Глава 31

Арина

Всё валится из рук, мысли никак не собираются в кучу, поэтому я откладываю сводную таблицу, которую составляла для Соболева, в сторону, выключаю компьютер и бросаю взгляд на часы. Время обеда, живот сводит от несильного голода и, наверное, от нервов. Я переживаю, не понимаю себя и своих чувств.

Макар.

Этот мужчина напугал меня. Даже не сам он, а то, что я испытала, встретив его сегодня. Необычное, несвойственное мне чувство, всколыхнувшее во мне все эмоции — от страха до желания. Я, которая никогда не испытывала влечения к мужчинам, смеявшаяся над сестрой с её похотливыми хотелками и вечным перебором мужчин, сочувствовавшая Кате, потерявшей себя из-за мужчины, я… испытываю сейчас невероятное. Один взгляд на оборотня, на незнакомца, и в груди зреет тепло, разрастается по телу. Он — чужой. Я должна равнодушно смотреть на него, как на случайного знакомца, постороннего, но нет.

За то время, что я провела, закрывшись в своём кабинете, так и не смогла выкинуть Макара из головы. Стоит чуточку расслабиться, и всю работу выметает из головы, остаётся лишь он. Оборотень, о котором нельзя не думать.

Я опускаю голову на сложенные на столе руки и издаю стон.

В моей жизни всё только устаканилось. Я больше не переживаю за свой Лучик, она выросла, обзавелась собственным кругом общения, нашла друзей среди оборотней. Мы со Светой даже нашли мастеров, согласившихся обучать её дополнительно, чтобы оборот происходил быстро и безболезненно. Это было четыре года назад, и вчера я с улыбкой наблюдала за результатом.

Наша с Катей девочка выросла, она отлично понимает, что хорошо и что плохо, видит, когда отец пытается ею манипулировать. Она не пропадёт, даже если со мной что-то случится.

Дверь без стука открывается, и я поднимаю голову, уставившись на незваного гостя.

Влад окидывает меня суровым взглядом, хмурится. Медленно, слишком медленно закрывает дверь, и я вздрагиваю от громкого стука, с которым она захлопывается. Взбешенный оборотень — и я с ним в одной комнате.

Он подхватывает стоящий у стены стул и со скрипом ножек по полу тянет его к столу.

— У меня есть кресло для гостей, — произношу, кивая на упомянутое мягкое чёрное кресло.

— Не подходит, — заявляет Влад, разворачивает стул спинкой ко мне и седлает его. Укладывает руки на спинку, дёргает щекой, принюхиваясь, выдыхает: — Ну, и что у тебя с этим Макаром?

— Ничего, — отвечаю сразу. Быстро и честно, но Влад мне не верит, вскидывает бровь. — Правда, у меня с ним ничего. Да и когда я бы успела с ним пересечься, сам подумай? — упираю на рациональную часть друга, взываю к логике. — Я всё время в школе, с детьми, работаю. Или дома, но тоже с детьми. Мне попросту некогда бегать с мужиками на свидания.

— Я это знаю, — он с досадой машет головой, злится, и я чувствую эту злость, разливающуюся по помещению.

Мне некомфортно, хочется сбежать от его давящей силы, но я держусь, потому что понимаю, что зла он мне точно не причинит. Да и силу выпустил не специально, просто не может сдержаться, переживает и не контролирует себя.

— Ты с ним знаком дольше, чем я. Так что, прости, но это я должна у тебя спрашивать, что случилось? — засовываю подальше и свои чувства, и любопытство, которое сейчас ни в коем случае нельзя показывать.

Влад знает меня как облупленную, может заподозрить, что мужчина вызвал во мне бурю, с которой я не в силах справиться. И вот тогда-то я точно не смогу перевести разговор, придётся признаваться во всём, вытаскивая на поверхность неведомо откуда взявшиеся тёмные желания. Так и вижу, что он сообщает мне о том, что я слишком засиделась в девках, без нормального секса, и мужик мне необходим, чтобы снять стресс. Нет, спасибо. Как-нибудь сама во всём разберусь.

— Да не знаю я! — вспыхивает словно спичка Влад, выплёскивая раздражение на несчастный стул, который скрипит от натуги под ним. — Обговаривали всю работу, нюансы там всякие. Знаешь же, Соболев хочет обезопасить учеников, а то опять неспокойно становится. Даже у нас в клане альфа озаботился безопасностью, у него жена недавно родила, переживает за неё и щенка. Я в политику не лезу, но за полукровок взялся кто-то, детей похищают, — оглушает меня он.

Я вздрагиваю, сердце замирает от испуга.

— Мирон…

— Он на игровой, там другие дети, за ними присматривают, — успокаивает меня Влад. — Но сама понимаешь, опасность может грозить с любой стороны. Полукровки не нравятся людям, потому что они сильнее, выносливее, способней обычных. Мало кому понравится чувствовать себя ущербным, — усмехается. — А вот волки из традиционалистов просто против смешанных пар, считают, что человеческая жена испортит чистую и сильную кровь.

— Но ведь в истинных парах дети рождаются сильными оборотнями, особенно если родители искренне любят друг друга, — слова Влада мне совсем не нравились, но он говорил правду, с этим трудно спорить.

— Да, но даже истинность не всегда гарантирует любовь. Иногда это простая физиология. Взять хотя бы северные кланы — там процветают договорные браки, но кровь не вырождается, слишком уж они сильные. А ведь должны следовать своим же собственным традициям, но нет, просто забивают на свои собственные особенности. Волчиц только жалко, замуж выходят за нелюбимых, из дома выходить не могут, чтобы случайно истинного не встретить…

— Но почему? Разве поиск истинной пары — не смысл жизни оборотня?

— У северянок их двое.

— Кого? — недоумеваю.

— Истинных. Не всегда, конечно, но зачастую. С чем связано, не скажу, но если заинтересует тема, то у меня есть знакомые из тех мест, они могут объяснить всё подробнее.

— Нет, спасибо, — смеюсь нервно, — мне и своих проблем хватает. И, наверное, нужно снова просить тебя нас приютить, — ёжусь, отгоняю неприятные мысли. — Я так боюсь за Мирона! Он у меня слабый, что если те, кто похищают детей, решат, что он им подходит?

— Не паникуй, я всё решу. И этот… поможет. Он дело своё знает, не кретин, в теме отлично шарит. Мы пока разговаривали — всё по существу, никаких понтов. Но как только ты появилась, мужика словно подменили. И я опять тебя спрашиваю — ты его точно не знаешь?

Выпрямляюсь, потому что спина начала уставать от положения «я вся несчастная жертва обстоятельств», поджимаю губы и выдыхаю:

— Я его сегодня увидела первый раз! Ну, вот скажи, зачем мне тебе врать, если уж я с ним раньше была знакома? А?

— Незачем, — соглашается Влад. — Но он себя так вёл…

— Да как? — вспыхиваю и встаю из-за стола.

Нервы всё же придётся лечить. Я чувствую огненные дорожки, что бегут по коже при одной только мысли об этом мужчине. Чужом, незнакомом оборотне, которого, по-хорошему, я должна была уже выбросить из головы.

— Словно ты его истинная, — выдаёт этот невозможный фантазёр, рассматривая меня.

Я смеюсь. Немного истерично и громко. Его предположение абсурдно, ведь такого не может быть. Я не могу оказаться чьей-то истинной, я столько лет прожила, общаясь с оборотнями, и никто на меня не реагировал. А вот теперь вдруг — бац, и сразу? Не верю! Это же полнейшая глупость!

— Самому не смешно?

— Рин, если бы я не подчинился, он бы на меня прямо там набросился. Внешне это незаметно, но у него запах изменился, в нём было столько собственнической ярости и напора, что я удивлён, как ты этого не почуяла.

— Я человек. Ваши запахи не имеют для меня такого значения.

— Он силу выпустил, чтобы меня подчинить и отодвинуть в сторону.

— Влад.

— Что?

— Я не могу понять, ты меня сватаешь за первого встречного?

— Нет. Я, наоборот, против, чтобы ты с ним связывалась. Понимаешь, я немного порасспрашивал у знакомых, он ведь женат, — Влад осекается, и я перехватываю инициативу.

— Вот! И как я могу быть его парой, если он женат?

— Может, она не истинная? — тянет неуверенно.

— Если б да кабы, — морщусь. — Меня он не интересует. Ты против. Так зачем мы продолжаем его обсуждать?

— Я беспокоюсь.

Но тему всё-таки переводит.

Рассказывает, что в своём клановом доме сделал новый ремонт, словно чувствовал, что я захочу приехать в гости. Меня это смешит, но Мирону в небольшом поселении, где живёт Влад, нравится, так что я с нетерпением жду, когда мы сможем туда уехать. Со следующей недели у меня начинается небольшой отпуск, всего несколько дней, которые я планировала провести с детьми. Но Светик поедет к отцу, так что всё моё время достанется Мирону. Думаю, он этому будет только рад.

Влад уходит, и я решаю навестить сына на игровой площадке. Он ещё совсем маленький, поэтому всё его обучение проходит в игровой форме. По меркам оборотней Мирон слабый, ему нужно тренироваться, чтобы догнать сверстников. Но здесь, в школе, его будут окружать в основном полукровки, и ему будет легче. На их фоне он станет обычным ребёнком, чуть сильнее и быстрее, чем люди. Один из многих, середнячком, и я этому рада.

Трудно объяснять малышу, что он отличается, ведь на самом деле в этом нет ничего особенного.

В людях говорит страх.

Полукровки могут быть опасны, но это проявляется с самого раннего детства, и Мирон не один из нестабильных. Он милый, добрый мальчик, мой Мир, без которого я себя не мыслю. Знаю, что каждая мать будет ставить своего ребёнка в центр своей вселенной, но я трезво оцениваю ситуацию. Когда-нибудь и он пройдёт посвящение, станет сильным и самостоятельным. Возможно, решит, что мать-человек ему не подходит, попробует уйти в клан, осесть далеко от меня… Я не буду ему мешать. Для меня главное, чтобы Мир был счастлив. Чтобы его мечты исполнялись, чтобы боль и неудачи обходили стороной.

И ради этого я готова на всё. Он — моя семья.

Нас пока что трое — я, Лучик и Мир, и никого больше не надо.

— Мама!

Я подхожу к ограждению и машу рукой. Мирону осталось пробежать по широкому бревну, чтобы завершить круг, и он торопится. Я соскучилась по нему, хочу его обнять, прижать к себе, вдохнуть любимый запах, но понимаю, что делать это на глазах у других учеников не стоит. Испорчу ему репутацию. Впрочем, Мир всё решает за меня.

Он заканчивает круг и бежит ко мне, обхватывает тонкими ручками за талию и упирается носом выше пупка.

— Я так скучал, — доносится до меня.

— Мы же утром виделись, — смеюсь и обнимаю сына крепче. — Неужели всё-таки соскучился по мне? А кто мне говорил, что уже взрослый?

— Я взрослый, — гундосит Мир и обнимает меня крепче. — Просто… без тебя как-то пусто.

— И мне без тебя одиноко. Домой?

— А Света ещё не уехала?

— Уехала. Она с папой будет время проводить.

— Мне он не нравится, — Мир тяжело вздыхает и отпускает меня. — Хорошо, что он не мой папа, а то было бы плохо.

— Да, хорошо.

Подсознательно я жду продолжения разговора, но Мир начинает рассказывать о своих новых друзьях, мальчишках, с кем будет дальше учиться. Ему нравится здесь, и я радуюсь, что теперь не нужно переживать и думать, с кем оставить сына, пока я на работе. Данил Кириллович, конечно, никогда не ругался, что я беру Мирона в школу, когда не могу найти няню, даже иногда сам с ним сидел, но всё равно я могу вздохнуть свободно.

Мы едем домой, я решаю не врываться в клан к Владу без предупреждения, а провести этот вечер за просмотром какого-нибудь доброго фильма и поеданием кукурузных палочек.

И стыжусь этого, потому что в мыслях не радость от общения с сыном, а тревога и раздрай. Я всё ещё думаю об этом оборотне. Пытаюсь вытащить всё на поверхность, понять, чем он так меня зацепил.

Мы незнакомы, это точно. Но всё же что-то тянет меня к нему. Словно ниточка, которая когда-то связала нас вместе и провисла, вдруг натянулась — резко, быстро. И теперь больно от её силы, от этого необъяснимо болезненного, но приятного чувства, потому что где-то в глубине души понимаешь, что нужно перетерпеть. Совсем немного. Чуть-чуть. А потом мы окажемся привязаны друг к другу так сильно, как никто на свете.

Это иллюзия, но я кручу мысли в голове, прикидываю, думаю, кого могу расспросить об этом оборотне. И решаю, что завтра спрошу у Влада, кто он. Просто, чтобы знать, с кем мне придётся общаться, ведь этот Макар обеспечивает безопасность моих детей.

Я должна знать, кто он.

Да, именно поэтому.