Глава 25

Дома меня ждал полный аншлаг в лице разъярённой мамы и друга детства Димы. Я вошла в квартиру и разулась, услышала звуки на кухне и направилась туда. Мама стояла у окна, скрестив руки на груди, и её поза и выражение лица ничего хорошего для меня не предвещали. Дима пил чай с печеньем, увидев меня, грустно улыбнулся и кивнул на свободное место напротив себя.

— Нелля! — голос мамы зазвенел от злости и презрения.

Я снова ощутила себя маленькой девочкой, которая тайком украла из верхнего шкафчика шоколадные конфеты, предназначенные для гостей. Мои щёки стали пунцовыми от стыда. И резким контрастом мне вспомнились посиделки в сгоревшем домике дяди Гены, когда незнакомый человек с интересом слушал про мои приключения. Дома же я встретила негодование и укор.

— Нелля! — более требовательно повторила мама.

— А что такого? — я дёрнула плечом, пытаясь сопротивляться тяжёлому взгляду мамы. — Я не маленькая девочка…

— Боже! — перебила она меня и обратилась к Диме. — Ты это слышал⁈ Она вообще не понимает серьёзности ситуации. Впутала нас в неприятности, заставила волноваться, а теперь ещё и огрызается.

— Ты меня ещё в угол поставь, — злость внутри не позволила мне отступить.

Раньше бы я молча сбежала в спальню и закрылась там, а утром тихо ускользнула на работу, лишь бы не ссориться с мамой. Она всегда желала для меня только добра, но мне надоело быть неблагодарной дочерью, ради которой по её же словам пришлось отказаться от лучшей жизни.

— Алёна Потаповна, давайте все успокоимся, — промолвил Дима и коснулся моей руки. — Нелля, я надеюсь, что ты больше не станешь выкидывать подобные номера. Да⁈

— Да, — кивнула я, отчаянно борясь внутри себя с чувством вины.

— Если кто-то из этих, — Дима выделил слово «этих», явно подразумевая Барина и его дружков: — объявится, сразу звони мне. Нелля, и в этот раз без выкрутасов!

— Хорошо, — пообещала я.

— Ладно, я пойду, — он поднялся из-за стола и направился к выходу.

Мама дождалась, когда хлопнет входная дверь и вновь вернулась к прерванному разговору.

— Мне пришлось краснеть из-за тебя! Ты подставила Дмитрия! Из-за тебя ему пришлось работать сверхурочно!

— Мама, я вышла замуж, — я взяла печеньку и надкусила её, звук в появившейся тишине вышел оглушительным.

— Нелля, ты с ума сошла⁈

— Он хороший человек, любит меня.

— Нелля! — мама подошла к столу и привычно стала собирать печенье, ведь оно всегда было только для гостей, а мне следовало следить за фигурой. — Завтра подашь на развод.

— Нет, — тихо, но упрямо ответила я маме. — Мы обвенчались в церкви.

— Это ничего не значит, — она спрятала печенье в верхний шкафчик. — Ты — наивная! Поверь, если бы мужчина хотел жениться на тебе, то повёл бы в ЗАГС, а не в церковь. Тебя опять обвели вокруг пальца, Нелля! Впрочем, нечему удивляться.

— Почему это⁈

— Ты вся в отца, такая же ведомая и неприспособленная к жизни, — махнула на меня рукой мама и покинула кухню.

Я положила руки на стол и уставилась на стену. Впервые со дня похищения Барина я осталась совершенно одна. Глупая, наивная и с разбитым сердцем. Почему всегда так? Почему я не могу быть той Неллей, которая ничего не боится и берёт от жизни всё? Но хуже всего стало осознание того, что Барин не исполнил свой супружеский долг. Неужели мама права?

Не знаю сколько просидела на кухне, когда потянуло поясницу, поднялась и пошла в ванную комнату, приняла душ и добралась до своей спальни. Мягкая постель, знакомые запахи и громкий звук телевизора, доносящийся из зала. Мама смотрела какой-то фильм о любви. Я повернулась на правый бок и уткнулась в стену. Тупик! Когда Барин предлагал жить в деревне, то я испугалась, а сейчас хотелось завыть не хуже того Чебурека от тоски и обиды. Моя жизнь была настолько пресной, что я давно потеряла ко всему интерес. Работа, дом, упрёки матери, подруга… Ленка! И где же эта ведьма шляется? Она искала меня? Если Дима не упомянул о Ленке, значит, той было наплевать на мою пропажу.

Я закрыла глаза и попыталась вызвать в памяти какой-нибудь светлый, хороший момент, чтобы уснуть на позитиве и прекратить поток тяжёлых, изматывающих мыслей. Горячие губы Антона обожгли меня. Он с восхищением смотрел на меня и улыбался, а потом снова поцеловал. Я вновь ощутила сладостную дрожь и запах поля, по которому мы шли к церкви.