Глава 20

Арина

— Хотите увидеть своего богатыря?

Я улыбаюсь и поворачиваю голову. На большом экране — чёрно-белый силуэт, но мне приходится подключить фантазию, чтобы поверить, что там мой ребёнок. Мой. Мой сын. Животик уже округлился и вырос, но не сильно, все вокруг говорили, что я пока стройная и красивая. Будто могло быть иначе!

— Красота, — говорю, а сама улыбаюсь. — У нас всё хорошо?

— Хорошо, — врач что-то переключает, объясняет, показывает, но мне достаточно слов о том, что мы здоровенькие.

Мой малыш отлично развивается, и мне кажется, что дело не только в моём соблюдении всех правил. Я уже четыре месяца работаю среди оборотней, близко с ними контактирую… Я живу с маленькой волчицей, которая злится, но уже учится оборачивать под контролем старших. Меня окружают те, кто знают, каково это — быть оборотнем.

Я ни секунды не жалею ни о чём. Ни о работе, ни о… дополнительной заботе, которую взвалила на себя. Да, мне приходится много крутиться. Взрослеть разом, здесь и сейчас, не думать, что, возможно, где-то там есть человек, который сможет меня вытащить из этой адской круговерти. Может, он и существует, но верить в прекрасного принца тогда, когда ты сама способна управлять своей жизнью, как-то глупо.

Я забираю предписания, прощаюсь с врачом и выхожу из кабинета. В этой клинике клиенты в основном женщины оборотней и волчицы. Меня сюда направил Соболев. Он беспокоится обо мне, но я точно знаю, что в его заботе нет никакого сексуального подтекста. Суровый, порой злой, он внимателен к сотрудникам и детям. В школе царит образцовый порядок, ни одного нарушения, хотя от волчат можно было ожидать всего. Но директор успешно давит их своим авторитетом и силой, поэтому они слушаются его. Даже Светик смотрит на мужчину как на божество, открывает рот и вздыхает, найдя в нём кумира для себя.

Мне было немного завидно, но когда у Личика полезла первая шерсть, то поняла, пусть в такие моменты с ней будет профессионал, который объяснит и направит, не пострадав при этом. А я свожу её потом в кино.

— Терская! — окликает меня девушка на ресепшене.

Я иду к ней и чуть не сталкиваюсь с женщиной.

— Простите, — чуть хмурится она, мазнув по мне взглядом. — Я Терская.

— А-а-а, — девушка растерянно приоткрывает рот, переводит на меня потерянный взгляд. — Вот это Арина Терская, мне нужно отдать ей документы…

— Что? — женщина резко оборачивается ко мне, и я понимаю, что она волчица. Очень злая беременная волчица. — Терская, значит… Я тебя не знаю, — резко разворачивается и уходит, оставляя нас в растерянности.

— Подпишите, пожалуйста, — шепчет администратор, и я торопливо чёркаю свою новую фамилию, спешу убраться отсюда.

Не знаю, кто она, но это вполне может быть родственница отца Светика, поэтому не стоит мозолить ей глаза.

Выхожу из больницы, ёжусь от холодного воздуха и спешу к остановке. Идти совсем недалеко, всего лишь обойти здание, и я окажусь там, куда так спешу. Сегодня я отпросилась с работы, но забирать Лучика из школы — ещё одна наша небольшая традиция. Мы переехали поближе к школе, но оставлять её одну я боюсь. Пусть она уже почти полноценный оборотень, умеет перекидываться в зверя, и в случае опасности может воспользоваться этим умением, но я всё равно за неё переживаю.

Она занимает половину моего сердца. На вторую претендует мой второй Лучик, который пока ещё не появился из темноты.

Я так ухожу в свои раздумья, что не замечаю, что кто-то идёт за мной, понимаю это, когда оказываюсь в ловушке чьих-то рук. Дёргаюсь, пытаюсь избавиться от захвата, но слышу смешок и грубое:

— Арина Максимовна, хватит вырываться, вы же не хотите навредить своему малышу?

Замираю.

— Здравствуйте, Артемий. Что вам надо?

— Чтобы вы выполнили свою работу, — он отпускает меня, отряхивается, морщится, глядя на мой живот. — Никогда вас не понимал, честно, — произносит, сплёвывает. — Как вы, женщины, можете вестись на этих вшивых блохастых кобелей?

— Любовь?

— Любовь, — его корёжит, но он держится и не грубит, отвечает просто: — Любви не существует. Вас ведь просто обрюхатили и бросили, но вы всё равно не избавились от выродка, который обрастёт шерстью и бросит вас точно так же, как и его папаша. Думаешь, — неожиданно переходит он на «ты», — твоя девка будет держаться за тебя? Она из них. Вобьёт себе в голову, что встретила истинного, — сплёвывает, — и свалит в закат, оставив тебя на бобах. Отберёт всё, оставит одну и не подумает поблагодарить за всё добро. Ей пох, что ты сейчас крутишься ради неё, унижаешься передо мной, чтобы я не сдал вас её папаше, тебя директору вашей шараги… А я могу. И мне даже стыдно не будет. Солью тебя, как ты сливаешь мне инфу…

— Вы остановили меня здесь, чтобы сказать всё это? — стискиваю зубы.

— Нет. Вот твоё новое задание, — протягивает флешку.

— Да пошёл ты!

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу в спину:

— А не боишься пожалеть? Твоя девка…

— Моя девка — моя, — останавливаюсь и выдыхаю. — Что ты мне можешь сделать?

— Один мой звонок…

— Я подтвердила узы через школу. Да, это не клан, но никто не пойдёт против Соболева, — мне неожиданно становится так спокойно, словно я сбросила с плеч адски тяжёлый груз. — И мне плевать, я…

— Расскажешь ему, что сливала информацию о его сотрудниках?

— Расскажу. Если уволит, что ж, я могла этого ожидать. Если нет, то ты уже ничего не сможешь мне сделать.

— Отказываешься?

Я смотрю на всё ещё протянутую руку и улыбаюсь.

— Отказываюсь.

— Ты ещё пожалеешь, — Артемий стискивает пальцы. — Не ходи одна, а то история Екатерины может повториться.

Я пугаюсь, но эти месяцы среди оборотней научили меня не выдавать истинных чувств.

— Пошёл ты, — повторяю.

Мне страшно поворачиваться к нему спиной, я жду удара, но иду с прямой спиной и не тороплюсь, чтобы это не напоминало побег. Чёрт, да я лишь сейчас начинаю понимать, какой была дурой! У меня есть всё, что я могу пожелать, мне не стоит прогибаться под всех вокруг.

Мать? Я никогда не была ей нужна.

Сестра? Она использовала меня, играя роль, пока я была ей нужно.

Артемий и служба контроля? Я всего лишь пешка, от которой избавятся быстрее, чем она успеет сделать последний ход.

На остановке нет автобуса, но стоит такси, я сажусь и называю адрес школы, боясь остаться одна. Да, там есть люди, но я переживаю не за себя. Лучик в школе, ей там ничего не угрожает, но у меня в животике растёт малыш, которого я могу потерять, а вот этого допустить нельзя. Не знаю, что там за личные счёты к оборотням у службиста, но я не позволю угрожать жизни моих родных.

— Арин? — Влад, который сегодня отвечает за охрану территории, хмурится, когда замечает, как я почти бегу по парку. — Что случилось?

— Данил Кириллович ещё не уехал? — чуть задыхаясь, спрашиваю у него.

— Нет, куда он денется, может, и ночевать остаться, — успокаивает меня парень. — Что случилось у тебя?

— Потом, хорошо? — улыбаюсь ему и спешу дальше.

Иногда мне кажется, что Влад смотрит на меня как на девушку и не против близких отношений. Его даже дети не смущают. Но я помню историю Кати и не отвечаю на его неуклюжие подкаты. Стараюсь не замечать их. Он ещё встретит свою истинную, и я не хочу стать помехой его счастью.

В кабинет директора буквально врываюсь, даже не постучавшись, что нарушает все мыслимые правила. Но я не оборотень, так что не обращаю внимания на тихий рык, за которым обычно следует волна подчинения, с помощью которой Данил Кириллович обычно справляется с учениками.

— Арина Максимовна? — он хмурится и морщится, бросая быстрый взгляд на своего гостя.

Я тушуюсь, но почти сразу выпрямляюсь, смотря на темноволосого парня, который с интересом рассматривает меня. И это вдруг злит Данила Кирилловича, который громко кашляет и произносит:

— Ян, я не против, у нас всегда рады новым Мастерам.

— Тогда я приду на днях, познакомлюсь с мальчишками, — он поднимается, собирается уходить, но рядом со мной замирает и качает головой: — В вашем положении не стоит так волноваться, Данил может решить любой вопрос, даже самый страшный.

За ним закрывается дверь, и мы с директором остаёмся одни. Только сейчас я понимаю, что желания рассказать правду недостаточно. Я могу лишиться всего, даже моего Лучика, но это не исправит того вреда, что я уже причинила.

— Я вас слушаю, Арина Максимовна.

— Я сливала информацию о школе службе контроля! — буквально выкрикиваю и замираю.

— Арина, — тяжело вздыхает Данил Кириллович.

— Это очень плохой поступок, я раскаиваюсь и очень надеюсь, что не навредила школе и оборотням. Мне жаль, очень жаль, но я не видела другого способа, чтобы обезопасить дочь, — тороплюсь всё ему рассказать, стискиваю до боли пальцы. — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Знаю, что вы, Данил Кириллович, не хотели, чтобы у вас училась Светик, из-за того, кем была Катя, а я пошла по её стопам, нарушила своё слово…

— Арина, — прерывает меня оборотень, — вы не могли навредить, — вздыхает. — Вам нужно было сразу сообщить мне, что вам угрожали. Я знаю методы их работы, не удивляйтесь.

— Но я ведь…

— Я принял вас не просто на работу. Неужели вы не заметили, что все в школе — семья? Да, мы из разных кланов, есть одиночки, но на этой территории объединяет нас одно — забота друг о друге и о детях. Решить проблемы с человеческой бюрократией я не мог, наделся, что вы сами — не без помощи службы — справитесь с этим. А потом придёте ко мне, и вот тогда вас уже никто не достанет, потому что за дело возьмусь я и школа.

— Я о таком даже не думала…

Мне заметно не по себе, и я опускаюсь в кресло, теряя последние силы.

— Это я уже понял. Но, к сожалению, просто так вмешаться не мог. И, пусть это прозвучит отвратительно, рад, что служба начала вам угрожать.

— Они отберут Свету, — я закрываю лицо руками и едва сдерживаю слёзы.

— Не заберут, если вы воспользуетесь правом подтверждённой крови.

Поднимаю голову и смотрю на директора. Я до сих пор плохо знаю законы оборотней, но, роясь в памяти, не могу даже приблизительно понять, о чём он говорит.

— Я не знаю такого, — признаюсь ему.

— Не удивительно, уверен, даже немногие оборотни вспомнят такой закон, — неожиданно весело улыбается Данил Кириллович. — Этому закону лет столько же, сколько нашей цивилизации. Его приняли в те далёкие годы, когда оборотни только начали контактировать с людьми. Мне пришлось хорошенько поискать, но я его нашёл. Тогда считалось, что оборотень не может встретить истинную пару среди людей, а если такое случалось, то пара не могла войти в клан. Для мужчин испытания были суровыми, не каждый оказывался способен их пройти, а вот для женщин… Для женщин существовало право подтверждённой крови — рождение двух детей. Один ребёнок — случайность, двое — благословение. Потом, конечно, оказалось, что встретить пару можно с одинаковой возможностью и среди оборотней, и среди людей, и право ушло в прошлое. Но оно всё ещё действует. И как только у вас родится ребёнок, вас будут рады принять в любом из наших кланов.

— Так уж и рады? — бормочу я.

— Поверьте, я приложу все силы, чтобы радость была искренней.

— Но я ещё…

— Уже сейчас несколько семей готовы вас приютить.

— Почему?

Я действительно этого не понимаю. Всё моё изучение психологии пасует перед реальностью. Что в головах у этих оборотней? Их правила, их жизнь настолько отличается от привычной мне, что я теряюсь, смотрю на Данила Кирилловича и не понимаю, о чём его спрашивать. Что важнее?

— Вы молодая, красивая девушка, даже в школе есть волки, готовые ухаживать за вами. Света быстро вырастет и тоже превратится в красавицу. Пусть они и полукровка, но носит фамилию Терских. Её отец вернулся в клан, поднялся в иерархии достаточно высоко, так что с ней тоже захотят породниться. Тот, чьей парой она окажется, получит хорошую поддержку. Мы мечтаем встретить единственную, но если к этому будут прилагаться определённые бонусы… То почему бы и нет?

— Но служба?

— Больше вас не побеспокоит.

Я не знаю, что и думать. Беспокойство и страх отступают. Нет, я переживаю о будущем, но слова Данила Кирилловича странным образом меня успокаивают. Он не лгал, когда говорил, что поможет, ведь все учителя, Мастера и ученики — большая семья. Не в привычном понимании этого слова, а в самом лучшем из лучших. Я никогда не знала, как это быть членом настоящей семьи, но здесь смогла это почувствовать. Не осознавая, тянулась сюда и буду тянуться всю свою жизнь.

— Вы меня спасли, — произношу и смотрю прямо в глаза оборотню. — Вы хоть представляете, что для меня сделали?

— Арина Максимовна, — неожиданно насмешливо выдаёт он, — а вы хоть понимаете, сколько я искал сносного психолога в школу?

Улыбаюсь и сбрасываю с плеч камень вины. Данил Кириллович не злится, не обвиняет и собирается мне помочь. Сносный психолог? Я стану лучшей! Ради него, ради школы, Лучика и малыша.

Я всё смогу.