Глава 35

Макар

— У нас нет детей, — говорю твёрдо.

Арина улыбается и кивает. Хочет ещё что-то сказать, но отвлекается на зазвонивший телефон. Достаёт его из кармана, хмурится, поднимает палец, призывая меня к молчанию, и отворачивает.

— Да, Лучик? Что случилось? Нет, я в школе. Забрать? Но ты же собиралась погостить у него подольше… Нет, конечно, я приеду и заберу тебя. Прямо сейчас? Что там такое у вас произошло? — по голосу я слышу, что Арина встревожена не на шутку, прислушиваюсь, но могу уловить только неразборчивый девичий голос из динамика. — Хорошо-хорошо, я скоро приеду, не волнуйся. Да, уже выезжаю. Свет, не плачь… Не покидай территорию, я уже еду, — Рина убирает телефон и растерянно смотрит на меня. — Я сегодня машину не брала, парни сказали, нужно ТО сделать, на такси приехала… Как мне в клан к Терским доехать? Нужно отпроситься у Данила Кирилловича, потом вызвать машину… Нет, сначала вызвать машину, потом…

— Я тебя довезу, — прерываю её бормотание.

— Что ты сказал? — она замирает и хмурится, качает головой. — Нет, это неправильно и неприлично, я не могу воспользоваться твоей помощью…

— Звони Соболеву, объясняй, что произошло, — аккуратно подхватываю её под руку и тяну к выходу из парковой зоны.

Она сопротивляется, но неуверенно, понимает, что у неё практически нет выхода. А я не даю ей остановиться и придумать другое решение. Сегодня я собираюсь показывать себя только с лучшей стороны. Да и с семьёй моей пары нужно познакомиться, ведь она — это не только сын, но и взрослая дочь.

— А Лучик — это? — заговариваю Рине зубы, пока веду к машине.

Она убирает телефон, хмурится.

— Данил Кириллович не отвечает… Лучик — это Света, моя старшая дочь.

— Приёмная?

Чёрт, машину придётся чуточку модернизировать, чтобы она стала безопасной для ребёнка. Да, Мирон уже не малыш, но ещё не дорос до того возраста, когда можно ездить рядом с отцом на переднем сиденье. А вот Арине там самое место.

— Да, её мама была женой Владимира Терского. Они развелись, когда он встретил свою истинную, — я усаживаю её, сам пристёгиваю, и она приходит в себя, начинает возмущаться. — Макар!

Захлопываю дверь, обхожу машину, сажусь на своё место и поворачиваю к ней голову:

— Что?

— Что? Что ты творишь!

— Везу тебя к дочери. Ты против?

— Нет, — она качает головой и замыкается в себе.

Я хочу продолжить разговор, но не могу придумать нейтральную тему, которая не станет катализатором эмоций. Нам нужно успокоиться. Мне — прийти в себя, чтобы не замирать, вдыхая её запах, мечтая о том, что я в ближайшее время получить не смогу.

— Почему ты не общаешься с семьёй? — вырывается у меня, когда мы сворачиваем с проспекта и направляемся к закрытому коттеджному посёлку.

— Ты сейчас везёшь меня к семье, другой у меня нет.

— Но сестра, — не могу вспомнить, упоминала ли Лина об Арине хоть раз за эти годы. — Ладно, с сестрой вы не общаетесь. Но мать? Она же должна беспокоиться о тебе?

— Очень смешно. Ты не знаком с моей матерью? — саркастически тянет Рина. — Не заметил её безграничной любви к одной-единственной душе? Она даже отца не любила так, как Лину. А я — всего лишь ступенька к счастью сестры, перешагнули и забыли. Меня из дома выгнали, только чтобы ты не узнал, с кем провёл первую брачную ночь! Так, с кем мне общаться? С сестрой, считающей, что она лучше всех? Или с матерью, которая выставила меня на улицу?

— Я не знал. Прости.

— Было бы странно, если бы знал, — она мгновенно успокаивается. — Я привыкла отвечать за свою жизнь и свои ошибки, так что тебе не за что извиняться.

Наши телефоны звонят одновременно. Я бросаю взгляд на экран, держу лицо и сбрасываю звонок от Лины, а Арина отвечает.

— Да, Мир? Нет, я уже не в школе… К Свете еду, она решила вернуться домой. Нет, пока мы погостим у Влада. Домой? Милый, — её голос становится таким нежным, что я на мгновение теряюсь, хочу, чтобы она со мной говорила также, — я просто заберу Свету, и мы приедем. Дома? — Рина беспомощно смотрит на меня, зажмуривается, — дома ремонт! Да, завтра поедем выбирать обои. И я тебя кое с кем познакомлю. Не знаю, понравится ли тебе, но обещаю, что буду рядом. Сходим. Выбери фильм, а я уговорю Светика.

Арина сворачивает разговор и молчит, но недолго, оборачивается ко мне. Смотрит внимательно.

— Мы почти приехали, — под её взглядом становится не по себе.

— Я вижу. Хочу, чтобы ты завтра познакомился с Миром нормально. Как отец. Я поговорю с сыном, постараюсь сделать всё, чтобы он тебя принял.

— Спасибо, — я в растерянности.

Не могу понять, почему она вдруг приняла такое решение, но безумно этому рад. И готов принять её слова за первую доску в строящемся между нами мосту.

Я бы хотел ехать медленнее, но не получается. Рина нервничает, и я не могу подвести её.

Но когда мы подъезжаем к нужному месту, она вдруг дёргается, шипит и требовательно восклицает:

— Останови!

Я едва успеваю затормозить, а Рина уже выскакивает из машины, оставив дверь открытой, и бежит к остановке. Там на лавочке сидит девушка. Темноволосая и очень худенькая, красивая волчица, только-только вошедшая в возраст самостоятельности. Наверное, это и есть дочь Арины. Смотрю, как Рина походит к ней, садится и обнимает, что-то спрашивает, и чувствую невероятную ревность. Понимаю, что такого не должно быть, но ничего с собой поделать не могу, поэтому просто жду.

Рина тянет Свету за собой, подводит к машине, виновато мне улыбается и усаживает её на заднее сиденье.

— Здравствуй, — приветствую девушку.

Она смотрит на меня оценивающе, дожидается, пока Арина сядет, и только потом произносит:

— Мам, а это кто?

— Друг, — тушуется моя пара и отводит взгляд, пристёгивается, командует дочери: — Пристегнись.

— Друг, — повторяет Света и принюхивается. — От него знакомо пахнет.

Она сильная волчица, с характером, это я понимаю сразу. И чтобы завоевать Рину, мне придётся подружиться с этой девочкой, пусть волк и ревнует к чужому щенку.

Хочется ей ответить, но я молчу, отъезжаю от остановки, разворачиваюсь и еду обратно в город.

— Нам в клан Чёрных, Мирон остался там. С няней, — обращается ко мне Рина, собирается с духом и поворачивает голову к дочери. — Лучик, познакомься, это Макар. Он… Он отец Мира.

— Ого, — тянет Света, и я встречаюсь с ней взглядом в зеркале заднего вида.

Девчонка смотрит на меня с подозрением.

— Что у тебя случилось с Владимиром? — спрашивает Рина.

— Не с ним. С его женой. Она решила, что раз я уж я могу нормально обращаться, то надо бы мне мужа подыскать. Устроила сегодня смотрины, типа мужики полюбуются, кого могут купить вскорости, я и психанула. Ты же меня знаешь, я терпеть не умею, высказала ей всё и свалила. Потом тебе позвонила.

— Я поговорю с Владимиром. Мы ведь договаривались, что она не будет тебя трогать.

— Мам, я просто её бешу, вот и всё. А Владимир всё равно встанет на её сторону, она его пара. Тебе покивает, посоглашается, а сделает, как эта мымра захочет. Проверено уже. Не парься, дома она меня не достанет, я к их клану никакого отношения не имею.

Мне очень хочется вмешаться, но я понимаю, что нельзя. Пока нельзя. Я ещё не получил права вмешиваться в их жизнь, поэтому могу только слушать и запоминать. И строить планы. Например, что поговорю с этим Терским, чтобы он не лез к моей паре и не пытался влиять на дочь. Которая, не исключено, станет моей. Не такая уж и плохая идея — удочерить Свету, большую семью я всегда хотел. А потом мы с Риной подумаем ещё об одном ребёнке.

Ловлю себя на мысли, что слишком размечтался, возвращаю себя на землю. Остаётся напроситься вместе с Риной в клан, хотя это и нарушение традиций и правил приличия. Но я могу обосновать это тем, что хочу увидеть сына.

— Макар, — когда мы останавливаемся перед воротами, Рина поворачивается ко мне, — спасибо, что помог, но, пожалуйста, давай перенесём вашу встречу с Миром на завтра. Или послезавтра. Я позвоню тебе, хорошо? Мне нужно подготовить сына, объяснить ему всё, рассказать, как бывает в жизни. Он привык, что папы у него нет, и я не знаю, как Мир воспримет новость, что папа появился.

— Хорошо, — я улыбаюсь, хотя из сердца словно кусок вырывают. — Конечно, так будет правильно.

Я чувствую, как меняется её запах — в сладкой сирени появляются медовые нотки, она испытывает облегчение, будто думала, что я начну настаивать. Нет, сейчас мне следует идти медленно, шажок за шажком. Поступать правильно, чтобы не потерять пару, не оттолкнуть её от себя.

— Спасибо за понимание, — она покидает машину, Света хмыкает, словно не верит мне, и тоже выходит.

Я остаюсь один, провожаю девушек взглядом, и только когда они скрываются за воротами, понимаю, что не дал Арине свой номер. Кретин! Теперь опять придётся караулить её в школе. Или идти на поклон к Соболеву, хотя его хочется загрызть. Или, на худой конец, к своим парням, чтобы дать задание, выяснить всё о жизни Арины.

Выяснить самому или дождаться, когда расскажет она?

Телефон разрывается мелодией, я отвечаю и слышу голос жены:

— Мака-а-ар, — скулит она, — я так соскучилась! Ты скоро домой?

— Еду, — в груди вскипает злость, и я давлю на газ.

Машина послушна, я глубоко дышу, пытаюсь отстраниться от гнева. Мне нужно прийти в себя, прежде чем я приеду домой.

Ворота отъезжают в сторону, и я загоняю машину, смотрю на горящие во дворе фонари. До заката ещё есть время, но Лина, похоже, опять перепутала выключатели и вместо полива включила свет. Осматриваю дом и пытаюсь вспомнить, зачем вообще купил его. Не могу. Единственное, что приходит в голову, — это было желание Элины. Ей нравился этот район, какие-то престижные соседи. Может быть, с кем-то из них она и общалась, я не знаю.

Я вообще понятия не имею, чем занимается моя жена.

Вхожу в дом, вижу Лину, сидящую на диване с журналом в руках. Она поднимает голову и улыбается мне, но в душе ничто не шевелится, даже привычного желания нет. Ничего. Вообще.

— Любимый, — она поднимается, одёргивает короткое платье, игриво проводит руками по бокам. — Я скучала! Мы с тобой в последние дни совсем не видимся. Да, я знаю, — не даёт мне сказать, — у тебя работа и бла-бла-бла! Пойдём, я приготовила ужин.

Она развернулась и, не дожидаясь меня, поцокала каблуками на кухню. Я ухмыльнулся, но направился следом. Лина в своём репертуаре, моё мнение и мои желания её не волнуют. Ну, для меня это не так уж и плохо, не злит волка, это радует. Да и поговорить с ней можно на кухне, проверить, какую подлянку она мне там приготовила.

— Садись, — томно улыбается жена и зачем-то отодвигает для меня стул.

— Я тут посижу, — и занимаю место напротив, откидываюсь на спинку.

Её корёжит, улыбка пропадает, но почти сразу появляется вновь.

— Смешной ты, — она берёт тарелку, хочет поменять местами с той, которая стоит рядом со мной, но я не даю, беру вилку и провожу, разрушая идеальную выкладку какого-то ресторанного блюда.

Да, Лина не готовит, и я прекрасно вижу, что она опять выдала чужое за своё.

И я начинаю злиться.

— Макар! — морщится, со стуком ставит на стол тарелку. — Это мой салат, а для тебя мясо!

— Мясо? — ухмыляюсь, едва сдерживаю рык. — Мясо со специями?

— Да, — кивает, явно не понимая, на что я намекаю.

Да, жёнушка, я тебя раскусил и теперь поведаю об этом.

— И давно я полюбил эту специю?

— Ты чокнулся? — она дует губы и садится за стол, потом вскакивает и идёт к кухонному уголку. — Что будешь пить?

— Ничего, — Лина поворачивается ко мне, и я добавляю: — Из твоих рук я больше ничего не приму.

— Почему? — теряется она.

— Потому что я знаю о той отраве, которую ты подсыпала мне все эти годы.

— Отраве? Ты спятил, — констатирует и закатывает глаза. — Милый, ты перегрелся или выпил лишнего?

— Я знаю, что есть препарат, который вызывает зависимость, и оборотню кажется, что он встретил свою пару. И что ты мне его подмешивала все эти годы.

— Что за глупости! — она резко отворачивается, но спрятав лицо, забывает, что я практически животное.

Мне не нужно видеть выражение её лица, достаточно изменившегося аромата и ускорившегося ритма сердца. Страх. Страх расползается по кухне и выдаёт её с головой. Она понимает, что я раскусил ложь, но ещё играет, ищет выход. Держит искусственную улыбку на искусственных губах, сжимает в дрожащих пальцах кружку, но находит в себе силы, чтобы налить из чайника кипяток, положить погружной заварник и повернуться ко мне.

— Тебе нечего мне сказать? — спрашиваю у жены.

— Ты хоть сам себя слышишь? — она картинно вздыхает и подходит ко мне. — Твой чай, выпей, кажется, тебе это необходимо.

— Здесь тоже та дрянь? — улыбаюсь, собираюсь забрать кружку. — Давай, я отвезу ей на экспертизу, посмотрим, что за отрава.

Лина протягивает её мне и разжимает пальцы. Я не успеваю на доли секунды, и кружка падает, чай разливает по полу, а моя жена вскрикивает и отшатывается.

— Макар! Ты что несёшь?

— Светлое и доброе. Я развожусь с тобой.

— Что? — она пошатывается и хватается за спинку стула. — Что с тобой? Как ты можешь такое говорить? Я же люблю тебя! Ты любишь меня! Мы пара! Истинная пара!

— Нет. Я встретил свою пару. Настоящую. И развожусь с тобой. Я не буду заявлять на тебя из-за обмана и даже выделю денег в качестве отступных…

— Я беременна! — выкрикивает Лина и кладёт руки на живот. — Ты бросишь своего ребёнка? — спрашивает с ужасом.

— Ребёнка не брошу, — морщусь, потому что успел забыть об этом. — Если ты захочешь его родить, то я буду помогать, могу даже взять все заботы о нём на себя.

— Ты монстр, — она начинает плакать. — Мы же так хотели малыша, это будет твой наследник, твой первенец, а ты…

— У меня уже есть ребёнок. От моей истинной пары, — обрываю её стенания.

— Что? — вскидывается Лина. — Ребёнок? Ты… ты мне изменял?

— С твоей подачи, дорогая, — ухмыляюсь. — Ты сама подложила её под меня, — и вижу искреннее недоумение на лице жены. Осознаю, что она не помнит, выкинула из памяти этот эпизод как нечто незначительное. — Я не хотел на тебе жениться, но невинная красивая детка обманом забралась мне в штаны. И первую брачную ночь разыграла как по нотам, устроила спектакль. Самой не стыдно было? Перед сестрой?

— Эта дрянь и до тебя добралась, — вдруг успокаивается Лина. — Ты поверил этой алкоголичке? Она никогда не была адекватной, постоянно устраивала нам с матерью счастливую жизнь. А ты поверил ей, какой-то случайной девке, а не своей жене? Макар, я ведь люблю тебя…

— Ты же помнишь, что я оборотень? — перебиваю её и встаю.

Уже с трудом сдерживаю зверя, которому до безумия хочется разорвать эту бабу на куски. И ему плевать, что она носит моего ребёнка. Она должна заплатить за ложь, боль и потерянные годы.

— Д-да…

— Я чувствую запахи. Помню их. И помню, как ты пыталась подобрать духи, которые были на тебе в нашу первую брачную ночь. И не смогла их найти. Ведь так? А знаешь почему?

— Н-нет…

— Потому что естественный аромат моей пары намного лучше всей той химии, которую ты льёшь на себя, чтобы заглушить аромат лжи, которым пропиталась насквозь. Твою мать, Лина, нахрена?

— А что ты хотел? — она вскакивает и начинает орать. — Я вот так жить хочу, не считать каждую копейку, не думать, что мне завтра не на что будет купить новые туфли или сходить в ресторан. Я жить хочу, а не существовать! Что, добралась до тебя Ирка? Тварь, а ведь я с ней по-хорошему говорила, предлагала нормально денег заплатить. Идиотка! Думаешь, подфартило тебе, нашёл пару? Да она курица! Ты с ней через неделю взвоешь и ко мне обратно попросишься! — она смахивает всё со стола, топчет каблуками мясо. — Хочешь развод? Да подавись! Я тебя без копейки оставлю! Ты меня с ребёнком ещё долго будешь содержать, понял? Мне плевать, что ты там себе с этой долбаной придумал, но я так просто всё это не оставлю. Это мой дом! Мой!

Она вылетает с кухни, я слышу, как Лина поднимается на второй этаж, но за ней не иду. Пусть проваливает куда хочет. Или остаётся. Мне этот дом не очень-то и нужен, в самом деле. Арину и Мирона я сюда точно не приведу. Наверное, стоит позвонить родителям, рассказать, как всё обернулось в моей жизни, обрадовать, что у них появился внук. Точнее, рассказать, что внук есть давно, просто сын дальше носа своего не видит.

И набросать план, как завоёвывать Рину.

Стук каблуков и глухие удары чего-то тяжёлого спускаются по лестнице. Я лениво выхожу из кухни и вижу Лину, которая успела собрать чемодан и демонстративно топает к двери.

— Ты не увидишь этого ребёнка, понял? — замирает, гордо вскинув подбородок.

Да, оскорблённая, но непобеждённая невинность. Верю. Пять с плюсом за актёрскую игру.

— Завтра поедем к врачу, я должен знать, что ты меня не обманываешь, ребёнок есть, и он здоров, — игнорирую её посылы.

— Мудак, — кривится она. — Я буду жить у мамы, пока ты не возьмёшься за ум.

Берётся за ручку двери.

— К врачу. Завтра.

— Да пошёл ты! Захочу — пойду, ты меня не заставишь. И шалаве своей передай, что я ещё отомщу.

— Тронешь Рину, сам зарою, — угроза истинной заставляет волка вырвать наружу.

Я рычу, и Лина пугается, охает и вылетает за дверь. Я остаюсь в доме, ставшем чужим. Злость бурлит как адский котёл, Лина взбесила, но преследовать её я не собираюсь. Она не маленькая, деньги на карточке у неё есть, если всё не спустила. Поедет к матери, вдвоём они будут придумывать, как опять подсадить меня на препарат. Уверен, без драгоценной мамочки там не обошлось. У Лины слишком мало мозгов, чтобы придумать такое в одиночку.

А ещё душа не на месте.

Тянусь к телефону, звоню одному из помощников.

— Вань, там на днях пробивали Терскую Арину, скинь мне её номер телефона. И полный охранный комплекс… Двух парней скрытно на охрану. Да, немедленно.

Сбрасываю, иду к дивану. Лина не сможет навредить Арине. Я не позволю. А завтра сам поговорю с истинной и всё объясню. Начну завоёвывать её. Её доверие. Доверие сына. И любовь. Потому что, чёрт возьми, я слишком многое пропустил в их жизни, за что мне нет прощения!