Глава 30

Макар

Она уходит. Торопливо, нервно, дёрганым шагом удаляется от меня. И как бы мне ни хотелось остановить её, я понимаю, что не могу этого сделать. Может, я, конечно, имею право знать, что здесь творится, но Арина, кажется, на самом деле меня не узнаёт.

Как так?

Арина…

Блять, Арина Максимовна! А моя жена — Элина Максимовна.

— Как у неё фамилия? — обращаюсь к Владу, но тот морщится, качает головой и складывает руки на груди.

— Мужик, ты меня разочаровываешь, — заявляет он. — Не приставай к ней, понял?

— Как её фамилия?

Влад снова кривится, но неохотно говорит, поддавшись моей силе:

— Терская.

Точно, Соболев же мне уже говорил. И сын мой носит эту фамилию.

Я злюсь, хочется разнести всё вокруг на кусочки, уничтожить всю неправильность этого мира, что какого чёрта сосредоточилась вокруг меня. Я хочу этого, но понимаю, что сейчас нужно действовать осторожно.

Волк воет, рвётся к своей паре, к единственной женщине, которая его интересует. Но я торможу его, напоминаю нам обоим, что всё слишком запуталось. У меня есть жена, и она… Она тоже моя пара. Так не бывает, я это точно знаю, но пока не понимаю, как такое может быть. Я точно чувствую к Лине влечение, она — часть меня, и все годы брака оставалась моей. Да, ощущения от её присутствия рядом не такие, но я люблю её.

Задумавшись, иду на выход, но меня останавливает Влад.

— Слушай, ты мужик нормальный, должен же понимать, о чём я тебя прошу. Не трогай Рину. У неё жизнь толком только началась, дети выросли, она может теперь на себя время тратить. Замуж выйти за человека достойного.

— А вдруг она моя пара?

— Очень смешно, — Влад кривится. — Рина своего истинного уже потеряла, второго не бывает, сам знаешь. Так что ты её просто разобьёшь сердце, а я не хочу, чтобы она страдала.

— Не разобью. Я не собираюсь делать ей больно.

Как ни странно, мои слова успокаивают Влада. Мы уходим от этого разговора, обсуждаем рабочие моменты. Я обещаю прислать своих ребят, чтобы хотя бы временно поставить в смены. То нужно сделать быстрее, потому что чуйка кричит, что главное сейчас — не опоздать. Я опасаюсь за безопасность сына и Арины, хотя чётко осознаю, что они пока что не мои. Пока что.

Возвращаюсь к машине, удовлетворённый работой и злой из-за невозможности увидеть Мирона и Рину. Ещё нельзя, но волк этого не понимает, и я глушу в себе мутное чувство тоски. Сажусь в машину и первым делом набираю помощника, чтобы дать ему указания.

— И ещё, — уже выехав на проспект, чуть не создаю аварийную ситуацию, резко перестраиваюсь и торможу прямо под знаком «стоянка запрещена», — выясни всё о семье моей жены. Кажется, у неё была сестра. Узнай, что с ней стало, куда делась.

— Будет исполнено. Как скоро нужна информация?

— Вчера, а лучше семь лет назад, — хмыкаю с горечью.

Информацию об Элине пробивал даже отец. Искал всё, что могло бы повредить нашей семье — связи с криминалом и службой контроля, порочащие репутацию факты. Тогда ничего особенного в биографии не нашли, обычная девчонка, которой повезло стать парой оборотня. Непримечательная семья, сестра и мать. И если мать Лины я предпочел бы видеть пореже, то вот о её сестре вообще ничего сказать не могу. Помню, что несколько раз давал жене деньги, чтобы она отмазала непутёвую сестрёнку от неприятностей, в которые та вляпалась по уши. Такая родственница напрягала и не вызывала ни малейшего желания знакомиться. Поэтому-то я и вздохнул с облегчением, когда Лина сказала, что сестра умерла, но на похороны не поехал даже ради любимой жены, решив, что буду там лишним.

И что же на самом деле правда? Арина — сестра Элины? Или помимо умершей сестры у моей жены была ещё одна?

Я ехал в офис и старался думать об этом, чтобы не концентрироваться на своих чувствах.

Лина… Лина вызывала во мне дикое желание. Всегда. Я хотел свою жену и мог трахать её в любой ситуации, в любое время. Физически мы подходим друг другу на все двести процентов, в этом никаких сомнений. И я люблю её…

Или не люблю?

Она раздражает, неимоверно бесит своим нытьём, глупостями, инфантильностью. Неспособностью принимать взвешенные решения и следить за языком. Отец называет Лину красивой куклой, и я спорю с ним, ведь она моя пара, та, кто подходит идеально. Но так ли это?

Хочу ли я засыпать и просыпаться рядом с ней? Видеть её постоянно?

Нет.

Трахать — да, но лишь тогда, когда она в поле моего зрения, когда слышу её голос, чувствую запах. Тогда мой зверь сходит с ума от неистового желания прикоснуться и пометить эту конкретную самку. Я всегда считал, да и сейчас так думаю, что это и есть парность, её проявление. Не нежность, которую вижу у родителей, а вот такие животные инстинкты. Я никогда не спрашивал, может ли быть иначе, считал себя неполноценным, но что если это не так?

Ведь я почувствовал Арину с первого вдоха, с одного взгляда опознал в ней свою женщину, и теперь мысли неизменно возвращаются к ней. Хочу ли я секса, хочу ли разложить её на любой мало-мальски пригодной к этому поверхности? Определённо да. Но не так, как Лину. Я хочу касаться, чувствовать, видеть её наслаждение, а не просто удовлетворить потребности и забыть об этом. Мне нужно услышать её стоны, погрузиться в них, в её эмоции, в чувства, которые она будет испытывать со мной. Доказать, что Арина не найдёт никого лучше, чем я. Стать для неё единственным, без кого она не сможет жить. Я — уже точно не смогу.

Чёрт, ещё вчера я думал о том, что приду к женщине, которая родила от меня ребёнка, заявлю на него права, даже не думая о том, что она будет чувствовать. Мне было плевать.

Ошибался.

Но больше не буду.

Я заезжаю на парковку у офиса, но продолжаю сидеть в машине, жду звонок и гадаю, как Арина жила без меня все эти годы.

А ещё вспоминаю её аромат. Тот самый, что преследовал меня все эти годы. Я ведь мечтал о нём, видел во снах, подсознательно искал.

И вопросов становится всё больше.

Я не идиот, могу сложить два и два, чтобы получить правильный ответ. Запах медовой сирени появился в моей жизни лишь раз — и это была ночь после свадьбы, первая брачная ночь, которую я разделил со своей истинной парой. Я помню тот день отчётливо, потому что он одновременно был почти испорчен и идеален.

Как Рина оказалась в моей спальне, в моих объятиях, а потом испарилась словно призрак?

Телефонный звонок встречаю с облегчением.

— Слушаю!

— Макар Давидович, у вашей супруги в последнее время широкий круг знакомых, чтобы проследить все контакты понадобится время и ресурсы, — Алёха говорит быстро, знает, что время — деньги.

— Отряди парней, пусть ищут всё, что выбивается из образа порядочной жены, — хмуро отдаю приказ. — Что о её семье?

— Часто контактирует с матерью. Юлия Викторовна Гордеева, вдова, сейчас проживает…

— Это я знаю, — обрываю его. — У Лины была сестра…

Замираю, жду ответ, но не знаю, на что именно надеюсь.

— Верно. Арина Максимовна Терская, ранее Гордеева. Двадцать шесть лет, старше Элины Максимовны на несколько минут. Если нужно узнать точнее, отправлю запрос в…

— Близняшка? — хриплю в трубку.

— Да, идентичные близнецы. По крайней мере, были раньше, — в голосе помощника проскальзывает едва различимое недовольство.

Ему не нравится моя жена и то, как она изменила себя в угоду моде. А ведь мне на это было плевать. Я просто отстёгивал ей деньги на очередное «хочу» и хвалил, равнодушно разглядывая грудь, губы, ресницы, волосы…

— Понятно. Она…

Замолкаю, жду продолжения. Но уже нет никаких сомнений, что Арина — та самая, моя, почему-то исчезнувшая из поля зрения и случайно вернувшаяся в мою жизнь.

— Семь лет назад сменила фамилию. С сестрой и матерью не общается, но эту информацию нужно уточнять, за такой короткий срок точно всё проверить не успел. Фамилию сменила ради приёмной дочери, чтобы иметь преимущество в споре с биологическим отцом дочери. Девочка её, в оформлении помогала служба контроля, потом подключился клан Чёрных и лично Соболев. Работает в его школе. Есть сын, шесть лет. По неофициальным данным, имела истинного, который умер до того, как ребёнок родился. Но эту информацию тоже нужно проверять, пока что всё на уровне сплетен. И да, есть ещё кое-что, — вдруг запинается Алёха.

— Говори.

— Ваша супруга и её мать распространяют слухи, что Арина мертва. Для чего им это, пока понять не удалось.

Конечно, Алёха рассказывает, в общем-то, то, что я и так знаю, но пищу для размышлений это даёт. Остаётся придумать, как быть дальше.

В машине я сижу ещё долго, пытаюсь уложить в голове всё, что узнал. И не могу. Кажется, что все факты на руках, но картинка всё равно не сходится. Блять, у меня уже нет никаких сомнений, я на сто процентов уверен, что свою первую брачную ночь провёл не с Линой, а с её сестрой, Ариной. Я слишком отчётливо помню её запах, мягкость кожи, неуверенность и лёгкий страх. Невинность, которой у Лины никогда не было. И это не про секс, не про девственность, а про ту естественность, которая сквозила в каждом её движении, в неуверенности и лёгкой зажатости. Да, сейчас Арина похожа на взрослую женщину, которой море по колено, а спор с оборотнем — лишь лёгкая разминка, но тогда… А вот тогда она вела себя иначе, была девочкой, которую хочется защищать. Безусловно. Мой волк сейчас стремится оградить свою пару от всего на свете, но сейчас, я уверен, она не позволит влезть в своё личное пространство.

Мне нужно с кем-то поговорить и разобраться в своих чувствах, понять, как быть дальше. Я однозначно развожусь, об этом можно даже не раздумывать. Вот тут и встаёт проблема, серьёзная проблема, которую так просто не оставить.

Элина беременна.

У меня и моей жены будет ребёнок. Долгожданный, ещё пару дней назад невероятно желанный. Но теперь лишний. Я никогда не брошу своего щенка, не оставлю его без поддержки и защиты. Я с радостью забрал бы его у жены, воспитывал бы со своей истинной парой, так, как хотел сделать до этого, когда ещё не знал, что моя истинная — это Арина, а её сын казался ребёнком случайной женщины.

Мне нужен совет. Нужно разложить всю историю по полочкам, понять, где и когда я ошибся, когда свернул не туда.

Я смотрю на здание, в котором располагается мой офис, сижу в машине. Жду чего-то. И ответ приходит телефонным звонком, который выдёргивает меня из прострации.

— Свободен? — спрашивает Андрюха.

— Как ветер.

— Мне нужно с тобой поговорить, — в его голосе сквозят злость и растерянность.

— Мне с тобой тоже, — я вздыхаю и криво улыбаюсь, откинувшись на спинку сиденья и рассматривая себя в зеркало заднего вида. — Ты даже не представляешь, как вовремя позвонил.

— Представляю. Мне нужен твой совет. Даже не так, — Дрюха вздыхает и буквально рычит. — Даже не совет, а советище! Твою мать, я не знаю, что мне делать…

— Я тоже, — соглашаюсь с другом. — Что у тебя?

— Да она моя истинная, понимаешь? Я так надеялся, что это не так, но она — та самая! Эта мелкая, мерзкая, назойливая… муха!

— О-о-о, — тяну. — Тебя не поздравлять?

— С чем? Что моя жизнь испоганена? Твою мать, Мак, надо встретиться и бухнуть. На трезвую голову я это даже обсуждать не хочу.

— Хорошо. Давай часиков в семь, где всегда.

— Замётано.

Он сбрасывает, а я наконец-то выбираюсь из машины. Нужно поработать, так что собираюсь с силами и двигаюсь в сторону здания. На ходу сбрасываю звонок от Лины, разговаривать с ней желания нет вообще. Потом, когда хоть как-то во всём разберусь.