Глава 33

Я медленно мерила расстояние в коридоре: три шага в одну сторону, три — в обратную. Благо мягкие домашние туфли не издавали ни звука и не мешали моему мальчику внимательно слушать учителя.

Я замирала у дверного проема чаще, чем следовало, и профессор Фицфильям наверняка это замечал. Но он только улыбался в усы и продолжал урок, будто так и надо — чтобы мать ученика дежурила под дверью, как верный пёс.

На следующее утро после того самого вечера Эйбрахам за завтраком вёл себя так, словно ничего не произошло. Та же спокойная уверенность, тот же ровный взгляд, те же дежурные вопросы о наших планах. Ни намёка на близость, ни тени той опасной игры, что развернулась в гостиной.

Я решила не ударить в грязь лицом — ответила той же монетой.

Спишем на алкоголь. Настроение. На звёзды не так сошлись. На что угодно.

Всю неделю мы сталкивались только за утренней трапезой. Он, как истинный глава аристократического семейства, чинно расспрашивал о наших планах на день, коротко — я уверена, в его словах была лишь доля правды — обрисовывал свои и откланивался по «очень важным делам» до самого вечера.

Случившееся больше не повторялось. Да и я больше не оставалась по вечерам в гостиной, поджидая его, словно влюблённая дурочка. Хватит с меня этих игр.

Но ко всем его противоречиям — надуманным или нет — одно обещание он сдержал. Учитель пришёл на следующий же день и приступил к занятиям. Профессор Фицфильям оказался именно тем, кого мы искали: спокойный, знающий, с мягкими манерами и острым умом. Он не задавал лишних вопросов, не пытался залезть в душу, просто делал свою работу, и делал её блестяще.

А вот идёт ли поиск Бена — я не знала. Эйбрахам молчал, я не спрашивала. Гордость? Страх услышать «нет»? Или просто боязнь снова оказаться навязчивой просительницей?

Думается, каким бы он ни был человеком, но слово своё должен сдержать.

Ладно. Возможно, я снова думаю о людях лучше, чем они есть. Но сегодня… нет, завтра — обязательно спрошу. Хватит прятать голову в песок.

Размышляла я, вышагивая у слегка приоткрытой двери — уверена, профессор оставлял её приоткрытой специально для меня. Приглашённый учитель нам с сыном понравился сразу, но, видимо, сыграл прошлый опыт: я не могла с лёгким сердцем оставлять их вдвоём. Слишком свежа была рана, нанесённая Бродонсом.

Профессор Фицфильям — именно так он просил себя называть, ни за что не соглашаясь на «господина» или «магистра», — оказался чутким и очень внимательным. И, кажется, догадывался о моей тревоге. Во всяком случае, он потакал моей паранойе: я могла без стеснения подглядывать и подслушивать их уроки, и все делали вид, что так и надо. Кевин, увлечённый интересной подачей материала, не замечал ничего вокруг.

Честно признаться, за неделю и сама почерпнула немало.

Например, узнала об иерархии магов, ступенях восхождения, сложностях и разновидностях дара. Оказывается, магия — это не просто субстанция внутри. Это целая наука, со своей физикой, химией и даже биологией. Профессор объяснял так увлекательно, что я порой ловила себя на желании сесть за парту рядом с сыном.

Как я уже знала, дар Кевина был редким. Но не таким, как, скажем, у героини из той книги, в которую я угодила. Ну конечно, а как же иначе!

Простым и понятным словом её можно было назвать ликвидатором. В начале истории она умела лишь временно блокировать или лишать магии другого. Но потом, конечно, развила дар до того, что могла блокировать насовсем, а иногда и убивать носителя. Так она и спасла целый континент.

Жуткая способность.

Такая же, как у него…

Рука непроизвольно легла на бок и тут же отдёрнулась. Я почти привыкла к случайно оставленному сыном «подарку». Там даже не рана — так, след. Тогда, за пару секунд неконтролируемого выплеска, он заставил канарейку прожить полный жизненный цикл. Меня его магия задела лишь вскользь, но тоже оставила отметину. Не больше спичечного коробка, превратившийся в обезображенный участок сморщенной, высохшей кожи.

Она уже не болит, но чешется — надо признать, знатно. Я понимала, что так моя кожа будет выглядеть в глубокой старости, но каждый раз, когда взгляд невольно падал на это место, меня передёргивало от омерзения.

Конечно, сын не знает. Пока он не научится в совершенстве владеть своей магией, я не стану его тревожить. А то изведёт себя переживаниями, начнёт торопиться и наделает ошибок. Ему и так досталось — с таким-то даром, с такой-то матерью, с таким-то… возможным отцом.

Стоп. Об этом я тоже не буду думать. Не сейчас.

Я так погрузилась в свои мысли, что подпрыгнула, хватаясь за сердце, когда рядом бесшумно возник дворецкий. В который раз убеждаюсь: эти люди умеют передвигаться совершенно беззвучно, словно призраки.

— Мисс, прошу вас об одолжении, — начал он непривычно мягко, даже как-то виновато, прекрасно зная, чем я тут занимаюсь.

— Что случилось? — спросила я так же шёпотом, бросив быстрый взгляд в щель, чтобы убедиться: наш разговор не слышен. Профессор как раз объяснял что-то про магические потоки, Кевин слушал, раскрыв рот.

— В доме находится молодая особа, которую не приглашали, — дворецкий говорил с таким видом, будто признавался в смертном грехе. — Господина нет, чтобы разрешить ситуацию, а я не могу леди… — он запнулся, подбирая слова, и его сухие пальцы нервно поправили край сюртука.

— Вышвырнуть? — подсказала я, не удержавшись от лёгкой усмешки. Уж больно комично выглядел этот обычно невозмутимый человек в своей растерянности.

— Ну что вы! Конечно же нет. — Он даже побледнел от одного такого предположения. — Всего лишь… занять леди беседой, пока господин не ответит на письмо.

— А как же ей удалось проскользнуть мимо вас? — Я приподняла бровь. Меня все работники убеждали, что мимо него ни одна мышь не проскочит, а тут — целая леди, да ещё и незваная.

Я хихикнула, но вовремя прикрыла рот ладошкой. Не хватало ещё обидеть человека, который и так на грани нервного срыва.

— Простите, ни в коем случае не хотела поставить вашу безупречную работу под сомнение, — поспешила исправиться, видя, как его и без того опущенные возрастом уголки губ опустились ещё ниже.

— Нет, вы правы. Я виноват, о чём уже изложил в письме господину. И понесу заслуженное наказание. — Он выпрямился, принимая удар судьбы с достоинством истинного дворецкого. — Моё предположение — юная особа подкупила кого-то из охраны. Но сейчас это не главное. Вы поможете мне?

— Ну конечно же, мой друг! Я не оставлю вас в беде, — не удержалась я и с пафосной, почти театральной интонацией продекламировала, чувствуя себя героиней дешёвого романа: — Скорее же, поспешим! Нельзя заставлять даму скучать.

Не знаю, что на меня нашло. То ли недельная добровольная изоляция в четырёх стенах, то ли облегчение от того, что Кевина учит всё-таки достойный человек. Но я вдруг почувствовала себя невероятно легкомысленной.

Подхватила дворецкого под локоть — он дёрнулся, но не посмел вырваться, — и сама повела его к упомянутой даме, почему-то очень веселясь случившимся.

К слову, веселилась я недолго.