Глава 48

В себя я приходила тяжело и болезненно — словно сквозь толщу ледяной воды.

Голова раскалывалась, каждый удар пульса отдавался в висках огненной вспышкой. Но беспокойство о сыне придало сил, заставило тело подчиниться.

— Кевин... — мой голос прозвучал чужим, сиплым, словно я не пила несколько дней.

Я с трудом приподнялась на одноместной кровати. Под ребрами заныло, в затылке пульсировала огромная шишка.

— Мам, я здесь! — из-за стеллажа, разделявшего помещение, высунулась взлохмаченная голова сына.

Я огляделась, пытаясь понять, где мы. Похоже на подвал — ни одного окна, две двери: одна, вероятно, на выход, вторая — в уборную. Три кровати, стеллаж, за которым виднелась крошечная кухонная зона и нечто вроде гостиной. Всё тесное, серое, угрюмое.

Но видимо, кроме нас, здесь никого не было.

— Мам, познакомься с Селин! — Кевин отступил в сторону, и из-за стеллажа несмело показалась темная макушка с запутанными, давно нечёсаными волосами.

— Привет, Селин, — я постаралась, чтобы голос звучал мягко. — А ты здесь одна живёшь? Есть ещё взрослые?

Я коснулась затылка и поморщилась. О боже, вот это шишка! Надеюсь, обошлось без сотрясения.

— Одна, — ответила девочка, и её перепуганные глаза сначала посмотрели на Кевина, словно ища у него поддержки, прежде чем ответить.

Понятно. Они уже подружились, и в нём она видит защитника.

— Селин рассказала, что к ней приходит дядя, — затараторил Кевин. — Играет с ней, дарит игрушки и заставляет учиться.

Девочка сморщила нос — явно учёба ей не нравилась.

— А ты не видела, кто нас принёс? — спросила я.

Селин отрицательно помотала головой. Она спит крепко.

С помощью Кевина я кое-как добралась до крошечной ванной, умылась ледяной водой — это немного прояснило сознание. Затем приготовила обед. Или ужин. Или завтрак — кто ж разберёт, какое сейчас время суток в этой каменной норе.

Я уже догадалась: малышка Селин — та самая девочка, которую похитил Эйб. Но если его ранили, а может, и убили... кто тогда принёс нас сюда? Логично предположить, что у него были помощники. Но почему же тогда он защищал нас от тех нападавших?

Я запуталась в этих хитросплетениях окончательно.

Мы плотно поели, и меня накрыла тяжёлая, неодолимая сонливость. Я решила прилечь — совсем ненадолго.

Когда я открыла глаза повторно, мы оказались в совершенно другом месте.

Как? Нас что — усыпили?

Теперь меня окружали каменные стены. Пещера — во всяком случае, очень похоже. Тусклый свет от единственного факела выхватывал из темноты грубый камень, неровный пол.

Я лежала у одной стены, прикованная за ногу цепью, впаянной в камень. Метрах в трёх от меня стояли две клетки. В одной ещё не очнулся Кевин. В другой — Селин.

— Сынок! — я попыталась подползти, но цепь позволила сдвинуться лишь на метр.

— Сиди на месте, — раздался низкий, ледяной голос.

Я замерла.

Из тени выступил мужчина. В его руке поблёскивал здоровенный тесак.

— Зачем мы вам? — голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — Отпустите хотя бы детей.

— Ты нам как раз и не нужна, — усмехнулся он. — Шла за компанию. А вот детки... Твой сын откроет нам двери на самый верх.

— Хватит с ней болтать, — из темноты появился второй — пониже, но не менее пугающий. — Лучше прирежь сразу. Бесполезна, будет только мешать.

— Жалко убивать такую красотку, — первый склонил голову, разглядывая меня с откровенным интересом. — Я хочу её после забрать себе. Будет рабыней.

— Кто тебе разрешит? — в голосе второго прозвучала угроза. — Фрэннауди никогда не оставляет свидетелей.

Фрэннауди? Я не ослышалась?

Да та же семья, которая на приёме так ратовала за нашу с Аркеллом семью. Казались такими добрыми, милыми... А получается — он и есть главный злодей.

В пещеру начали заносить какое-то оборудование. Люди в тёмных балахонах расставляли детали по кругу, собирая в центре громоздкую, пугающую конструкцию. Металл лязгал, по камню разносилось эхо чужих шагов.

От шума проснулся Кевин. А следом — Селин.

Девочка громко заплакала. Ей быстро заткнули рот грязной тряпкой. Кевин старался держаться — я видела, как он сжимает кулаки, как напряжены его плечи. Но слёзы всё равно катились по детским щекам.

Я хотела успокоить, но боялась, что мне тоже заткнут рот или вовсе вырубят. И тогда я точно ничем не смогу помочь.

Когда огромную установку зафиксировали, люди снова исчезли — ушли туда, где, надеюсь, была дверь. Со своего места я не видела её, но хотела верить. Потому что если они могут проходить сквозь стены — у нас нет ни единого шанса.

— Кевин, — прошептала я как можно тише, — попробуй разрушить оковы.

Он встрепенулся. Сосредоточился. Зажмурился.

Ничего.

— У меня не получается, — с сожалением прошептал он.

— Ничего. Попробуй ещё.

— Не могу. Будто что-то блокирует мою магию.

Он поднял рукава — и я увидела широкие, тускло мерцающие браслеты.

Браслеты Ждакрада.

Это конец.

— Я могу попробовать их снять, — вдруг раздался тонкий голосок. Селин выплюнула кляп. — Меня этому учил дядя.

Я кивнула, до конца не веря в успех.

Селин зажмурилась, сосредоточенно пыхтя. Я всматривалась в её маленькое лицо, ловя каждую морщинку напряжения.

— Ай-яй-яй, — раздался знакомый, до боли знакомый голос. — Незачем раньше времени шалить.

Из темноты выступил Фрэннауди.

— Кэтрин, как я рад вас видеть, — произнёс он с той самой обволакивающей интонацией. — Вы столь же прекрасны, как в нашу последнюю встречу. Жаль, что тогда я не знал о силе вашего сына. И позволил Аркеллу развестись с вами. Возможно, всё случилось бы гораздо быстрее. Но что имеем — то имеем.

Я не стала отвечать. Зачем вести диалог с сумасшедшим.

— Раз всё готово — приступим, — бросил он.

По щелчку его пальцев открылись клетки.

Кевин и Селин словно поднятые невидимой силой поплыли в центр установки. Их тела застыли в воздухе, руки безвольно повисли, головы запрокинулись.

— Не трогайте их! — закричала я, дёрнувшись в цепях. Металл впился в лодыжку, сдирая кожу. — Они же дети!

Слёзы отчаяния уже текли по лицу, и я не могла их остановить.

— Дети, взрослые, старики — какая разница? — Фрэннауди пожал плечами с ледяным спокойствием. — Все рано или поздно умрут.

— Сволочь! — выкрикивала еще много матерных слов, не сводя глаз с сына.

Мальчик мой... Я не уберегла тебя! Сама привела к ним! Если бы только послушала того дядьку из книжной лавки и сразу отправилась в Бармар... Дура! Идиотка!

Я рванулась вперёд, не чувствуя боли. Цепь натянулась до предела, впиваясь в распухшую лодыжку, но я не замечала. Я видела только сына — его испуганные глаза, его дрожащие губы.

— Сынок, прости меня! — крикнула я сквозь слёзы. — Я люблю тебя!

Установка загудела. Затрещала. В воздухе запахло озоном и чем-то горелым.

Неужели это конец?

— Мама! Мамочка! — донёсся отчаянный крик Кевина.

Я рвалась из последних сил, сдирая кожу с ноги. Будь рядом какой-нибудь лом или топор — я отпилила бы эту проклятую стопу. Но камень вокруг был гладким, чистым, без единого выступа.

И в последний момент я зажмурилась.

Хотя перед этим думала, что буду смотреть на сына до самого конца. Не смогла.