Глава 34

Макар

Я смотрю на Арину, а во мне борются два чувства: я одновременно хочу кричать, отстаивая права на свою женщину, и стелиться перед ней тряпкой, прося прощение за всё, что ей пришлось пережить. Чёрт, даже страшно представить, как они жили без меня и что может связывать её с другими мужчинами.

При мысли о том, что в её жизни может быть другой, окончательно сносит крышу.

— Мы с тобой поговорим, — бросаю сквозь зубы. — Обо всём. И о сыне, если ты так хочешь.

Волк скатится. Он рад, что она призналась, что больше не скрывается, не делает вид, что не знает, кто я. И сама подтверждает, что Мирон наш с ней сын. Так проще. И мне не придётся ходить вокруг да около. Вот только слова моей пары злят человека, и я ничего не могу с собой поделать. Как она могла сказать сыну, что я умер? Неужели нельзя было придумать какую-нибудь красивую историю?

— Отпусти! Мне больно!

Я едва не отшатываюсь, разжимаю пальцы и вижу на её коже красные пятна. Ужас осознания захлёстывает, но я ещё держусь, понимаю, что сначала нам нужно всё обсудить, утихомирить Арину, объяснить, что не желаю ей зла. Боюсь только, что она мне не поверит. Да что там! Я и сам себя не понимаю! Ревность гудит в груди, сводит с ума, я пытаюсь отогнать её, но не могу. Восемь лет прошло, за эти годы она могла встретить кого-то полюбить, и тогда я буду лишним. Но оборотни никогда не отказываются от своего, и сейчас я буду пытаться ей это доказать.

— Нам нужно поговорить, — повторяю её слова.

Она смотрит на меня с подозрением, но согласно кивает.

Мне хочется схватить её и уволочь в пещеру, как какому-нибудь древнему дикарю, что нашёл своё сокровище. Но я держусь, отступаю, приглашающе машу рукой. Арина выходит вперёд, но по чуть приподнятым плечам и напряжённой спине я понимаю, что ей некомфортно рядом со мной. Это бесит. Моей женщине должно быть хорошо со мной! А я играю по идиотским человеческим правилам вместо того, чтобы сразу заявить на неё свои права.

Из беседки за нами наблюдает Соболев, я печёнкой чую его интерес, но не могу высказать всё, что об этом думаю. По крайней мере, не сейчас, когда рядом Арина. С его слов я знаю, что их связывает тесная дружба, но насколько тесная?

В голову лезут нехорошие мысли, которые я пытаюсь отбрасывать в сторону. Знаю, что не должен наезжать на Арину, потому что она ни в чём не виновата, но не могу никак сосредоточиться.

Она уводит меня далеко, мы останавливаемся в тени большого дерева, и я вижу, как она нервно сжимает кулаки, прежде чем медленно и нарочито спокойно сложить руки под грудью. Смотрит на меня равнодушно, но я слышу, как бешено бьётся её сердце, как прерывается дыханием, как изменяется аромат. В нём раздражение смешивается с горьким страхом, и я ненавижу себя сильнее. Моя пара не должна бояться, но она определённо испытывает по отношению ко мне эту эмоцию. Тогда как волк всё ещё надеется на любовь.

— Я всё знаю, — Арина вздёргивает подбородок и смотрит на меня с вызовом.

— Всё? — помимо воли усмехаюсь. — Я тоже всё знаю. И как будем это решать?

Она стискивает губы, но почти сразу расслабляется. Пусть только внешне, но уже это говорит о многом. Она не хочет, чтобы я осознавал, насколько ей не по себе рядом со мной, строит из себя сильную женщину. И в этом я виню себя. Если бы сразу распознал рядом с собой обманщицу, то сейчас у меня была бы нормальная семья — жена и ребёнок. Может быть, даже не один.

— Сына я тебе не отдам. Он мой. Я прошла через многое, чтобы доказать, что способна воспитывать двоих детей. Я работала, я заслужила авторитет, я помогаю детям и их родителям. Меня уважают как специалиста. И если ты попытаешься отобрать моего сына, то я пойду до конца, дойду до Совета, чтобы снова стать для Мира единственным родителем.

— Подожди, — пытаюсь прервать горячий монолог. — С чего ты вообще решила, что я собираюсь отобрать у тебя сына?

— Соболев сказал, что ты хочешь забрать сына и воспитывать его со своей истинной, — заявляет она.

Я чуть было не вякаю, что да, но до меня быстро доходит, что она имеет в виду Лину, а не себя. А потом и другое.

— Соболев, значит.

Что-то у меня возникает всё больше претензий к этому мужику. И все они достойны вызова на мордобой, просто, чтобы показать, что на чужое не стоит претендовать.

— Данил Кириллович заботился о нас, — копает ему яму Арина.

— Я вижу, — рычу. — Поэтому он городит дичь!

Она вскидывает бровь, и меня буквально прошибает воспоминанием. Хочется в очередной раз побиться головой об стену. Да, Соболев ей не врал, я ведь действительно собирался так поступить, а мужик просто перестраховался и решил предупредить сотрудницу об опасности.

— Знаешь, неожиданно смягчается Арина, — у меня дочь перешла в этот ваш неудержимый подростковый период, Мир в этом году идёт в школу… Давай мы просто забудем обо всём? Хорошо? У тебя есть пара, уверена, Лина с радостью родит тебе тучу маленьких волчат, особенно если ты намекнёшь, что лишишь её финансирования, — криво усмехается она.

— Лишу финансирования, — повторяю за Ариной.

Действительно, я непроходимо тупой, раз не замечал всего, что творится вокруг меня. Нет, я всегда знал, что Лине от меня нужны только деньги, но убеждал себя в нормальности наших отношений. Истинная пара может быть любой, но если судьба соединила нас, то, значит, так должно было быть. Это не случайная прихоть, как у людей, это предначертанный идеальный союз. И моя жена просто дорвалась до красивой жизни, которой у неё не могло быть из-за бедности родителей.

— И я не хочу лезть в вашу жизнь, — осмелела Арина, не встречая с моей стороны возражений. — Понимаю, что у тебя сейчас в голове не укладывается, откуда мог появиться Мирон. Подожди, — поднимает руку и краснеет, когда я хочу возразить, чтобы обелить себя, — я должна всё рассказать. Даже тогда я не должна была идти у них на поводу, но Линка всё время твердила, что любит тебя, и боялась потерять. А у тебя было это дурацкое правило, которое буквально убивало её.

— Какое? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

— Про девственность, — шепчет Арина. — Линка… Она всегда была взбалмошная и неуправляемая, хорошая девчонка, но слишком уж избалованная. Мамина любимая дочка, которой всегда позволялось намного больше, чем мне. Отец взял с меня слово, что я буду следить за тем, чтобы она не вляпалась в историю, но я упустила момент, когда она повзрослела и стала верить, что весь мир у её ног. Влюбилась в тебя. Лина сходила с ума, боялась признаться, что уже успела потерять невинность, поэтому у них с мамой возник гениальный план. Шикарный! Мне нужно было отказаться… Нужно было! — она поднимает на меня взгляд и неожиданно нежно улыбается, ломая меня на куски от счастья. Впрочем, я почти сразу же понимаю, что её нежность не имеет отношения ко мне. — Я хочу сказать тебе спасибо. Пусть я совершила ошибку, но она оказалась лучшим, что случалось в моей жизни. Мирон — мой Мир. Он смысл моей жизни. Он и Света. Мои дети. И я не позволю тебе отобрать у меня смысл моей жизни только потому, что ты имеешь какое-то отношение к тому, как появился на свет.

— Я не собираюсь его у тебя отбирать, — морщусь. — Тот разговор с Соболевым был ошибкой, тогда я понятия не имел, кто ты. Теперь знаю.

— Знаешь? И что же ты теперь знаешь?

— Ты моя пара, — произношу твёрдо.

Я готов к любой реакции, но только не к той, которую вижу.

Арина улыбается. Сначала неуверенно, потом всё шире, и когда я начинаю уже мечтать о чём-то поистине несбыточном, глушит вспыхнувшую в сердце надежду.

Смеётся. Звонко, чисто, громко.

Заходится смехом, держится за грудь, будто боится, что у неё выскочит сердце.

— Ох, Макар, ну, ты и сказал! — отдышавшись, произносит и качает головой. — Глупости не говори. Я прекрасно знаю, что твоя пара — это моя сестра. Линка в своё время мне дышать не давала, пока я эту фразу наизусть не заучила. Так что не надо мне лгать. Пожалуйста. Не понимаю, чего ты этим добиваешься?

— Я говорю правду. Твоя сестра всех обманула. Есть один препарат, он вызывает зависимость у оборотней, привязывает, волк начинает считать женщину своей парой.

— Не надо, — отмахивается Арина. — Если бы такое существовало, об этом все бы уже знали. Да и ты бы знал. И не прожил с ней восемь лет. Макар, просто скажи мне, чего ты хочешь?

— Семью. Сына. Тебя.

— Семья у тебя есть. Лина. С сыном, — она замирает, морщится, но принимает тяжёлое для себя решение, выдыхает. — Я поговорю с Миром, если он захочет, то я позволю вам встретиться и нормально пообщаться. Без обмана и недомолвок. Расскажу, что у него есть отец, придумаю, как объяснить, что ты столько лет игнорировал его. Об этом можешь не беспокоиться, он не станет на тебя злиться.

— Он отличный щенок, в нём я уверен. Но я же сказал, мне нужен не только он, ещё ты. Арина, ты моя пара, моя истинная пара, и я не намерен отступать от тебя.

— Ты женат на моей сестре, — она смотрит на меня с лёгким презрением и недоверием. — И заявляешь, что тебе нужна не только она, но и я? Попахивает двуличием. Или ты хочешь заполучить в коллекцию обеих близняшек?

— Что за глупости? Я разведусь с Линой, она мне никто…

— Ты прожил с ней восемь лет, и она вдруг стала никем? А если бы у вас с ней были дети? — неожиданно спрашивает Арина, и я вспоминаю о радостной новости, что преподнесла мне жена.

Лина беременна. И с этим мне ещё предстоит разобраться.