Глава 14

— Ну-у-у… Так-то по видео что скажешь? — пожала плечами мама, откладывая телефон, на котором я открыла для нее первое попавшееся видео, всплывшее по запросу «Олег Мамин». Это уж потом я поняла, что выбор пал далеко не на самый подходящий ролик для знакомства. Потому что в нем Олег так матерился на своих подопечных, что бедный комментатор, спасая прямой эфир, был вынужден пошутить, что это он на французском.

— Ага.

— По крайней мере, ему есть на кого выпустить пар, — криво улыбнулась мама.

— Дома он другой. И Степка у него хороший.

— Сколько ему, говоришь?

— Лет пятнадцать, — прикинула я в уме.

— Значит, не в качестве няньки тебя привечают.

Блин, ну вот зачем она опять так? Хорошо ведь поговорили. Вернувшись домой, мама налила нам домашнего вина, и я, сама того не заметив, разоткровенничалась. И чем больше я говорила, тем большую в том потребность испытывала. А мама слушала, никак не комментируя моих слов, что было для меня совсем непривычно и ново.

— Мам, а я, по-твоему, гожусь только для чего-то? Просто так… сама по себе… я не заслуживаю любви? — сама вернула нас к разговору, от которого совсем недавно сбежала.

— А ты сама как думаешь? — вдруг сощурилась мама.

— Я не думаю! Я знаю, что да, — закричала я, вскакивая со стула. — Господи, мам… Но думать — это одно, а ощущать — совсем другое! — прошептала, упав обратно.

Мама опустила взгляд к рукам. Провела подушечкой большого пальца по ногтю на указательном. Руки у нее, несмотря на тяжелую работу по хозяйству, были всегда ухожены. Это тоже был протест — выглядеть не так, как большинство здешних женщин.

— Извини.

— Да что уж, — всхлипнула я, отворачиваясь к окошку. Показалось? Или за шторкой реально мелькнула тень? — Просто не поняла твою оговорку про няню. Все, что ты обычно мне говоришь, сводится к чему-то такому, что…

Мою речь прервал оглушительный стук в калитку. Мама встрепенулась, порозовев.

— Это, наверное, ко мне. Мужчина, — добавила она и, не дав мне ни секунды на осмысление, устремилась прочь из комнаты. Я машинально кивнула, хотя мать этого, конечно же, не увидела. И только потом осознала. Что значит — мужчина? У моей мамы?! Нонсенс. У нее не было никого. Никогда. По крайней мере, пока мы жили вместе.

— Люба, это тебя… — донеслось из коридора. Я перевела дух. Видит бог, я была пока не готова к знакомству с маминым ухажером. Только кому я могла понадобиться? Может, кто-то из одноклассниц увидел, как я шла по деревне? Или соседка Ириша пожаловала, с которой мы дружили детьми, а потом потерялись, как это обычно бывает у взрослых?

Одернув футболку, я вышла встречать гостей.

— Олег?!

— Привет, Любава.

— Ты что здесь делаешь?!

— Приехал за тобой. Говорил же, по заднице настучу за то, что смылась… Вот.

— Стучать, надеюсь, не сейчас будете? — усмехнулась мама.

— Нет. Сейчас, пользуясь случаем, я посватаюсь. А там уж если благословите…

— Мамин, ты ко мне прямиком из девятнадцатого века приехал?! — возмутилась я, но лишь потому, что на деле меня душил смех. — Посватаюсь… Благословите… — перекривляла. Мама пнула меня в бок, сделав страшные глаза. Это что еще за подстава? Она переметнулась на его сторону? Такого я не ожидала. Вот если бы она начала критиковать мой выбор — это было бы гораздо привычнее. А так я банально не понимала, что делать.

— Так вы не против? Простите, не знаю, как вас…

— Анна Сергеевна.

— Очень приятно. Мы с Любой подали заявление. Свадьба первого июля.

— Так вы просите руки? Или ставите меня перед фактом? — взгляд мамы стал по-учительски строгим.

— Зависит от вашего ответа, — широко улыбнулся Олег. — Если вы согласны — прошу. Если нет — ставлю перед фактом.

Во всей фантасмагории происходящего я вдруг поняла, что упустила, пожалуй, главное. А именно то, что это в самом деле происходило со мной! Олег всерьез сюда приехал, проведя после тяжелого рабочего дня бог знает сколько часов за рулем. Продираясь сквозь пробки, останавливаясь, чтобы выпить кофе на каких-то безликих заправках и просто не уснуть в дороге. А еще он действительно пытался обаять мою мать — не для галочки, не из вежливости, а потому, что это было для меня важно. И прямо сейчас он действительно всерьез говорил о свадьбе. Нашей с ним свадьбе, господи. Наверное, я только сейчас до конца поверила, что это правда. Внутри что-то дрогнуло и зашевелилось, заполняя сосущую пустоту теплыми, но в то же время пугающими ощущениями. Я вдруг представила, как мы возвращаемся сюда в последующем, уже вросшие в жизнь друг друга, ставшие ее частью. Не временной. Не на пару месяцев, пока нам хорошо и весело. А навсегда. Грудь сдавило, в носу защипало от слез, и я торопливо вскинула голову, чтобы не разреветься.

Может быть… Мы об этом не говорили, но… Может быть, у нас даже родятся дети. Из-за Степы мне так легко представить Олега в роли отца…

Я слишком забегаю вперед, да? Конечно. Но как тут было остановиться?

— Что ж. Выбора вы мне не оставили, — усмехнулась мать.

— Ага. Прошу любить и жаловать, — Олег развел руками.

— Я пока присмотрюсь, — отбрила наглеца мама. — Пойдемте к столу. Вы, наверное, голодны?

— Он всегда голодный, — сглотнула я, наблюдая за Маминым с какой-то болезненной нежностью.

— Кто бы говорил, — фыркнул тот. — Ты ж за кормежку…

— Олег! — я раздосадованно притопнула. Еще не хватало, чтобы мама подумала, что я реально голодаю в своем городе! Я же знаю ее. Может, она и не испытывала ко мне большой материнской любви, но у нее было свое четкое понимание родительского долга. Мои базовые потребности были закрыты всегда. Я была накормлена и одета с иголочки. Да и когда только поступила, первый семестр так точно, мама в одиночку вывозила мои расходы.

— Что? — усмехнулся этот гад.

— За стол иди!

В школе мне было не до мальчиков. Когда твоя мать занимает должность завуча, все силы уходят на учебу, ведь спрос с таких детей всегда выше, чем с их одноклассников. К тому же единственным моим шансом поступить в желаемый вуз был аттестат с отличием и отлично же сданные экзамены. Неудивительно, что первый и единственный парень, с которым я познакомила маму, был Женя. И теперь вот Олег. Я не могла не сравнивать то знакомство и это, хотя уже на старте было понятно, что Женя проигрывал по всем фронтам. Нет, я, конечно, делала вид, что не заметила его брезгливо поджимавшихся губ, но, боже мой, насколько же ущербной я себя чувствовала! Женя даже есть не стал, нелепо пошутив о том, что ему жалко бедных курочек, которые бродили в загоне. Мамин же с таким удовольствием наминал наш нехитрый ужин, будто его пригласили в мишленовский ресторан. И совсем его как будто не парило, что я выросла в деревне. Он просто воспринимал это как еще один факт обо мне. Факт, который не делал меня ни лучше, ни хуже. Единственное, что можно было интерпретировать с его стороны как подкол — вопрос о том, умею ли я рубить курам бошки.

— А что? — настороженно сощурилась я, как губка напитываясь чувством неполноценности.

— Пытаюсь выяснить, стоит ли мне тебя опасаться.

— Если будет повод, я тебе не голову оторву, — сладко пропела я. — А кое-что другое.

Мама закашлялась, кажется, пряча в кулаке расцветающую на губах улыбку.

— Кто бы мог подумать, что наша Любаша такая ревнивица, — оскалился Мамин. Я опять стушевалась. Черт! Чего это я, и правда.

— А как ты узнал, где меня искать? — спешно сменила тему. В ответ Олежка беспечно пожал плечами:

— У меня есть ключ от твоей квартиры.

— Ты лазил в моих вещах?

Мои слова должны были прозвучать по меньшей мере осуждающе. А на деле — едва ли не восхищенно. Это же надо, какой гад! И не лень же ему было. В голове взвыла сирена. Что если это абьюз? Вот так, без спросу. С другой стороны, у нас, куда ни посмотри — одни крайности. Иногда непонятно даже, не слишком ли мы носимся со всей этой осознанностью. В конце концов, его поведению есть адекватное объяснение. Он просто переживал.

И будто подтверждая это мое открытие, Олег взбеленился:

— А что мне оставалось делать, когда ты свинтила?! Может, с тобой что-то случилось. Откуда мне знать? Больше так не делай.

— Ладно, — я откашлялась, с трудом преодолевая сжавший горло спазм. — Ты тоже.

— Кажется, кто-то пришел. Я отойду.

Голос матери доносился до меня фоном, ведь все мое внимание было сосредоточено на Олеге.

— Завтра к девяти мне нужно быть в городе.

— Х-хорошо.

— Надеюсь, ты выбросила из головы всякую ерунду?

— Если ты говоришь, что мне нечего бояться.

— Со мной поедешь? Или еще погостишь? — продолжал допытываться Мамин.

— А ты как хочешь?

— Догадайся!

— Ладно. Тогда с тобой. И извини, что тебе пришлось вот так срываться.

— Может, объяснишь, что на тебя нашло?

— Я же сказала. Думала, ты собираешься переезжать. Накрутила себя.

— Дуреха. Иди сюда.

И я как будто только и ждала этого предложения. Перетекла в Олеговы руки, спрятала лицо у него на шее. Кто-то осознанный наверняка бы сказал, что нельзя вот так обнажаться перед мужчиной. Но мне не хотелось прятать от него свою уязвимость. Почему-то казалось, что он скорее прикроет там, где я слабая, чем ударит.

— Любаш, дыши.

— Дышу.

— Не-а. Давай, со мной. Вдох. Выдох.

А ведь он прав. У меня легкие горели от нехватки воздуха.

— Ну, что такое?

— Не верится, — просипела я.

— Это потому что я тебе кольцо не купил.

— Да-а-а?

— Ага. Но мы же это исправим? Хочешь, по дороге домой заедем в ювелирный?

— Какой еще ювелирный? — ахнула я. — Лучше поспи лишний час.

Олег, который все это время водил носом у меня за ушком, замер. Потом отстранился, заставив меня откинуться в его руках.

— Что?

— Да вот, думаю, что Заречный мог тебя и не вытащить из окошка твоей темницы.

— И? — затаила дыхание я.

— И я бы никогда тебя не узнал.

Боже мой. Это было не то чтобы даже приятно. Это было… лучшее из того, что я слышала в своей жизни. Больше меня поразило бы разве что признание в любви. Но ведь в какой-то мере его слова и были признанием. А может, я опять придумала то, чего нет. В любом случае — волков бояться — в лес не ходить. Тут либо трусить, либо пробовать.

Сердце кричало — пробовать. Выстукивало морзянкой — да-да-да. Я наклонилась, чтобы самой поцеловать Олега. Поцелуй пришелся на бровь. Неловко. Пряча смущение, я взъерошила его отросшие на затылке волосы. То ли он всегда носил такую небрежную прическу, то ли пока просто не доходили руки подстричься. Я так мало про него знала. Но почему-то даже это меня совсем не пугало.

— Та-а-ак, Ань. Мы, похоже, не вовремя, — раздался зычный незнакомый голос над ухом. Я подпрыгнула, и не свалилась с коленей Мамина лишь потому, что он вовремя меня подхватил. Все же у него была достойная всяческого восхищения реакция.

— Нет-нет, все нормально.

Я все же встала. Пересела на свой стул, не сводя взгляда с маминого ухажера. Большой. Плечистый. Лысый. Я как-то совсем не так представляла мужчину, который мог бы покорить мать после стольких лет одиночества.

— Пивоваров. Николай Емельянович.

Мои глаза комично округлились. И я едва ли не вслух протянула: «Так вот какой ты, северный олень…». Пусть я нечасто приезжала в родную деревню, слухи о фермере, скупившем у местных землю, докатывались даже до меня. Ай да мама. Ничего себе!

— Люба, — представилась я. — А это мой…

— Будущий муж. Олег. Мамин.

— Я вас узнал.

И потом этот бандитского вида мужчина проорал какую-то совершенно неприличную кричалку, хулигански оскалившись. Мама закатила глаза.

— Коля!

— Ой, да ладно тебе, Анют, все ж свои. Я, Люба, вашу мать замуж позвал. Вы как? Не против?

— И вы тоже позвали, — промямлила я, от такого напора прячась за стаканом с квасом.

— В каком это смысле? — напрягся Николай Емельянович, повернувшись всем корпусом к матери.

— Ой! — опомнилась я. — Вы не так поняли! Я о себе. Олег вот тоже приехал свататься.

— А-а-а…

— А ты что подумал, Пивоваров? — подбоченилась мама. И такой вот… по-простецки подбоченившейся, я ее в своей жизни ни разу не видела. Если Николай Емельянович так на нее влиял, я была совершенно не против их союза. Может, мать хоть рядом с ним отпустит себя немного.