Глава 25

Макар

— Вот как, — стараюсь говорить равнодушно, но внутри всё кипит.

Это же какой тварью нужно быть, чтобы сказать своему ребёнку, что его отец мёртв? Не сказать мне, не поставить в известность, лишить нас не только общения, но и знания. Банального знания о том, что мы существуем друг у друга. Сколько всего я пропустил в жизни сына, сколько он не знает обо мне?

Вот только… Я не могу сказать мальчишке, что у нас с ним общая кровь, а он наверняка не почувствовал этого, потому что ещё слишком маленький. Да и разбавленная кровь может дать о себе знать.

— Да, — Соболев качает головой. — Я знаю Мирона всю его жизнь, Арина пришла к нам работать, ещё будучи в положении, так что вся её история была перед моими глазами.

— И вы уверены в том, что отец мальчика мёртв?

— Да, — он кивает, машет ладонью в сторону главного корпуса, приглашая идти туда. — Когда Мирон только родился, Терские приглашали их жить у них в клане, но Арина не стала провоцировать, ситуация не самая красивая… В общем, — неожиданно сменяет тему Соболев, — она жила некоторое время в клане Чёрных, её пригласил один из наших сотрудников.

— И какое это имеет отношение к моему вопросу?

— Самое прямое, — сухо отвечает он. — В клане волчицы расспрашивали Арину. Мальчик родился не самым сильным, даже слабым. Арина едва выжила, роды были тяжёлыми, так что первые месяцы за неё всё время присматривали, и наши женщины заметили в ребёнке то, что обычно свойственно чистокровным или рождённым в союзе истинных. Он быстро окреп, развивался наравне с остальными щенками, практически не болел. Да, Мирон не будет альфой, но при желании займёт не последнее место в любой иерархии. У него есть дар располагать к себе оборотней и людей. Вы ведь это заметили?

Я заметил, что он мой сын, а не абстрактные рассуждения о его способностях и сами способности. Были ли они? Понятия не имею, но если есть, то это к лучшему. Мне не нужно будет переживать о том, как его воспримут мои родные.

— И всё-таки я не понимаю…

— Арина рассказала, что стала парой оборотня, но он погиб до того, как узнал о сыне. Ей больно рассказывать об этом, но женщины смогли вытащить немного подробностей. Я говорю с вами сейчас только потому, что чую общую кровь с Мироном, в другом случае, боюсь, попросил бы вас покинуть территорию.

— А наш контракт?

— Нашёл бы другого, — кривится Соболев, понимая, что я лучший, и я согласен защищать школу от любых посягательств. Хотя бы ради сына.

— Глупо отказываться, когда я уже здесь.

— Да, но вы слишком заинтересовались мальчиком и…

— Я его отец. Не брат, не дядя, ни какой бы то ни было другой родственник, — обрываю Соболева. — В это трудно поверить, раз уж его мать так убедительно лгала вам всё это время, — меня вымораживает, что приходится объясняться с посторонним, но я не могу просто забрать сына и уехать, Совет кланов просто разорвёт меня на части. — Но я хочу познакомиться с Мироном, и лучше всего это сделать в знакомой для него обстановке.

— Я предупрежу Арину…

— Не стоит, — говорю грубее, чем следовало. — Я сам с ней встречусь и всё обговорю. Будет неправильно. Если она узнает о том, что я жив, из чужих уст.

Внутри горит предвкушение. Я очень сильно хочу увидеть эту женщину, чтобы понять, кто она. В запахе Мирона я чувствовал лёгкий незнакомый аромат, но распознать его не смог. Если мы виделись с ней семь лет назад, но я попросту мог его забыть. Ничего, вспомню. Увижу эту дрянь и сразу всё вспомню.

— Да? — Соболев мне не верит, и я его понимаю. Но он колеблется, не зная, какое решение принять.

— Вы не сделаете… Арине, — запинаюсь на имени, — плохо. Но я успею немного подготовиться. Мы же столько лет не виделись… Правда, не припомню, чтобы у неё была дочь.

— Есть. Свете шестнадцать, Арина сегодня сопровождает её на посвящение. Но там всё сложно, если хотите встретиться с Ариной, то она сама вам всё расскажет.

— Понятно, — отвечаю, осознавая, что Соболев не хочет мне больше ничего рассказывать.

А ещё я злюсь, потому что не могу вспомнить, кто такая Арина. В моём окружении всегда было много женщин, но примерно в то время, когда мы с Линой начали встречаться, вокруг вертелись в основном малолетки. А эта Арина должна быть меня старше, раз уж у неё есть дочь шестнадцати лет. Твою мать, и как меня угораздило так вляпаться? С кем я связался? Но ничего, иногда и я могу быть упрямым. Пусть думают что хотят, но своего ребёнка я не оставлю. Не смогу забрать — буду навещать, но не позволю врать, что я умер. Я жив. Живее всех живых.

И с этой Ариной ещё поговорю.

— Вы готовы обсудить замечания по безопасности? — кажется, огорошиваю Соболева резким возвращением к теме моего визита.

— Да, конечно, — мы поднимаемся по лестнице, входим в здание школы.

Уютно. Но я уже вижу недочёты, которые злят. Тут будет учиться мой сын, так что я постараюсь исправить всё как можно быстрее.

И поговорить с женщиной, которую он называет своей матерью.