Глава 12

Что что-то не так, я поняла по тому, как ярко светило солнце. Мне нечасто удавалось выспаться. На самом деле я даже вспомнить не могла, когда меня будили его лучи, проходясь по лицу ласковой щекоткой. Ощущение было и приятным, и одновременно с тем тревожным. Я медленно открыла глаза, обвела взглядом захламленную комнату и… подорвалась, будто мешком прибитая. Легкое одеяло упало, оцарапав истерзанные Олегом соски. Щеки обожгло, но уже не солнце. Боже мой! Я переспала с соседом. И очень похоже, что опоздала на работу. Впрочем, это такая мелочь в сравнении с первым открытием!

Нацепив первую попавшуюся под руку одежду — были это Олежкины футболка с боксерами, я рванула в душ. Учуяв меня, в коридор выскочила живность, цокая когтями по паркету. А мне даже Лорду с Гераклом было стыдно смотреть в глаза, не то что Светлане Васильевне, чей голос, как мне казалось, я слышала из гостиной.

Ну, нет. Это не могла быть она — увещевала себя я, с остервенением начищая зубы найденной здесь же новенькой щеткой. Что ей делать в гостях у сына в такую рань? Это бестактно. Впрочем, где такт, а где моя будущая свекровь… Неужели Олег сообщил ей, что мы подали заявление? Если так, то она наверняка примчалась, чтобы меня протестировать на предмет соответствия анкетным требованиям. Ничего другого в голову мне не шло.

Руки немного тряслись. Мозг кипел. Я встала под душ, чтобы охладить мысли и… Да боже, кого я обманываю?! Я встала туда, чтобы смыть все то, что Олежка на мне оставил. Жаль, от его засосов так просто не освободиться. Хотя нет. Как раз от них я и не готова была избавиться, — поняла я, разглядывая себя в зеркале. Справедливости ради надо заметить, было их не так уж и много. Всего несколько маленьких пятнышек на шее, ключице и синячок побольше — внизу груди.

Вот как он мог так меня подставить? Не в смысле засосов… Нет. Как он мог не разбудить, не предупредить о том, что у нас гости?!

Мои глаза в зеркале комично расширились.

Я сказала «у нас»?!

Да. Похоже, именно так я и сделала. К хорошему привыкаешь быстро. Глядишь, такими темпами через месяцок превращусь в эталонную жену олигарха. Стану дуть губы, говорить «мась» и требовать дорогостоящие подарки. Что там обычно просят? Сумки Биркин и браслеты Картье?

Застонав, я обняла раковину и опустила голову на скрещенные руки. Постояла так, собираясь с мыслями. Ноги вперед не несли. Я буквально заставила себя выйти в надежде, что мне удастся переключить внимание с себя на Геракла с Лордом, но, как назло, эти ребята куда-то умчались.

Понимая, что скрываться и дальше значит проявлять трусость, которую Светлана Васильевна вряд ли оценит, я решительно двинулась ей навстречу.

— Зря ты так, ба. Мне кажется, у бати с Любашей все серьезно.

— Плохо ты знаешь своего отца. Сергеич мне по секрету сказал, что ему предложили отличный контракт в штатах.

Я замедлилась, безвольно роняя руки вдоль тела. Степан оживился:

— Серьезно?! Вот это да! А что за контракт?! С кем? Я думал, отец останется в А*.

— Когда ему предложили место в НХЛ? Вот увидишь, свинтит он от нас — только в путь. Останусь я одна на старости лет.

— Ты не старая, ба…

— Ну, ты и льстец.

— Да какая же это лесть, бабуль? Ты у меня красотка.

— Ладно, продолжай. У тебя еще есть шанс остаться в моем завещании, — фыркнула Светлана Васильевна. А Степка совершенно неприлично заржал. Мне же было совсем не до смеха. У меня внутри шел кислотный дождь, под напором которого гибли тоненькие росточки моей надежды. Чернели прямо на глазах, оседая токсичной гнилью.

А ты, Люб, и впрямь поверила в ту лапшу, что он тебе на уши вешал, да? В себя поверила?

С губ сорвался странный задушенный звук. Я набрала побольше воздуха в легкие и решительно зашагала дальше.

— Доброе утро.

— О, Любочка… Доброе, — приветливо поздоровалась Светлана Васильевна. Горечь во рту стала нестерпимой.

— Я буквально на полминуты. Только поздороваться.

— А как же завтрак? Я сначала было дернулась приготовить, но потом подумала, что тебе может не понравиться, если я начну хозяйничать в вашем доме.

— Что вы? — опешила я, удивленная тем, что Светлана Васильевна, оказывается, умела быть деликатной. — Хозяйничайте на здоровье. А мне на работу надо. Я уже и так катастрофически опоздала. — Взгляд остановился на часах на микроволновке.

— Сегодня же воскресенье, — изумился Степка.

— А у меня плавающий график, Степ. Куда смену воткнут.

Удивительно, как много сил уходило на поддержание вполне обычного разговора. К концу я едва ворочала языком.

— Дождалась бы батю. Он бы тебя отвез.

— Что ты! Я не хочу его обременять. К тому же у вас наверняка какие-то свои планы. Я пойду. Светлана Васильевна, Степ…

Я зачем-то им даже поклонилась. Как холопка на аудиенции у королей. Боже, вот откуда это взялось?! Мне от себя самой стало тошно. Расстроилась неимоверно. Понуро дошла до двери, как раз когда в ней сработал магнит замка.

— О, ты проснулась? Привет! — оживленно пробасил Мамин, закручивая меня в водоворот исходящей от него энергии. — На-ка, бери… Как насчет завтрака в парке? Я только Лорда посажу на поводок. Лорд! Гулять…

Я растерянно уставилась на протянутый мне пакет, из которого исходил потрясающий аромат выпечки, и подставку под стаканчиками с кофе.

— Надо пользоваться моментом, пока еще не печет. Сегодня днем обещают опять тридцатку. Эй, ты чего такая?

— Тебе нужно было меня разбудить, — прошептала я.

— Зачем? — сощурился Мамин, теряя расположение духа.

— Затем, что я опоздала на работу. А еще там твоя мать.

— И что?

— И то. Что она обо мне подумает?!

Да, это тоже меня волновало. Впрочем, какого черта? Мне с этой женщиной детей не крестить. Мне, похоже, вообще с ней недолго общаться осталось! Интересно, когда Олег думал меня поставить в известность о том, что уезжает? До того, как мы подадим с ним заявление? Или после? Ха-ха!

— Мам! — заорал Мамин, не сводя с меня взгляда. Не-е-ет. Ну нет же!

— О, Олеж, вернулся? — выглянула из кухни Светлана Васильевна.

— Ага. А скажи-ка мне, мам, что ты о моей Любаше думаешь? А то она переживает.

«Твою ж мать, Мамин! Чтоб тебе провалиться», — внутренне застонала я, зажмуриваясь. Абсурдность ситуации просто зашкаливала.

— Думаю, Любаша — хорошая девочка, — немыслимо, но Светлана Васильевна как будто тоже смутилась.

— Вот видишь. Мы с мамой едины в этом вопросе, — торжествующе оскалился Олег. — Она уж было решила, что ты ее в ранг падших женщин зачислила, — пояснил для матери.

— Не было такого! — пискнула я, вконец ошалев от такой подставы. — Не слушайте его, Светлана Васильевна. Я тут переночевала, потому что у меня барахлит система климат-контроля. В отдельной комнате! — подчеркнула я.

— Кстати, об этом. Не забудь мне оставить ключи.

— Зачем?

— Затем, что сегодня придут ремонтники.

Продолжать спор у меня тупо не было времени. Я кивнула и, наконец, протиснулась мимо Олежки в коридор. Быстрые сборы дома. И вот я уже козой скачу по направлению к остановке.

— Эй, красивая… Садись, прокачу!

— У тебя что, сегодня совсем нет дел?! — возмутилась я, вглядываясь в лицо Мамина, но ничего не в силах разглядеть за стеклами солнцезащитных очков, которые невероятно шли этому гаду.

— Запрыгивай. Только осторожно. Там твой завтрак.

Он был до зубовного скрежета милым. А мне хотелось орать: «Вот зачем ты так?! Я же с каждой секундой все сильнее в тебе увязаю! Что мне останется кроме боли, когда ты уедешь? Вот что, а? Разве можно так играть на чужих чувствах?! Предлагать брак!».

Он шутил, а я ведь почти поверила. И хоть это не лезло ни в какие ворота, я почему-то не могла ему высказать своих претензий. Язык не поворачивался.

Села. Достала из пакета румяный круассан и откусила едва ли не половину. Мамин улыбнулся, как сытый кот. Я клацнула зубами.

— Ты до которого часа сегодня?

— Я в ночную.

— Серьезно?! — у Олега вытянулось лицо. И выглядело это так, будто ему в самом деле безумно жаль. То ли Мамин был таким хорошим актером, то ли он, и правда, что-то эдакое ко мне чувствовал. Может, я ему в самом деле нравилась? Впрочем, даже если и так, вряд ли интерес ко мне мог составить конкуренцию многомиллионному контракту за океаном. И его карьерным амбициям.

«Ну и черт с ним!» — в конечном счете решила я. Даже если мне после его отъезда не останется ничего, кроме воспоминаний — пусть! Оно стоило того. Даже моего разбитого сердца стоило.

— У нас круглосуточная ветеринарка, — пожала плечами я, сползая немного в кресле.

— Ясно. А ты как вообще… Работать сможешь? Не сильно я тебя… кхм… затрахал?

Сверкающая улыбка этого наглеца прямо указывала на то, что он ничуть не раскаивается. Но Мамин, по крайней мере, постарался придать своему голосу искреннюю озабоченность.

— Нормально все, — смутилась я.

— Нормально?! — как будто всерьез обиделся Олежка. — Ты кончила четыре раза! Сколько же раз тебе надо было отлететь, чтобы я дотянулся до уровня «хорошо» или «великолепно»?!

— Ладно. Это было великолепно! — пискнула я. — Ты доволен?!

— Я злопамятен. Хочешь заслужить прощения — придется постараться.

— Как же?

— Хотя бы сравнять счет.

Ну-у-у, вероятно, это не такое уж невыполнимое желание. Учитывая, что скоро Олег уедет, возможность остаться пусть даже в его памяти мне казалась крайне заманчивой. Я жалкая? Вполне возможно. И непонятно ведь совсем, как это работает. Взять того же Женю… Я бы многое отдала, чтобы он меня навсегда забыл. А тут… Тут отчаянно хотелось запомниться. Может, даже пометить Олега, как он пометил меня. Безумие. Это же надо было так вляпаться!

По пустым воскресным улицам до ветеринарки мы домчали минут за двадцать. Я выскочила из машины, бросив на ходу Олегу «пока», и ввалилась в регистратуру.

— Грачева, вот скажи, ты совсем охренела?! — взревел Зверев, выглядывая из своего кабинета.

— Ой!

— Ой? Ты забыла, в котором часу у тебя начинается рабочий день? Почему я должен принимать твоих пациентов? Я и так сутки не спал. В глазах троится…

— Эй! — вдруг раздался за спиной агрессивный голос Мамина. — Ты какого черта с ней так базаришь?

— Любава, а это еще кто? — и себе набычился Федя.

— Я муж ее… А ты…

— Пока не муж!

— Это дело поправимое. Заявление мы уже подали. Какого черта ты позволяешь так с собой обращаться?

— А ты какого черта со мной так разговариваешь?! — притопнула я ногой. — Извините, Федор Николаевич. Этого больше не повторится.

— Я надеюсь, речь об опозданиях? — рявкнул Зверев.

— Надейся, — оскалился Мамин.

Я покачала головой, схватила его за руку и затащила к себе в смотровой.

— Что на тебя нашло?! Ты какого фига быкуешь?!

— А ты какого фига стелешься? Почему какой-то бугай на тебя орет?!

— Федя хороший. У него просто такой темперамент. Сейчас орет, через пять минут по шерсти гладит. Конкретно в этом случае я действительно накосячила!

— Не нравится мне эта твоя работа… — Мамин покосился на дверь.

— А мне вполне. Ты же не спрашиваешь, где тебе работать? Вот и я не буду.

— Чем тебя не устраивает моя работа в А*?

— Тем, что ты там недолго, похоже, задержишься?

— С чего ты это взяла?

— Ни с чего. Не бери в голову. И все… Давай, иди уже. Мне правда пора начинать прием.

А еще у меня тупо не осталось сил крепиться. И слава богу, что Олег в кои-то веки отступил.

— Ладно, потом поговорим.

— Ага. Хорошего дня.

Он вышел. Я скрылась за дверцей шкафа. Пока переодевалась, в кабинет прошмыгнула Зиночка.

— Это что у вас тут за вопли были?

— Да так… Не бери в голову. И зови первого из очереди, ага?

Наплыв пациентов сошел на нет ближе к обеду. Хотя в тот день я бы многое отдала, чтобы он никогда не кончался. Так мне некогда было бы думать о переезде Олега. Так почти не болело. Только что-то стыло внутри…

Я пыталась убедить себя, что невозможно по-настоящему влюбиться в мужчину за настолько короткий срок. Но правда в том, что я влюбилась в него как кошка. Я ему, блин, поверила. А для него, выходит, все это было несерьезно. Ну и толку продолжать? Быть с ним рядом, сильнее погружаться в свои чувства… Ну уж нет. Я не такая дура.