Глава 41

Арина

— Отпусти его, — хриплю, поднимаю глаза на сестру.

Лина ухмыляется, прижимает моего мальчика к себе теснее, вдавливает нож в кожу.

— Нет, — отвечает зло.

Она словно сумасшедшая, стоит, кажется, чуть покачивается, и от этого лишь страшнее. Я делаю шаг вперёд, но Лина качает головой, фыркает, дёргает Мирона, и он жалобно ойкает, но тут же замолкает.

— Мама? — я оборачиваюсь, чтобы увидеть, чем занята моя мать, и с удивлением встречаю её равнодушный взгляд.

— А что ты хотела? — туту же отвечает она, поднимается из-за стола и направляется к выходу из кухни, встаёт рядом с Линой, поводит пренебрежительно плечами. — Сколько раз я говорила тебе, чтобы ты не путалась под ногами у Линочки? А до тебя никак не доходит. И что ты сделала опять? У Линочки с Макарчиком всё было просто замечательно, но ты снова влезла, — мать морщится, бросает быстрый взгляд на Мира. — Как у тебя вообще совести хватило этого… на свет произвести? Ты должна была тут же аборт сделать, не тянуть с этим, чтобы не было сейчас этих проблем. А Линочка родила бы Макару своего ребёнка.

— А она разве может иметь детей? — хрипло спрашиваю, смотря на сестру.

Лина скалится словно оборотень, рычит, хватает Мира за волосы, поднимая его голову. Я дёргаюсь, но остаюсь на месте. Мне до одури страшно за сына, я так боюсь, что эта ненормальная сделает ему больно, что сама страшусь пошевелиться. Но мой маленький герой молчит, стискивает добела губы, смотрит на меня очень серьёзно. Он будто хочет мне что-то сказать, но я, увы, его не понимаю.

— Это ты виновата! — вдруг кричит сестра. — Это из-за тебя у меня не может быть детей!

— Что за?

— Да, тебе нужно было лучше следить за Линочкой, — неожиданно поддерживает её мать, обрывая все мои вопросы. — Если бы ты не тратила столько времени за эти свои занятия, а приглядывала за сестрой, то она не забеременела бы от того неподходящего мальчика, и нам не пришлось так спешно избавляться от проблемы.

— Но ты же сказала Макару, что ждёшь ребёнка? — я пытаюсь всё понять, но картинка не хочет складываться.

— Сказала! А что мне оставалось делать? Если бы не твоё упрямство и тупость, то ты бы мне его и родила. Но нет, вылезла с уже готовым ублюдком, чтобы занять моё место!

— Ты спятила, — шепчу.

— Я? О, нет! Я нормальная! Я хочу мужика, этого мужика, и семью! Да плевать мне на детей, я не собираюсь терять всё, что имею. И у меня на дороге опять ты встала! Шлюха! Как я задолбалась из-за тебя! Макару духи твои вкатили, я с ног сбилась, искала их, найти не могла. Мне первую брачную ночь испортила. Да и всю жизнь!

— Я испортила? — быстро оглядываюсь, ищу, что можно использовать как оружие.

Но быстро понимаю, что просто не успею. У меня нет реакций и скорости оборотней, чтобы спасти сына до того, как Лина решит действовать.

Я боюсь, я умираю от страха с каждым вдохом.

— Ты!

— Линочка, — мать отвлекает её ненадолго, и я делаю крохотные шаги к столу, чтобы схватить нож. — Ты стой пока здесь, а я всё приготовлю, — сюсюкает эта… женщина, по-другому у меня язык не поворачивается её назвать. — Ты ведь всё помнишь? Нам не надо, чтобы Макар догадался, поэтому чуть-чуть потерпи.

Макар.

Я едва удерживаю лицо, чтобы не выдать себя. Он же рядом, должен скоро прийти… Придёт?

— Они меня бесят, — жалуется Лина, всхлипывает. — Мам, давай быстрее.

— Конечно-конечно.

Мать уходит, а мы остаёмся. Лина продолжает с ненавистью смотреть на меня.

— У вас ничего не выйдет. Он всё поймёт, если вы нас убьёте. И не простит.

— Ничего он не поймёт, — хмыкает она, толкает Мира и морщится. — Мы же не дуры.

Мне хочется вцепиться ей в глотку, но я уже успокоилась. Теперь верю, что Макар нас спасёт. Пока не знаю, как, но чувствую, что он сможет. Должен.

— Да? — тяну теперь время. — Уверена?

— Конечно! — злится. — Это ты пришла сюда, еще и щенка притащила. Макар поверит. Что ты напала, что хотела избавиться от меня, потому что наш ребёнок тебе мешает. Ты же так нацелилась на его деньги! Ходила вокруг, соблазняла, выползла из своей щели, в которой пряталась все эти годы. Он поверит, да, он мне поверит!

— Ты не беременна.

— А он об этом не знает. И не узнает, — Лина улыбается, прикрывает мечтательно глаза, и я успеваю схватить со стола нож и спрятать за спиной. — У меня будет нервный срыв, я уеду на отдых, вернусь через девять месяцев с уже готовым наследником.

— И кто будет рожать? Мать?

— Было бы неплохо, — вдруг соглашается Лина, и я ужасаюсь её спокойствию. — Но сама понимаешь, у неё возраст, это не лучший вариант. Нет, мы нашли девку, а материал есть в клинике, я таскала Макара провериться, они ничего и не понял.

— Ты чокнулась.

— Полегче! — она дёргается, я замираю, увидев, как по горлу сына поползла капелька крови.

— Не надо, — шепчу.

— Мам, всё хорошо, — успокаивает меня Мир, но я вижу, как он начинает дрожать, и мне становится не по себе.

— Заткнись!

— Линочка, не нервничай, — мимо двери проходит мать. — И помни, если вдруг что, главное — не запачкай ковёр, он очень дорогой.

Звонок в дверь обрывает её наставления.

— Ты кого-то ждёшь? — спрашивает Лина.

— Нет. Стой здесь, сейчас проверю, — и уходит.

Слышу, как открывает дверь, удивлённый возглас — и понимаю, что больше тянуть нельзя. Выставляю нож перед собой и бросаюсь на сестру. Мой храбрый мальчик изворачивается, пытается вырваться, но она успевает полоснуть его по плечу. Мир отлетает в сторону, но я не стою на месте, рвусь к Лине, загораживаю ей путь, чувствую, как нож во что-то упирается.

— Больно! Дрянь!

Адская боль раздирает бок, я задыхаюсь, но смотрю в глаза незнакомки. Да, когда-то она была моей сестрой, и я обещала отцу заботиться о ней. Но он поймёт меня и простит за то, что я не сдержала обещание.

Больно. Огнём горит всё тело, но я держу её, не позволяю двинуться с места, не даю добраться до сына. Купаюсь в ненависти, которой горят её глаза. Ей тоже больно, но бешеное пламя никак не хочет успокаиваться, подпитывает её сумасшествие.

— Я сдохну только вместе с тобой, — шепчет Лина и что-то делает.

Боль заливает всё вокруг красным цветом. Я не соображаю, силы вдруг стремительно утекают из меня, ноги словно не хотят больше держать тело, подгибаются, и мы с ней вместе начинаем оседать на пол.

На тот самый дорогой ковёр, который так боялась испортить мать.

Наше противостояние не заняло и минуты, поэтому я лишь улыбаюсь, слыша два крика:

— Мама!

— Рина!

Умирать не страшно. Макар здесь, он позаботится о Мироне. Всё будет хорошо.