Глава 16

Арина

— Подпишите здесь, — передо мной появляется очередная бумага, и я механически выполняю простое действие.

События последних дней не укладываются в голове, путаются и сводят с ума.

— Ну, вот и всё, — адвокат, которого успела нанять Катя, по-доброму мне улыбается. — Пока Светлане не исполнится восемнадцать, вы распоряжаетесь всем её имуществом, в том числе, денежными средствами, которые размещены на её счету. В течение полугода вы также должны вступить в права наследования, — он продолжает перечислять, что я должна сделать.

Но я едва его понимаю.

Похороны прошли, и я даже не могу вспомнить, что делала. Коллеги очень помогли мне всё устроить, буквально за руку привели в ритуальное агентство, где слишком счастливая женщина взяла на себя все заботы.

Мне остались лишь бумаги и Света.

Я киваю адвокату, сгребаю папку и выхожу из его кабинета. С сегодняшнего дня я — официальный опекун малолетнего оборотня. Это проще и одновременно труднее. Но я понимаю, что наша жизнь изменилась, круто развернулась, теперь нельзя быть глупой и самоуверенной, нужно продумывать каждый шаг, прежде чем действовать.

Возвращаюсь в наш офис, тихо радуюсь, что с утра было всего две пары. Учиться в таком состоянии не было сил — ни физических, ни моральных.

— Ариночка, как ты? А где Света? — Лидия Марковна ловит меня в дверях.

Мне не хочется с ней разговаривать, но я вымученно улыбаюсь и отвечаю. Не сразу понимаю, отчего сильнее болит голова, но всё-таки соображаю. От неё исходит резкий запах духов — слишком сладкий и душный, от него начинает мутить. Я говорю, рассказываю о том, что сейчас Света с няней, но через пару дней ей придётся вновь пойти в школу.

Молчу только о том, что надеюсь на особенную школу, хотя пока что даже не вышла туда на работу.

— Так жалко Катеньку, такая бредовая она у нас была, — вздыхает Лидия. — И замуж рано выскочила, и родила вне брака. Но, знаешь, детки от оборотней живучие! Хотя, что я говорю, сама все знаешь!

Я не успеваю ей ответить, накатывает такая сильная дурнота, что перед глазами темнеет. Смазываются очертания фигур, белые стены сереют, а воздуха резко перестаёт хватать.

— Ли-Лидия, — сиплю и начинаю оседать.

Женщина охает, хватает меня и тянет куда-то, кричит, зовёт нашу медсестру.

— Это всё от нервов, — лопочет, ругаясь на меня. — Нельзя так себя запускать, тебе теперь чужое дитё на горбу тащить.

Я едва могу понять, что она говорит.

Кто-то подхватывает меня с другой стороны, доводит до медкомнаты, помогает прилечь на кушетку. Потолок крутится, и я закрываю глаза, чтобы избавиться от этого ощущения, но бесполезно. Чувство, словно я решила покорить дикий аттракцион, не отпускает.

— Давление упало, — констатирует Анечка, наша молоденькая медсестра. — Вот и самочувствие такое. Арин, тошнота есть?

— Да, мутит. И голова кружится.

— А только сейчас или в течение дня такое тоже бывает?

— Бывает… Я не слежу, но нервы дают о себе знать.

— А… Слабость?

— Ань, это нервы, — криво усмехаюсь и сглатываю ком в горле. — Потом будет легче.

— Ага, — она что-то записывает, но не замолкает. — Знаю, сейчас задам странный вопрос, но вкусовые пристрастия не изменились?

— Чипсы полюбила, — отвечаю без раздумий, но спохватываюсь. — Ты к чему это?

— Да так… Незащищённые половые контакты в последний месяц были?

— Аня!

Я даже нахожу в себе силы сесть, чтобы высказать всё, что о ней думаю, в лицо.

Но она успевает первой.

— Арин, у меня сегодня с утра на этой самой кушетке уже лежала девушка. Всё как у тебя, один в один. Беременная. Понимаешь? И если мы можем исключить беременность, то мне же легче тебе препараты выписать будет. Так что?

— Я не беременная…

— Ага, — кивает она. — Но тест я тебе дам, поняла? Просто для нашего с тобой спокойствия.

— Не надо…

Мне вдруг становится страшно. Нет, мне не может так не повезти! Слишком всего много обрушилось за один раз, чтобы допустить ещё и такой жизненный поворот.

Я сажусь на кушетке, прикрывая глаза, чтобы остановить вращение комнаты. Мне нужно сбежать отсюда, забрать Лучик и не думать больше ни о чём.

— Арин, держи.

Открываю глаза и смотрю на розовую коробочку.

— Не надо, — повторяю, но Аня упрямо протягивает её мне.

И я сдаюсь, беру тест, чувствуя, как дрожат руки. Сжимаю в пальцах картон, но поднимаюсь.

— Туалет там, — кивает Аня на дверь.

Я не могу пошевелиться, но пересиливаю себя, со вздохом направляюсь туда, куда послали. Мне кажется, что ноги не держат, тело отказывается повиноваться, но иду вперёд упрямо, надеясь на один-единственный исход.

Это всё неправда! Я не могу быть беременной, ведь до сих пор у меня был всего лишь один мужчина. И он не мой, чужой, а значит, не может стать отцом моего ребёнка.

Самовнушение не помогает, потому что пусть я и дура, но кое-что понимаю, училась и в школе, и универ ещё не успела закончить. И, увы, знаю, откуда берутся дети. Только вот сейчас от этого знания мне ни холодно ни жарко.

Закрываюсь в крохотной уборной, кладу коробочку на раковину. Тяну время, боясь открыть, но выдыхаю и резко её разрываю, достаю пакетик, в котором прячется маленькая тест-полоска. Читаю инструкцию, запоминаю всё и приступаю к делу.

На упаковке написано подождать — и я жду, прислонившись к стене и закрыв глаза. В глубине души я знаю, каким будет результат, но очень надеюсь на везение. Впрочем, как можно верить в удачу, если она отвернулась от меня уже давно, ещё тогда, когда умер отец.

— Арин, ты там живая? — стук в дверь и обеспокоенный голос Ари.

— Иду, — отлипаю от стены, беру в руки полоску и не знаю, смеяться мне или плакать.

Две полоски. Едва различимые, но отчётливые розовые полоски, которые ставят крест на моём будущем.

— Ну что? — спрашивает Аня, когда я выхожу.

— Как говорили в детстве, две полоски — это жопа, — я истерически хмыкаю и опускаюсь на кресло для посетителей. — Я беременна, да? А этот тест… он может ошибаться?

— Теоретически да, — Аня вздыхает. — Я выпишу направление, сходишь завтра и кровь сдашь и на УЗИ сходишь… И вот это купи, — быстро набрасывает мне что-то на листочке. — Лишним не будет. Но если подтвердится, становись на учёт и не отлынивай, поняла?

— Поняла.

Поднимаюсь, сжимая в руке рецепт, а сама думаю, как мне быть дальше. Смогу ли я вытянуть двоих детей? И нет, дело не в деньгах, уверена, что с этим я смогу справиться и сама, ведь есть же работа, будут и выплаты, но вот морально… Мы с Лучиком прикипели друг к другу, но если я скажу ей о том, что у меня будет ребёнок, то как она отреагирует?

Обрадуется.

Да, точно, Света обрадуется малышу. Она ведь говорит, что хочет братика. И Катя ей его обещала… На глаза наворачиваются слёзы, я киваю Ане на прощание и выскакиваю из кабинета.

Мне определённо нужно с кем-то поговорить, обсудить сложившуюся ситуацию, но к кому я могу пойти, чтобы меня поняли? Никого не осталось… Приваливаюсь спиной к стене прямо в коридоре, гадая о том, как сильно изменилась моя жизнь после одной ночи. А если?

Нет, я не могу прийти к Макару и вывалить на него такие новости. Кто я для него? Никто, всего лишь сестра его истинной пары. А то, что беременна… Это обман, я только разрушу их счастливую жизнь. Лина тоже не примет меня, посчитает угрозой. Она так и не хочет со мной разговаривать, да и мне не стоит навязываться, раз уж она вычеркнула меня из своей жизни.

А мама?

Неужели мама бросит меня в такой ситуации?

Вытираю слёзы, собираюсь с духом и иду в кабинет, чтобы сообщить, что на сегодня я закончила. Никто пока не знает, что со мной, но это ненадолго, слухи у нас разносятся быстро.

А пока я сделаю то, чего мне хочется. Съезжу к маме.