Глава 17

Арина

От остановки иду медленно, сомневаюсь в правильности выбранного решения. И мысленно подсчитываю, сколько могу потратить времени на маму, чтобы успеть к Лучику. Выходит, что не больше часа, но что-то мне подсказывает, что разговор так надолго не затянется. Я очень хочу верить, что мама меня поддержит, но реальность… Моя реальность — иная.

Дохожу до нашего дома и вижу на детской площадке за старым столом бабулек-одуванчиков. Я их не помню. Они, судя по недовольным взглядам, меня тоже.

— Девушка, вы кого-то ищете? — почти сразу окликает меня одна из них.

Я хочу пройти мимо, но что-то останавливает, поэтому улыбаюсь заученно-профессионально и неожиданно даже для себя лгу:

— Здравствуйте, я из соцзащиты, действительно ищу Юлию Викторовну Гордееву. Знаете такую? Она проживает…

— Юльку? — тут же вскидывается одна из смотрительниц двора.

— Точно! — подхватывает другая. — Наверное, из-за Ирки, да?

— Ирки? — сердце сжимается, но я всё так же улыбаюсь.

— Это её дочка. Померла недавно. Жуть такая! Она одну замуж выдала, а вторая совсем малость прожила и преставилась.

— Утонула, говорят.

— Да нет же! В ДТП попала.

— Всё вы, старые, перепутали. Болела она у них долго. Ты её видела во дворе? Во-от, болезная она была!

— Да оборотень её покусал! Юлька ж младшую за зверя-то сбагрила, а почему? Потому что старшая ему не понравилась! И померла она из-за этого.

— А тебе вообще чего надо было? — вспоминает обо мне одна из старушек, но я уже быстро ухожу со двора.

Внутри всё кипит от злости и разочарования. Вот, значит, как она со мной разобралась. Убила! Смогла бы по-настоящему, уверена, дотянулась и своими руками задушила.

Почему мне так не повезло с матерью? Почему она зациклилась на том, чтобы сделать Лину идеальной, любит её больше жизни, а меня выкидывает за борт, не желая даже признать частью семьи, своей кровью? Не будь мы с Линой так похожи, то я бы решила, что приёмная, ненавистный подкидыш. И ведь отец никогда не делал между нами с сестрой различий. Любил обеих. Хотя это я тянулась к нему, а Лина отстранялась, выбирая общество мамы.

Замираю, остановившись на краю тротуара. Мимо летят автомобили. У каждого своя жизнь, а я — идиотка! Простая дурочка, которой давно пора научиться смотреть на мир трезво, сломать чёртовы розовые очки! Зачем я цепляюсь за семью, которой уже давно нет? Даже папа понимал, пока был жив, что мама не вытягивает, не может любить обеих дочерей одинаково. Но я… мне хотелось, так хотелось быть её маленькой девочкой, услышать добрые слова, почувствовать ту любовь, которой было так мало.

Дура я.

Но теперь…

Я откидываю голову назад, и плевать, что обо мне думают люди. У меня появился смысл жизни. Не просто лучик света в тёмном царстве, а двойная звезда, на орбиту которой занесло непутёвую Аринку. И здесь и сейчас я даю себе зарок, что сделаю всё, чтобы и Светик, и мой сын были счастливы. Чтобы они знали, любовь существует! Да, у них нет отцов, но разве это главное? Главное, что у них буду я, любящая старшая сестра и самая лучшая мама.

Телефон звонит, и я достаю его из кармана, облизываю губы. Мимолётно удивляюсь, что они солёные, но отвечаю Лучику:

— Я уже еду. Прости, что задержалась. У меня есть для тебя новости.

— Хорошо, — она уже не плачет, но я чувствую её настроение, и оно мне не нравится.

— Купим пирожные и посмотрим вечером фильм?

— Да, — вздыхает, но уже не так горько, но я всё равно беспокоюсь.

— Как няня? — оглядываюсь, вижу такси и машу рукой, надеясь, что остановится.

— Неплохая, но с тобой лучше.

— Мне нужно работать и учиться, — объясняю. — Но я была бы счастлива всё время проводить с тобой, знаешь ведь?

— Знаю…

— Не скучай, я скоро.

Невероятно, но машина тормозит и довозит до дома очень быстро. Расплачиваюсь и бегу к своему Лучику. Катя была права, когда-то дочь спасла её, теперь дала силы жить мне.

И не только она…

Мы выпроваживаем няню, смеёмся над тем, что не можем прожить друг без друга. Я собираю Свету, и мы идём в ближайший торговый центр, где есть кондитерская известной сети. Уже там набираем вкусняшек с собой, но парочку просим подать здесь и занимаем самый дальний столик у окна.

Света уже устала, ковыряется в креме, размазывает его по тарелке, и тогда я решаюсь сказать ей новость, которая так сильно ошеломила меня пару часов назад, но с которой — удивительно! — я уже успела свыкнуться. Даже не так. Срастись.

— Светик, помнишь, ты говорила, что мама обещала тебе братика? — начинаю и чуть не бью себя по губам. Наверное, стоило сказать иначе и не будоражить горе моего ребёнка.

— Да, — глухо отзывается она.

— Я понимаю, что это не совсем то, чего ты ожидала… И это не совсем братик… Ох, — замолкаю, потому что чувствую себя косноязычной дурой, которая не может сказать простую вещь. — В общем, если ты захочешь, то сможешь стать старшей сестрой для моего сына.

Света вскидывается и роняет ложку, смотрит на меня большими глазами, которые наполняются слезами.

— У тебя будет малыш? — кажется, она пытается заглянуть под стол, чтобы увидеть мой живот, и я встаю.

Она прикасается ко мне осторожно и хмурится, не понимает.

— Он ещё очень маленький, но родится весной.

— Так долго, — бормочет.

— Долго.

— А он, правда, родится?

— Конечно, — не понимаю её.

— Просто я однажды слышала, как мама ругалась на тётеньку, которая что-то сделала, чтобы малыш не родился. Но ты ведь так не будешь?

— Нет, конечно! Наш малыш точно родится, — успокаиваю её и обнимаю. — Домой?

Светик кивает, на её личике улыбка, которая радует меня больше всего.

Собираемся, забираем пакет с пирожными и идём домой. И я чувствую себя на своём месте. Правильно. Может, моё решение и неверное, но определённо лучшее из всего, что я когда-либо выбирала. Пожалуй, если я когда-нибудь встречу Макара, то даже скажу ему «спасибо». Если узнаю.