью не повёл.

Рок немного отстал.

— Знаете, я, конечно, могу ошибаться, — дверные петли заскрежелали под его натиском, — но, по-моему, вы мудак.

— И вам всего хорошего, киро фамильяр, — Лаин спокойно продолжил царапать пером бумагу.

Поскорее выскочив на улицу, я прислонилась спиной к нагретой заходящим солнцем стене и стояла неподвижно, пялясь на лунный диск, пока его не закрыло обеспокоенное лицо Рока. Я была лаконична, прямо как отец:

— Надо выпить.

— Иногда ты генерируешь отличные идеи, кири!

Большие таверны в маленьких городах всегда пользуются спросом. Подчас их доход соразмерен только с эго хозяина. Именно наша пивнушка со скромным названием «Королевская» не изменяла этому правилу. Правитель Моноптах, ясное дело, не только никогда не удостаивал сие заведение визитом, но даже в сам Ниволи ни разу не заезжал. Зато однажды, когда менял осенне-зимнюю резиденцию на зимне-весеннюю, задержался в полях ровно между нашим городишкой и соседним, не более крупным и не менее захолустным. С экипажа его Великолепия слетело колесо, так что, покуда слуги справлялись с недоразумением, его Самовлюблённейшество ступил на бренную землю, глубоко вдохнул и соизволил обронить «а ничего». Имел ли он в виду едва заметные на горизонте башенки наших стен, хорошую погоду или сытный обед, история умалчивает. Зато градоправители обоих городов шустро возвели на месте столпотворения памятник, назвали в честь Моноптаха пару улиц и объявили себя излюбленным местом отдыха сильных мира сего. Правда предварительно они подрались, потом подрались снова и ещё раз подрались, выясняя, к чьим землям правитель подошёл ближе.

Дела политические мало волнуют мелких торговцев, поэтому задолго до того, как на памятник шлёпнулась первая птичья метка, владелец грязной мелкой пивнушки быстренько переименовал её в королевскую, расширил зал, пристроил несколько этажей и взвинтил цены.

Народ плевался, смеялся и крутил пальцем у виска: кто же станет идти в дорогущую пивную, когда рядом ту же брагу готовы налить прямо из бочонка и почти бесплатно. Однако ж любопытство брало верх и посетители стабильно шли, чтобы посмотреть на дураков-транжир, устыдившись жадности, тратились сами, да так и оставались постоянными клиентами. Со временем «Королевская» задушила таверны помельче и уселась толстым задом на престол стабильного дохода.

Я никогда не любила это место. Шумно, кисло воняет пивом, то и дело наступаешь на липкие пятна и старательно не смотришь вниз, уверяя себя, что это всего лишь разлитый эль.

— М-м-м, мне нравится это местечко, — Рок полной грудью вдохнул ячменный аромат. — Тесно и душно, как в Подземье!

— Ты уже по нему соскучился? — едва не сбитая румяной официанткой, одновременно удерживающей в руках сразу шесть полных кружек, я прижалась к демону.

— Даже не представляешь, насколько, — процедил он сквозь зубы, метко пиная осколок глиняной чаши.

Черепок со звоном промчался меж топочущих, заплетающихся, спотыкающихся ног, ударился о тяжёлую деревянную ножку одного из множества тесно придвинутых друг к другу столов и замер. Мужчину, возле которого замер осколок, я сначала приняла за бабу из-за заплетённых в небрежную косу смоляных волос. Он оторвал взгляд со своей роскошной фигуристой спутницы, опустил его вниз, а потом поднял на нас. Я смутилась, потянула фамильяра в сторону, затеряться меж столиков и не беспокоить больше эффектную парочку, но обладатель косы тепло улыбнулся и подбородком указал на свободное место рядом. Я в ужасе замотала головой и торопливо спряталась за Рока, но пожалела об отказе почти сразу же.

К вечеру в заведение набилось столько народу, что в, казалось бы, просторном зале с трудом получалось ступить так, чтобы не оттоптать кому-нибудь ступню или ладонь (в зависимости от количества выпитого). И хорошо если «кем-нибудь» оказывался доброжелательный пьяница, а не неуклюжая разносчица. Последняя могла и брагу посетителю на голову вывернуть, и взашей вытолкать, чтоб не мешался. Собственно, официанток сюда брали настолько дородных и крепких, что вышибала у откровенно скучал и уже в третий раз подряд проигрывал в двадцать одно бледному прощелыге, скидывающему лишние карты в карман.

Кое-где народ сидел прямо на грязном полу, опираясь спинами на колени более удачливых и нашедших сидения приятелей. Иные же стояли поближе к барной стойке в надежде первыми получить заказ и проконтролировать, чтобы напиток не состоял на треть из воды. К слову, ни с первым, ни со вторым выбранное место не помогало, потому как в толкучке приходилось следить ещё и за собственным кошелём.

Я робко попыталась притулиться сбоку длинной скамьи, где в обнимку распевали песни низкорослые волосатые копатели, но почти сразу вынужденно сбежала, чтобы не оказаться втянутой в веселье насильственным образом.

Нет, это место определённо нужно посещать с дубиной!

Демон же в считанные минуты пристроился за столиком с разодетыми девицами, явно что-то празднующими. Те приняли его восторженно и с удовольствием, принялись наглаживать рога и легонько дёргать за хвост: не оторвётся ли?

— Кири, лучше этого места тут нет, отвечаю! — позвал фамильяр, привлекая в объятия сразу двух красоток и игриво помахивая кончиком хвоста третьей. А потом его рука скользнула ниже, явственно стискивая округлую ягодицу толстогубой дамочки.

Неожиданно для самой себя я вспыхнула:

— Тогда здесь и оставайся!

Развернулась так резко, что едва не устроила импровизированную драку с грудастой официанткой. Та закачалась, удерживая равновесие. Повторяя волны, расходящиеся по её пышному бюсту, закачалось вино в трёх кувшинах, звенящих на подносе.

— Простите, пожалуйста, — загипнотизированная, я не могла оторваться от её декольте, а потом разозлилась ещё сильнее и рявкнула: — Смотри, куда прёшь! Чуть не растоптала, корова!

Отпихнула тётку с дороги, стиснула зубы, услышав за спиной дребезг падающей посуды и ушла. А этот поганец пусть милуется с едва знакомыми пустышками. Все они, мужики, одинаковы. Никому веры нет. Сначала папа нас бросил. Обещал же вернуться, обещал! Клялся, что сделает всё, чтобы семья снова стала целой. Но соврал. А теперь этот… Нет, Рок мне ничего не обещал. Словами не обещал. Но он танцевал со мной, прикасался. И тогда, в маленьком сарайчике, окружённом дождём и туманом, на этом островке уюта и спокойствия, казалось, что между нами промелькнуло что-то настоящее.

Показалось. Всего лишь показалось.

Я с тяжёлом вздохом плюхнулась на чудом попавшийся пустой стул.

— Надеялся, что ты вернёшься, красотка, — раздался над ухом бархатистый голос.

Единственное свободное место так и осталось возле странного носителя косы и его подруги, настолько соблазнительной, что одежда казалась на ней чем-то чужеродным. Здесь что, некрасивых баб от входа метлой гонят, а меня попросту не заметили?!

Пришлось мямлить:

— Здесь занято? Извините, я пойду…

Тяжёлая рука опустилась на моё колено:

— Сиди, красотка. Это место явно ждёт тебя. Томас. Выпьешь?

Вынужденно пожав протянутую руку, я кивнула:

— Разносчицу бы поймать.

Томас взметнул крупный, привычный к дракам кулак, и официантка выросла точно прямо из половиц. Вместе со своим бюстом, рыбьим взглядом и подозрительной учтивостью:

— Чего изволите, киро? — оттарабанила она.

Но неожиданно ответила спутница Томаса, оценивающе разглядывающая меня до того. Она плавно встала, оказавшись ещё более соблазнительной и прекрасной, чем думалось, обогнула стол, касаясь его края кончиками пальцев, и, не смущаясь, прилегла передо мной, словно изысканное блюдо.

— Лучшего вина нашей дорогой и, надеюсь, близкой подруге.

— Эля, — пискнула я. — Яблочно…

Официантка не среагировала на робкие возражения, заворожённо пялясь на красавицу. И тут даже я не могла её осудить.

— Лучшего вина, — повторило моё «блюдо».

Я с усилием отвернулась от обольстительницы и поймала работницу за рукав:

— Принесите эля. Не самого дешёвого, но без изысков. С мёдом, сладкого. Я всё равно совершенно не умею пить вино.

— Малыш-ш-ш-шка, ты не знаешь, от чего отказываешься, — прошептала девушка, поглаживая меня по плечу. — Густое, пряное, тягучее, как кровь, оно будоражит так, словно ты припала к шее мужчины. Верно, Томас?

— Про мужчин не скажу, — он наклонился к моему уху и поделился: — Но действительно вкусно. Я раньше тоже не любил изысков, а потом ничего, распробовал. Во всём главное хороший учитель, красотка.

— Спасибо, — польщённо запрокинула голову девушка и сообщила: — Моё имя Сели. А как зовут тебя, юная невинная ведьмочка, не познавшая разврата?

— Сели, отвали немедленно!

Рок нашёл меня не сразу. Не знаю, как долго он слонялся по залу и насколько тяжело вырывался из цепких холёных ручонок девиц, возжелавших его общества. Но сейчас он стоял здесь, разъярённый, раздувающий ноздри, готовый разорвать на части каждого, кто окажется в опасной близости. Мне вдруг тоже захотелось отодвинуться от фамильяра, чему несказанно обрадовался Томас, с готовностью принявший новую знакомую под защиту.

— Я велела тебе оставаться там, Рок, — небрежно обронила я.

Вот сейчас окончательно озвереет, схватит за предплечье, стискивая до синяков…

Но меня он не тронул. Лишь рявкнул:

— Тебя спросить забыл! Сейчас же встань рядом.

— По-моему, эта кири уже выбрала компанию, — Томас демонстративно собственнически погладил мою щёку, и это стало последней каплей.

Рок улыбнулся, как могла бы улыбнуться стрела, спущенная, наконец, с тетивы. И ударил.