Глава 32

Когда дверь наконец открылась, я все таки вздрогнула.

На пороге стоял Эйбрахам.

Он явно только что вернулся — откуда-то, где было шумно, весело и, судя по его виду, выпито немало. Пиджак небрежно переброшен через руку, рубашка, когда-то белоснежная, расстёгнута почти до груди, открывая загорелую кожу. Светлые волосы, обычно уложенные с идеальной небрежностью, сейчас растрепались — прядь упала на лоб, и он не пытался её убрать. От него пахло дорогим коньяком, табаком и, кажется, женскими духами. Щёки тронул лёгкий румянец, взгляд чуть поблёскивал — не пьяный, нет, но расслабленный, размягчённый, как у человека, который хорошо провёл вечер и никуда не торопится.

Эйб замер, увидев меня. В его глазах мелькнуло неподдельное удивление.

— Кэтрин? — голос прозвучал чуть ниже обычного, с лёгкой хрипотцой. — Ты почему не спишь? Так поздно.

Он шагнул в гостиную, и светильник выхватил из полумрака его фигуру — высокую, расслабленную и почему-то опасную в своей небрежной, слегка развязанной красоте.

Я поднялась. Лучше разговаривать стоя.

— Я ждала тебя, — шагнула вперёд и замерла, не зная, куда деть руки.

Он приподнял бровь, окинул меня взглядом — то ли с усмешкой, то ли с любопытством.

— Ждала? — переспросил, неторопливо пересекая комнату, больше не обращая на меня внимания. — Что-то случилось?

Он подошёл к небольшому столику у окна, плеснул себе в бокал янтарную жидкость из графина, сделал глоток, не сводя глаз с окна.

Я смотрела на его спину и почему-то именно сейчас терялась.

Катя, соберись. Не время тушеваться. Просто попроси — и всё. В этом нет ничего сложного.

Но почему так трясутся поджилки?

Может, его не совсем трезвый вид, хотя выглядит он более чем адекватно. Стоит прямо, никуда не ведёт. Смотрит ровно.

— Бен пропал, — наконец выдохнула я. — Он ушёл утром и до сих пор не вернулся.

Эйбрахам неторопливо поставил бокал и повернулся. На его губах играла лёгкая усмешка, которая мне совсем не понравилась.

— Пропал? Или просто ушёл? — в его тоне сквозила откровенная ирония.

— Как ты можешь?!

Но под его недовольно сузившимися глазами я осеклась. Присела на рядом стоящий диван, потерянно уставившись на сложенные на коленях руки.

Видимо, зря я его ждала. Сейчас он явно не внемлет моей просьбе. Да и потом не факт. Эйбрахам и так помогает, а тут ещё потерявшийся подросток свалится на его голову.

Но почему-то контраст между вчерашним Эйбом и сегодняшним Эйбрахамом был настолько разительным, что мурашки бежали по коже. Неужели человек может так поменяться за сутки? Мимика, взгляд, жесты — всё другое. Словно две разные личности уживались в одном теле.

В это время он подошёл к дивану и опустился рядом со мной — так близко, что я почувствовала запах его парфюма, дорогого, с нотками древесины и чего-то пряного. Рука легла на спинку дивана за моей спиной, почти касаясь плеча.

— Кэтрин, — сказал тихо, чуть склоняясь ко мне. — Ты уверена, что хочешь его искать? Уверена, что он не сбежал сам?

— С чего бы ему сбегать? — не смогла не возразить я, поднимая голову.

Эйбрахам небрежно пожал плечом.

— Он же беспризорник, я прав? Вороватый взгляд, вечно настороженный. Такие, как он, привыкли к своей жизни. Тяжело переступить и забыть прошлое. — Он чуть понизил голос, и тот стал почти интимным: — Он ненавидит богатеев, Кэтрин. Это видно невооружённым глазом. И я не удивлюсь, если он решил, что самое время обчистить тебя и прихватить пару серебряных ложек из дома, пока может, и затеряться в столице.

— Ты не знаешь его! — вырвалось у меня с неожиданным раздражением. — Он не такой!

Эйбрахам вновь усмехнулся, и в его глазах блеснуло что -то, больше похожее на азарт.

— А ты знаешь?

Я замерла. Слова застряли в горле.

А действительно, знаю ли я Бена? Да, он был с нами больше месяца. Да, он защищал Кевина, заботился о нас, делил последний кусок. Но что я знаю о его прошлом? О его мыслях, желаниях, тайных планах? Только то, что он сам рассказал. А он умел быть закрытым, когда хотел.

Росток сомнения, брошенный Эйбрахамом, против воли пустил корни. А что, если ему действительно стало невыносимо находиться рядом с магами? Что, если он просто сбежал — от нас, от этой жизни, от всего, что напоминало ему о его унижениях?

Но мог бы хотя бы предупредить. Попрощаться. Сказать хоть слово.

— Я не верю, — прозвучало не так твёрдо, как хотелось бы. — Он не такой. Он не бросил бы нас.

— Не бросил бы? — Эйбрахам качнул головой и вдруг подался ближе. Так близко, что я ощутила тепло его тела, почувствовала дыхание на своей щеке. Мои личные границы рухнули в одно мгновение. — А ты уверена, Кэтрин? Насколько сильно ты хочешь его вернуть?

Сердце забилось часто-часто, где-то в горле. Я застыла, разрываясь между желанием вскочить и бежать и пониманием, что резкие движения сейчас могут всё испортить. Я боялась нагрубить ему — он был моим единственным шансом найти Бена. Но и отторжения не чувствовала, хоть и понимала, какая опасная для меня складывается ситуация.

Эйбрахам был истинным красавцем. Это я отметила ещё при первой встрече, когда он шёл к нам своей ленивой, уверенной походкой. Сейчас, вблизи, это стало почти невыносимо — эти глаза, этот запах, эта близость.

Он склонился к самому моему уху, и низкий, чуть хриплый голос прозвучал как соблазн:

— Я спрашиваю, Кэтрин. Насколько сильно?

Я не выдержала. Резко отпрянула, вжалась в спинку дивана, чувствуя, как горит лицо.

— Я… я просто хочу, чтобы он вернулся, — выдохнула я. — Он мне нужен. Кевину нужен.

Эйбрахам так же медленно отодвинулся, не сводя с меня взгляда. Холодные, почти синие в ночном полумраке глаза смотрели с таким выражением, что я не могла понять: предвкушение это, желание или что-то совсем иное.

Он молчал долго. Очень долго.

А потом вдруг улыбнулся — той самой полуулыбкой, к которой я уже успела привыкнуть.

— Ты интригуешь меня, Кэтрин, — сказал он просто. — Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы найти твоего Бена. Обещаю.

После поднялся, одёрнул рубашку, и я заметила, как его пальцы на мгновение задержались на пуговицах — но он не стал их застёгивать. Наоборот, кажется, расстегнул ещё одну.

Уже у двери обернулся.

— Завтра придёт учитель для Кевина, — бросил он уже деловым тоном. — Я договорился. А практиковаться… — он сделал паузу, и мне показалось, что в его глазах снова мелькнул тот странный, изучающий блеск, — я буду с ним сам.

Дверь закрылась.

Я выдохнула. Откинулась на диван, чувствуя, как дрожат руки. Сердце всё ещё колотилось где-то у горла.

Туман в мыслях постепенно рассеивался, я обретала самообладание, которое с лёгкостью улетучилось в его присутствии, и начала соображать.

И именно сейчас вспомнила, где же я его видела.

В газете.

В той, которую я листала ещё у Аркелла дома.

«Эйбрахам Киркланд — самый завидный жених сезона. Влияние, богатство и древний род делают его желанной партией для любой дебютантки…»

Вспомнились строки.

Возможно, девять лет назад такая же юная дебютантка Кэтрин и он познакомились на приёме. И… что-то произошло? Была ли у них лишь дружеская беседа или, возможно… возможно, и ей он вскружил голову? Тогда…

Нет. Я не буду сейчас об этом думать. Слишком… слишком невероятно.

Я всячески отмахивалась от просачивающейся мысли, но где-то глубоко всё же понимала: необходимо подойти к этому с холодной головой. И прежде чем делать выводы, основанные лишь на моей фантазии и смутном сходстве, нужно обзавестись доказательствами.

Я закрыла лицо руками. В голове образовалась пустота, как в вакууме.

Что теперь делать? Покинуть особняк? Остаться?

И где, чёрт возьми, Бен, когда он так нужен?