Глава 44

Ночь опустилась на комнату мягким, бархатным полумраком. Луна, пробиваясь сквозь неплотно зашторенные окна, рисовала на полу причудливые, мерцающие узоры — словно кто-то невидимый водил по паркету серебряной кистью.

Я лежала на своей половине кровати, прижавшись спиной к широкой груди Реймонда. Его пальцы медленно, лениво поглаживали мое плечо — так спокойно, так уютно, что хотелось замурлыкать, как счастливой кошке.

После всего, что случилось между нами сегодня — и днем, и ночью, — тишина была не тягостной, а какой-то правильной. Уютной.

Но я не могла молчать долго.

— Рей, — тихо позвала я, крутанувшись в его объятиях так, чтобы видеть лицо.

Он приоткрыл глаза — лениво, с той легкой, расслабленной усмешкой, которая появлялась на его губах только здесь, в темноте, когда никто не видел.

— Ммм?

— Мы… — я замялась, подбирая слова. — Что теперь будет?

Он не ответил сразу. Его рука замерла у меня на талии, а в глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли усмешка, то ли горечь. Словно я спросила о чем-то, о чем спрашивать не стоило.

— А ты чего хочешь? — спросил он вкрадчиво со скрытым вызовом.

Я нахмурилась, почувствовав этот подвох.

— От тебя. Хочу услышать ясность, — сказала я прямо. — Не настаиваю на обязательствах, но… как-то странно себя чувствую: живу у Эйба, а сплю с его кузеном. Ты не находишь?

— Ясность от тебя? — он покачал головой, и в этом жесте было столько скепсиса, что мне стало обидно. Будто я требовала невозможного. — Что-то подобное уже было девять лет назад. Только теперь мы поменялись местами.

Я моргнула, не понимая.

— О чем ты?

Он смотрел на меня долго, пристально — словно пытался разглядеть правду там, где её, возможно, и не было.

— Кэтрин, только не делай вид, что не помнишь.

Я не выдержала его взгляда — отвела глаза в сторону, в темноту. Как объяснить человеку, что той Кэтрин больше нет? Умерла. Исчезла. А я — другая. И я никогда не обижу его осознанно.

— Что бы ни было в прошлом, — сказала я осторожно, кладя ладонь ему на щеку, — я хочу быть с тобой. Не потому, что мне нужна защита или кров. А потому… — я запнулась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Потому что ты мне нравишься. Очень.

Он накрыл мою ладонь своей, прижался губами к запястью — к тому месту, где бился пульс. Его дыхание было теплым, прерывистым. Словно он сдерживал что-то важное, что рвалось наружу.

— Нравишься, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Просто нравишься?

— А ты хочешь большего? — спросила я, заглядывая ему в глаза.

Он сжал мою руку, притянул меня ближе, уткнулся носом в мои волосы. Я чувствовала, как его дыхание становится глубже, как напрягаются мышцы плеч.

— Я боялся, что ты снова исчезнешь, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала. — Что это просто очередная прихоть. Игра. Ты раньше… любила так забавляться.

— Я изменилась, — ответила я. — Не знаю, как тебе доказать, кроме как временем.

— И сколько ты готова дать? — он отстранился, заглядывая в мои глаза.

— Столько, сколько захочешь, — честно сказала я.

Он молчал. Но его рука, скользнувшая мне на спину, говорила больше любых слов.

А потом его пальцы наткнулись на неровность — на том самом месте, где под лопаткой остался след от магии Кевина.

— Что это? — он провел по сморщенной, неестественной коже.

Я дернулась, попыталась увернуться, но Реймонд был быстрее. Он прижал меня к постели — не больно, но настойчиво, — и отодвинул край сорочки.

— Кэтрин, что это, черт возьми? — в его голосе зазвучали стальные нотки.

— Ничего, — попыталась отмахнуться я. — Старый шрам.

— Это не шрам, — он провел пальцами по краю обезображенного участка, и от его прикосновения по коже побежали мурашки. — Словно… кожа умерла и усохла. Откуда это?

Я молчала, кусая губу.

— Кэтрин, — настойчиво повторил он.

И тогда я сдалась.

— Это Кевин, — выдохнула я. — Его магия. Когда она пробудилась, был всплеск. Он не хотел, просто… так вышло.

Реймонд замер. Его лицо, и без того напряженное, стало каменным. Но потом — странное дело — расслабилось. Он провел рукой по моей щеке, сжал затылок, притянул меня ближе.

Его поглаживания на том месте, где был старый след, были удивительно нежными. Такими ласковыми, что меня начало клонить в сон. Пальцы двигались медленно, успокаивающе — словно он заговаривал боль, которую я носила в себе очень долго.

И я погрузилась в сон. Теплый, глубокий, без сновидений.

Утро наступило слишком быстро.

Я проснулась от пустоты рядом — Реймонда не было. На подушке осталась только легкая вмятина и холодный край простыни.

Я села, натянув одеяло на грудь. На прикроватном столике лежала записка. Короткая, всего несколько слов:

«Уехал по делам. Вернусь вечером».

Я вздохнула, отбросила одеяло и пошла приводить себя в порядок. Обижаться на Реймонда у меня не выходило.

К тому же у меня хватало забот. День рождения Кевина приближался, и Эйб, как и обещал, взял организацию на себя, но я хотела хотя бы проконтролировать, чтобы все прошло идеально.

Я спустилась вниз, плотно позавтракала, навестила сына. Кевин, как обычно, занимался с профессором, а я бродила по дому, помогая слугам с легкой уборкой и обсуждая меню.

К обеду я устала физически, но не могла успокоиться. Что-то не давало покоя. Какая-то мысль, засевшая глубоко в подсознании.

И когда я проходила мимо кабинета Эйбрахама, заметила, что дверь приоткрыта.

Остановилась.

Не ходи, — говорила себе. — Ты решила, что не будешь искать доказательств.

Но ноги сами понесли меня вперед.

Я толкнула дверь — кабинет был пуст. Эйба со вчерашнего вечера я не видела, и он, видимо, забыл запереть.

Замерла на пороге, борясь с желанием зайти. Искушение было слишком велико. Просто загляну.

Кабинет пах легким дымом — Эйб любил курить по вчерам. Все было на своих местах: стол, заваленный бумагами, книжные шкафы до потолка, статуэтки на полках. Ничего подозрительного.

Я прошлась взглядом, не прикасаясь ни к чему. Но что-то привлекло мое внимание.

Статуэтка. Маленькая, бронзовая, изображающая сову. Она стояла на книжном шкафу чуть в стороне — не прямо, а будто ее повернули и забыли вернуть на место.

Я подошла, машинально поправляя ее.

Раздался щелчок.

На книжном шкафу открылась узкая, незаметная дверца. Там, за ней, было углубление — маленький тайник. Сейф в стене.

Сердце бешено заколотилось.

Не смотри. Уходи. Ты не хотела ничего знать.

Но рука уже тянулась внутрь.

Я достала верхнюю папку — тонкую, с несколькими листами. Развернула.

Первая страница оказалась досье.

Портрет девочки. Лет пяти, темные волосы, большие глаза. Сирота.

Я пробежала глазами по тексту.

«Содержание в подвальном помещении, особняк Киркланд на улице Мельничной, 12. Ежедневный надзор, кормление, медицинские осмотры. Расходы:...»

Дальше шли длинные списки — лекарства, питание, охрана. И какая-то странная строка в самом конце: «Магия потвердилась».

У меня потемнело в глазах.

Они держат ребенка взаперти. Зачем?

Я положила папку обратно, закрыла тайник, поправила статуэтку. Все — как было.

На ватных ногах выскользнула из кабинета, прикрыла дверь.

В коридоре я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.

Что делать?

Я ведь теперь не смогу спокойно спать, зная, что где-то маленькая девочка сидит взаперти. Что над ней ставят опыты. Что она, возможно одна.

Я смотрела в потолок и чувствовала, как внутри закипает холодная, решительная ярость.

Помочь. Нужно помочь. И кому можно доверить?

Торфину с Беном? Или... Реймонду?

Я выпрямилась и быстрым шагом направилась к себе.