Глава 47

Реймонд

Когда я был в одном дне пути от Калигрофа, направляясь с отчетом в Бармар, меня застало письмо от некой дамы. Она требовала повлиять на моего кузена — дескать, тот совсем распоясался, привел в дом женщину при наличии невесты. Слухи быстро расходятся, и если об этом станет известно, им придется разорвать помолвку.

Я читал и не понимал: почему я снова должен разбираться с проблемами Эйба? Он сам выбрал себе невесту, не из бедной семьи, насколько я знаю. О любви там речи не шло, но можно же как-то держать в узде своего дружка. Однако я слишком хорошо знал кузена: если он чего-то захотел, обязательно добьется. Таков уж он.

Я хотел было отправить письмо в огонь, но заметил знакомое имя. Кэтрин. Дама писала, что эту «женщину легкого поведения» зовут Кэтрин.

Мне казалось, я забыл её. Но стоило увидеть накарябанное имя, как в груди что-то заскребло — будто зверь в клетке.

Нет, это не может быть она. Она замужем, ей нечего делать в столице. Но я уже не мог спокойно работать. Психанул, раздал поручения и отправился к «любимому» кузену. Я должен был убедиться.

Уже вечером я переступил порог дома. Давно меня здесь не было — последний раз, кажется, когда ещё были живы наши родители. Словно в прошлой жизни. С Эйбом разговор состоялся, как всегда, малосодержательный: он валял дурака, строил из себя простака, но мастерски уходил от вопросов касательно его гостьи. «Только я хорошо о ней забочусь, сам увидишь — и всё».

Паршивец, а не кузен! Сколько он мне за жизнь подгадил, а я всё не могу вычеркнуть единственного оставшегося родственника.

Утро в столовой всё подтвердило. Кэтрин здесь.

Я увидел её — и будто не было этих девяти лет. Она так же прекрасна, как самый нежный цветок. И, кажется, стала ещё краше — как такое возможно? Я сглотнул, не в силах сдержать волнение.

Вот зачем, зачем я явился? Вновь прибежал, как преданный пёс, только услышав команду. Ещё и Эйб зачем-то оставил нас наедине — будто специально. А может, так и есть?

А она всё смотрит невинными глазами снизу вверх, и нет в них ни расчёта — лишь живой интерес. Даже тогда она так не играла мастерски. Видимо, за девять лет поднаторела.

И я вновь согласился на всё, что предложила, словно заколдованный. Что я хотел увидеть? Вновь прочувствовать, как она втаптывает меня каблуком в грязь?

Мазохист!

И она начала.

Мы приехали в питомник. Она всколыхнула похороненные чувства вины и обиды — как можно проходиться по светлой памяти моего питомца? А я ведь ей рассказывал, как плакал над телом Харпера — щенка золотистого синбула. Мне его подарили родители на день рождения. Прожил у меня всего несколько месяцев. Кто-то ночью открыл дверь вольера, и его затоптали дикие мерины.

Родители успокаивали, что это случайность, но я знал, что это сделал либо Эйб, либо Кэтрин — а скорее, они вдвоём. Они уже тогда водили меня за нос. Но после того случая Эйбу я больше не верил, а ей давал ещё много-много шансов.

И снова наступаю на те же грабли.

Но почему она делает вид, будто не знает о моей потере, об её вероломном убийстве щенка?

Мысль дикая, ядовитая, но всё равно просочилась: эта Кэтрин словно другая.

Если отбросить наше прошлое, я могу честно сказать: день прошёл замечательно. Давно я так не отдыхал. И то памятное кафе, где я получил сокрушительный отказ от руки и сердца, будто не трогало.

Но вот вопрос про жену почему-то разозлил. Я вспыхнул, словно факел: она ещё смеет спрашивать про жену? Её я только и видел, её боготворил, с ней хотел построить дом. А сейчас, как ни в чём не бывало, спрашивает о той, кем должна была стать она.

Я наговорил того, чего не хотел, и сбежал. Просто сбежал, оставив её одну. Пусть хоть частично прочувствует себя в моей шкуре.

Но спустя час я уже корил себя за мерзкий поступок. Но не дал себе снова броситься к ней.

«Реймонд, не будь тряпкой».

Нужно связаться с подчинёнными, занять себя работой. Тем более изначально моя цель была не Кэтрин, а расследование краж артефактов — от простеньких, дешёвых до редких. Посредников мы уже поймали, но я чуял: это только верхушка. Нам скормили ненужных людей, которые были осведомлены не больше, чем уличная шайка.

Зацепка была лишь одна: крали артефакты рабочие, а продавали на чёрном рынке дефектные — без одной детали, чьё отсутствие сразу не выявить. Какое-то время работал, потом всё. Но, кажется, у агента Торфина было что-то стоящее.

Я связался с ним по магической связи.

— Ка59, — обратился по кодовому имени, которое сам же придумал.

Я создал свою систему: никто не знал агентов в лицо. Только я сам отбирал всех на определённые позиции — наблюдением и тайными испытаниями. В своё время меня так же отобрал прежний глава, которого назначил Верховный Академии Бармара — высший маг, самая таинственная и пугающая личность для всех. Потому что только ему было под силу лишить любого мага магии или заблокировать её. Маги его страшились, дрожали перед его величием, но неустанно пытались низвергнуть.

И в этот раз я уверен: всё связано с ним. Оппозиция существовала всегда и каждый раз придумывает разные способы. В этот раз я чувствую что-то особенное.

— Да, глава.

— Готовы представить доклад?

— Ещё работаем.

По голосу понял — у него действительно что-то есть, но он не будет раньше времени обнадёживать, пока на руках не будет доказательств.

— Двух недель хватит?

— Да.

— Если возникнут проблемы, сообщи.

— Да.

Я отключился.

И стоило закончить с работой, пообщавшись со всеми информаторами, как пришло то самое скверное чувство. Словно на привязи, я вернулся в дом Эйба и, будто охотничий пёс, унюхал её.

В саду она наблюдала из-за кустов за объятиями кузена и какого-то мальчика. Сын? Такой большой — на вид восемь-десять лет. Почему я о нём ничего не слышал?

Хотя прекрасно знал почему. Как только услышал, что она вышла замуж — буквально через месяц после того, как унизила, растоптала меня, — я насильно перестал интересоваться её жизнью. Сам никогда не приезжал в её город, посылал замов, лишь бы не встречать, перестал общаться со старыми знакомыми. Впрочем, они и не горели желанием.

После случившегося меня практически сразу нашёл предыдущий глава и предложил интересную работу. Но сначала требовалась жесточайшая подготовка. Я пропал для всех на два года. Для них я уехал учиться за границу, а на самом деле меня ломали и взращивали заново. Моя магия была очень полезна. Меня научили управлять ею в совершенстве — через боль, бессонные ночи и иногда пытки. Но я ни о чём не жалею. Кем бы я стал без всего этого? Возможно, остался бы тем же зелёным, глупым, угловатым юнцом, что смотрит на мир сквозь розовые линзы.

Я опускался в такие низы, побывал на краю света, видел смерть, жестокость, предательство. Думал, меня давно трудно чем-то удивить. Но вот смотрю в её глаза — и понимаю: я вновь превращаюсь в того юнца.

Всю неделю я сам гонялся за подозреваемыми. Я понимал: мы растормошили осиное гнездо, но до верхушки так и не могли дотянуться — либо они затаились, либо поменяли план. А это гораздо опаснее.

Но на самом деле я убегал от неё. Возвращался поздно, уходил рано, хотя легко мог снять, как обычно, номер в отеле. Но мне хотелось хотя бы знать, что она спит через пару стенок.

Но когда-то бегство заканчивается. Сегодня был именно тот день. Я изрядно выпил в какой-то дыре, а она, вместо того чтобы сморщиться и обозвать пьяницей, начала переживать. Принесла чай, перекус.

И я не смог устоять. Это было выше моих сил. Я сам себе не признавался, но как увидел её — все мысли были только о ней. Дикая, всепоглощающая потребность. Совсем не та, что девять лет назад. Тогда я её просто боготворил на расстоянии, не зная совсем, словно холодную статую. А сейчас вот она живая, тёплая и желанная.

Плавая всю ночь на волнах блаженства, я молил, чтобы прежняя никогда не возвращалась. Новую Кэтрин я полюбил. Да вот так просто — после одной ночи. Но чувство уже не вырвать из сердца.

Дальше потянулись — и промчались — самые счастливые дни в моей жизни. Я по уши погряз, но не мог ей признаться. Меня будто что-то останавливало. И вскоре я понял что.

Вернувшись чуть раньше планируемого, я пронёс незаметно в свою комнату всё, что купил для романтического вечера. Разбросал такие же лепестки, которыми нас осыпало Древо влюблённых. И вышел пригласить её. Но каково было моё удивление, когда я увидел её выходящей из комнаты Эйба — раскрасневшуюся, запыхавшуюся, завязывающую халат.

Мне всё стало ясно.

История повторяется.

Они вновь это сделали. Но почему же сейчас разрывает на части, будто предательство случилось впервые?

Я бесшумно вернулся к себе, заперся и просидел всю ночь напротив зеркала, глядя в своё отражение. Почему я? Разве я не достоин второго шанса? Зачем я вышел? Если бы минутой позже, ничего бы не знал. Наверное, так было бы лучше…

Но сам себе залепил пощёчину. Смирись, тряпка. Не суждено тебе постичь истинное счастье.

Ещё до рассвета, разбитый снаружи и внутри, я покинул этот дом, обещая больше никогда сюда не возвращаться.

Я срывался на подчинённых, нескольких даже лишил зарплаты, других заставил работать сверхурочно. Разбил пару кувшинов, несколько памятных бокалов, привезённых из дальних земель, изодрал баснословно дорогие картины — но ни на йоту не утихомирил надвигающийся шторм.

Выпив третью бутылку, решил, что не успокоюсь, пока не начищу одну лощёную морду. Тот раз я не стал, но не теперь. Он вновь отнял у меня моё счастье, мою женщину — и я готов был убивать.

Но перед этим… вылил на голову ледяную воду — чуть полегчало.

— Ка59, — прорычал я, нажимая на артефакт. — Твой срок вышел. Где результат?

На той стороне виновато задышали. Убью, если ничего нет.

— Глава, мой информатор вышел на связь. Сообщила, что есть основания, но документы не взяла. Должна была принести улики, но не появилась. По моим данным, дом пуст. Они исчезли.

— Как такое может быть? Вы не следили за домом?

— Следили, но, видимо, подозреваемый вычислил и вырубил наблюдателя.

— А теперь говори, кто подозреваемый. Хватит наворачивать дел.

— Эйбрахам Киркланд.

Я от Эйба многое ожидал: коррупцию, подпольные бои — но чтобы такое…

— Кто твой информатор? Я правильно понимаю — девушка, и она проживала у подозреваемого? — Мне нужно было услышать, хотя я уже догадывался.

— Кэтрин Аркелл.

— Больше не Аркелл, — зло проскрежетал я.

— Да-да, она развелась не так давно. И, судя по всему, её сын на самом деле от Киркланда, и он зачем-то понадобился ему. Я думаю — для тестирования орудия. Очень удобно это делать на детях: у них нестабильная магия. А у этого — ещё и очень редкая.

— Какая?

— Энтропия.

Я обомлел. Кажется, весь хмель выветрился. Этого просто не может быть. Я бросил последний уцелевший стакан в стену.

— Рассказывай всё, что знаешь, — приказал я.

Вскоре я выяснил, как Кэтрин стала информатором — точнее, даже не успела стать. Узнал про её жизнь после развода, про трудности — и важное: про девочку, которую похитил Эйб.

Вот сукин сын!

Я отправил две команды по одному адресу и по второму, но понимал: они могут быть уже совсем в другом месте. Так тайник Кэтрин нашла у него в кабинете. Да я сравняю его с землёй!

Словно цунами, я пронёсся по улицам. С ноги влетел в дом. Бедный дворецкий, встретив меня, затрясся. Ну, видок у меня действительно тот ещё.

— Милорд, милорд, вы куда? — попытался он остановить меня.

— Не мешай, а то сломаю ненароком пару костей — не соберёшь, — отодвинул я его, сверкнув глазами. И это не образно: я специально заставил магию вспыхнуть в них. Знаю, со стороны смотрится очень пугающе.

— Милорд, не надо ничего громить, — дрожит от страха, но всё равно встаёт на пути. — Хозяин дома, и он вас ждёт.

— Так эта мразь дома? Эйбрахам, ты труп!

Я взлетел по лестнице — дворецкий всё время посматривал в ту сторону. И снова с ноги распахнул дверь.

— Кузен, зачем пугать моих слуг? — раздался спокойный голос Эйба. — Не мог ещё пострадать эту ночь, а завтра бы забрал своего сына и женщину целыми и невредимыми.

— Так ты всё знал! Знал, что это мой сын, и ничего мне не сказал.

— Знал, но задача у меня была другая — не сводить вас вместе. Мог бы и сам догадаться: он же вылитый ты. И магия твоя — просто жуть, — он по-клоунски сморщился, не вставая с кровати.

— Пойдём, ты мне покажешь, где ты их держишь, — процедил я. — И, возможно, я тебя помилую.

— Ой, да не нужно мне твоё помилование. Их там уже нет, говорю же — зря ты приехал. Думаешь, ты один такой умный, следишь за мной? Они тоже следят.

— За своими?

— Свои не свои, а у оппозиционной верхушки паранойи побольше твоей будет.

— И давно ты знаешь, кто я?

— Мой кузен, — опять попытался отшутиться он, но, заметив, как я угрожающе сжал кулаки, добавил: — С самого начала. Это я тебя посоветовал.

Эта новость меня просто прихлопнула.

— Когда тебя завербовали?

— Долго рассказывать, да и времени у нас становится всё меньше. Раз ты здесь — значит, твоих уже перевозят. Просчитался я на твой счёт. Думал, будешь сопли жевать по своей зазнобе, но смотрю — в строю. Одновременно опечален и рад.

Эйб скинул одеяло — и тогда я увидел перевязанную грудь.

— Что это?

— Что-что? Ранение. Для тебя старался, чтобы меня не заподозрили раньше времени. Жалко, зря получил — бессмысленно кинжал в бок.

— Ты сможешь скакать?

— О, поверь, с таким ранением я могу скакать ночь напролёт, — он поиграл бровями.

Ну, шут!

— Прошу без подробностей, — отмахнулся я и кинул в него рубашкой. — Для чего им мой сын?

— Думаю, ты догадался. Опробовать на нём установку. После Верховного ты следующий по силе, потом твой сын. Если на нём выйдет, то в девяноста девяти процентах выйдет и на Верховном.

— Зараза! — всё повторял я, мечась из угла в угол, нетерпеливо ожидая, пока этот доходяга натянет штаны.

— В путь! Спасать даму твоего сердца, — с пафосом произнёс он и довольно бодро вышел первым за дверь.