Глава 21

Арина

— Отправь десятый класс в мой клан, мои парни их научат жизни, — жуя, Влад выдвигает своё предложение.

Я опускаю голову на сложенные на столе руки.

Нет, его предложение мне категорически не подходит! Но у меня не осталось вариантов, и я уже готова даже на такое.

— Не, ну, а что? — он пожимает плечами, словно не видит в своих словах ничего особенного.

— Ну а чо, — передразниваю его.

В десятом классе и так проблемные парнишки собрались, отправлять их в клан к неуправляемому молодняку — не решение проблемы.

Потягиваюсь, перебираю все варианты, но найти идеальный не успеваю. Дверь моего кабинета распахивается, и на пороге вырастает крупногабаритный мужчина, рядом с которым даже немаленький Влад будет казаться сопливым мальчишкой. Я неосознанно напрягаюсь, кладу руку на живот и почти сразу же чувствую пинок от Мирона. Малыш так меня успокаивает, показывает, что я не одна.

Мужчина заходит в кабинет, бросает неприятный взгляд на Влада, будто оценивает конкурента, смотрит на меня. От наглого, липкого взгляда никуда не скрыться, а мне уже хочется пойти и умыться, чтобы смыть с себя отвратительное чувство неполноценности, которое смог вызвать незваный гость.

— Новый мастер, — заглядывает в кабинет Анита, ловит недовольство Влада и исправляется: — Кандидат.

Желающих бесплатно заниматься с детьми не так уж и много, но я всё равно отсеиваю почти половину кандидатов после первого же разговора. О том, что сегодня ко мне должен был кто-то прийти, я не знала.

Бросаю быстрый взгляд на напряжённого Влада и улыбаюсь гостю.

— Проходите. Присаживайтесь, — киваю на стул. Оборотень морщит нос, но садится, закидывает ногу на ногу. — Меня зовут Арина Максимовна. Итак, вы бы хотели заниматься с учащимися нашей школы? Есть несколько групп и индивидуальные занятия…

— Я хочу индивидуальные занятия.

Я вздыхаю. Этот оборотень вызывает у меня только негативные эмоции, но мне нужно выяснить, сможет ли он дать что-то моим ученикам, стать для них наставником. Это важнее, чем моё неприятие и отношение.

— Хорошо, — тянусь к блокноту. — Мне нужно ваше имя, клан, если есть, профессия и достижения…

— Не знаешь моё имя? — неожиданно обрывает оборотень мои вопросы.

Влад предостерегающе кашляет, но мужчина его игнорирует. Подаётся вперёд, уставившись мне в глаза.

Я только вскидываю бровь, пытаясь вспомнить, встречались ли мы с ним раньше.

Не припоминаю.

— Прошу прощения, если вас это обидит, но нет, я не знаю вашего имени.

— Врёшь!

— Наверное, вам стоит покинуть мой кабинет, — нет, кем бы он ни был, к детям я его не подпущу.

— Владимир Терский, Арина Максимовна, — издевательски тянет моё имя.

Я замираю.

Передо мной, скалясь в улыбке, сидит отец моего ясного Лучика. Может быть, если бы я заранее знала, что это он, то увидела бы знакомые черты… Но нет. Света похожа на мать, а этот черноволосый оборотень-шкаф просто посторонний. И я не собираюсь перед ним тушеваться, бояться его. Много чести!

— И? — произношу равнодушно. — Я должна вас знать?

Сердце колотится, он, наверное, это слышит, но страха нет, одно волнение, которое сейчас может мне навредить.

— Я знаю, что Катя мертва. И знаю, что она скрыла от меня рождение дочери…

Безмятежно смотрю на Владимира, не собираюсь ему уступать. Жду, что будет дальше.

— Знает он, — бурчит Влад.

— Я приехал забрать свою дочь домой, — не обращая на него внимания, произносит Владимир.

Сердце ёкает, но я не теряю улыбку, смотрю на мужчину, легко киваю, словно принимаю его слова за уважительную причину находиться здесь. Нет, он на самом деле может требовать от меня что угодно, но вот я не позволю ему отнять частичку моего сердца. Хватит, наотдавалась и получила удар в спину, больше я такую ошибку не совершу.

— Прекрасно, — отвожу взгляд, собираю разбросанные на столе бумаги в папку, не нарочно тяну время, а Владимир злится, прикусывает губу, но пока не торопит.

— Чего прекрасного? — первым не выдерживает Влад, поводит плечами, будто угрожая. — Он припёрся, а ты ему даже ничего не скажешь?

— А твоя девка мне ничего не скажет, потому что понимает, что против меня она — никто, — неожиданно бросает Терский.

Внутри меня словно рождается ледяной ком. Не будь у меня старой боли, которая, наверное, не отпустит никогда, не вправь мне Катя мозги, не появись в моей никчёмной жизни два солнечных лучика, я бы могла испугаться. Но сейчас этот лёд отрезвляет, напоминает, что я, пусть и совсем немного, но стала старше. Я уже несколько месяцев несу ответственность не только за свою семью, но и за чужих детей. Моя работа — слушать и слышать души, понимать, как направить, как сделать так, чтобы их ошибки не повлияли на будущее. Я не хочу, чтобы мои ученики учились на собственных граблях, если вокруг достаточно чужих.

И вот сейчас я должна медленно обойти те, что остались мне от Кати.

— Прошу прощения, — прерываю яростный диалог взглядов и улыбаюсь Терскому, — на данный момент я — не девка. Моя принадлежность к расе людей, конечно, не подлежит сомнению, но как сотрудник школы я, в первую очередь, учитель. А это означает, что в конкретной ситуации никто — это вы. Вы, Владимир Михайлович, не сотрудник, не родитель и, как я понимаю, пришли сегодня сюда лишь для того, чтобы надавить, скажем так, своим авторитетом на ту, что взяла на себя ответственность за ребёнка, оставшегося сиротой. Я не юрист, но в силу специфики образовательного учреждения, в котором вы находитесь, интересовалась некоторыми моментами, — немного лукавлю. — Вы можете претендовать на биологическое отцовство, но не в конкретном случае. Не в нашем.

— Да ты! — он подаётся вперёд, и я радуюсь, что в кабинете есть Влад.

Оборотень неторопливо поднимается с места и встаёт за моим плечом, давя пришедшего на разборки Терского силой. Не знаю, кто там в их оборотнической иерархии отец Светика, но возникать он тут же перестаёт, кривится, но на Влада бросает опасливый взгляд. Боится. Чувствует силу.

— Сотрудники школы под защитой всех кланов, подписавших соглашение, — глухо произносит мой защитник. — Мне напомнить вашему альфе, что он тоже подписывал это соглашение? Просто чтобы он ещё раз оповестил всех, что может быть за нарушение соглашения.

— Я помню, — цедит сквозь зубы Владимир.

— Не уверен, — едва слышно бурчит Влад, но, кажется, чуть расслабляется.

Мне становится легче дышать, ледяной ком в груди чуть-чуть подтаивает, но сердце всё ещё колотится, испугаться я успела сильно.

— Я продолжу? — спрашиваю у Терского, получаю нервный кивок. — Вы можете настаивать на знакомстве с дочерью, я не против. Если Света захочет, вы встретитесь. Если захочет! — почти выкрикиваю, потому что оборотень собирается протестовать, его такая постановка условий не устраивает. — На данный момент я её единственная родственница. Признанная как людьми и по людским законам, так и оборотнями. По вашим законам, — выделяю особенно.

— Щенка не могли отдать человеку. Что сделала Катька, чтобы так мне насолить? Сколько она заплатила?

— Похоже, больше, чем вы можете себе представить.

Я смотрю на этого мужчину и никак не могу понять, что в нём любила моя подруга? Как вообще в её жизни мог появиться этот самовлюблённый индюк? Да, она рассказывала о нём, но я всё равно представляла его чуточку другим.

Впрочем, уже то, что, встретив свою истинную пару, он даже не сообщил жене, что это произошло, говорит о многом.

— Я дам денег. Сколько?

И умом не блещет. Хорошо, что Светик не в него пошла, очень хорошо.

— Владимир Михайлович, — стискиваю зубы, улыбка больше походит на гримасу, — есть то, что дороже денег, так что вам со мной не расплатиться. Я поговорю со Светой, если она решит, что вы достойны знакомства с ней, но сообщу. Ваш номер телефона? — тянусь за ручкой и замираю.

Горячая боль разливается по телу, охватывает огнём низ живота, поднимается выше. Я силюсь вдохнуть, но ничего не выходит. Страх опутывает, забирает в свои липкие объятия, потому что в голове бьётся одна-единственная мысль: что с Мироном?

Я же даже не напрягалась лишний раз, анализы идеальные… откуда такая боль?

— Ариш? — Влад первым чувствует, что со мной что-то не то.

— Скорую, — хриплю и буквально падаю на стол, сгибаясь от боли. — Ско… рую.

— Твою мать! — он рывком отодвигает кресло вместе со мной, подхватывает, чтобы не свалилась на пол. — Эй, ты, Терский, на машине?

— Да, — сглатывает оборотень.

Он тоже боится, не нужно чувствовать эмоции, чтобы видеть мужское перепуганное лицо.

Мне даже смешно немного, но я не могу его рассмотреть, плохо вижу сквозь слёзы, который текут рекой. Пытаюсь сжаться в комок, но Влад не позволяет, подхватывает на руки, несёт куда-то, что-то кричит.

Вокруг меня суетятся, но я уже плохо понимаю происходящее. Ледяной ком в груди давно растаял, сменившись огнём, в котором по крупицам сгорает моё будущее. Наше будущее. У меня есть Лучик. Она вытянула меня из тьмы. Но если я потеряю Мир, смогу ли жить дальше?

— Потерпи, — шепчет Влад. — Видишь, даже говнюк Терский пригодился.

Меня бережно опускают на заднее сиденье автомобиля, и это оказывается последним, что я помню перед тем, как погрузиться в кромешный ад.