Эпилог
— Ну что?
— Ты у меня настоящая красавица, — улыбнулась мама, потупив слезящиеся глаза.
Вообще-то я хотела спросить, не вернулся ли Олег, так что неожиданный комплимент матери застал меня врасплох. И в самый эмоционально не подходящий для таких откровений момент. В носу защипало. Я сделала глубокий-глубокий вдох, который обернулся предательским всхлипом.
— Люба… — испугалась мама. — Что-то не так?
— В-все так. Просто ты мне никогда такого не говорила.
— Ну, так я тебя и в свадебном платье впервые вижу, — сипло парировала та. Я рассмеялась, прикладывая к уголку глаза сложенную салфетку. Конечно, мы обе понимали, о чем я. Но мама права — сейчас было не время копаться в моих детских обидах. И даже хорошо, что она нашла способ, как сгладить эти углы. Мне хватало других волнений.
— Да, платье потрясающее. Это все Олег… Оно таких денег стоит!
Мама подошла ближе. Распрямила бретели, которые по задумке дизайнера сползали с моих плеч к локтям. Глаза ее влажно поблескивали, но она сдерживалась. Упорно. Упрямо. Как всю свою жизнь.
— Он любит тебя.
— Думаешь?
— Вижу! Как смотрит. Как слушает. Как держит за руку — будто ты у него одна на всем свете.
— Мам, ты сейчас рискуешь показаться романтичной.
— Это возраст. — Мама фыркнула, часто заморгав. — С возрастом сердце становится как консервная банка. Стоит чуть приоткрыть — и все, пошло-поехало.
Мы рассмеялись. Я — еще всхлипывая, она — как будто бы с облегчением. Взгляд зацепился за собственное отражение в зеркале. Нет, я не превратилась в кого-то другого. Это по-прежнему была я. С чуть дрожащими пальцами, с сомнением в глазах, с обидами, застрявшими где-то глубоко под ребрами. Но теперь я была не одна. Со мной была мама. И где-то… я надеюсь, что на подъезде, был Олег.
Только я об этом подумала, как в глубине квартиры оглушительно хлопнула дверь. Брови мамы взметнулись вверх. Мы переглянулись и бросились на звук набирающего обороты скандала.
— Ну, вот кто?! Кто тебя просил лезть, мама?! — бушевал Мамин. — Мне что, по-твоему, пять лет? Думаешь, я сам бы не разобрался?!
— Тебе едва не предъявили обвинение в нанесении тяжких телесных!
— Не предъявили бы!
— Потому что это не ты отмудохал посольского сыночка?
— Конечно. И это подтвердили семь человек.
— Семь человек из твоей команды. Не слишком-то надежные свидетели.
— Какая разница?! Ко мне у следствия нет вопросов?! Нет! Ты могла не приезжать и просто меня не позорить?! Мне тридцать пять лет! А ты «сыночка-присыночка». Тьфу ты!
— Да если бы не я, ты бы опоздал на собственную свадьбу!
— Черт! Мама… Любаша, милая, ты готова? Нам надо ехать.
Олег стремительно вышел в коридор, где мы с ним столкнулись нос к носу.
— Вау… Люба… Просто… Вау, блин.
— Не заговаривай мне зубы!
— Да я же от чистого сердца, малышка. Ты просто невероятная.
— Я на взводе!
— Зря. Я же сказал — ничего у них против меня нет.
— Родители Жени — влиятельные люди. И если он уверен, что это ты ему переломал ноги…
— Он может быть уверен в чем угодно. Мы тоже не пальцем деланые. Все! Закрыли тему. Ты готова? Нас уже наверняка заждались.
Заглянув мне за спину, Олег кивнул моей притихшей матери, хулигански улыбнулся и потащил меня за собой.
— Степа! Николай Емельянович, выдвигаемся! Мам…
Светлана Васильевна выплыла в коридор. Я так боялась, что она обвинит меня в проблемах Олега. И попытается расстроить наш брак. Но на удивление ее отношение ко мне ничуть не ухудшилось. Даже напротив, стало как будто лучше. Но я все равно по привычке ждала подвоха.
— Ой, Любочка, какая же ты у нас красавица! — вполне правдоподобно восхитилась моя свекровь.
— Просто шик, — согласился с ней Николай Емельянович, выходя вместе со Степкой из его комнаты, где они резались в приставку в ожидании выезда. Неделю назад Пивоваров расписался с моей матерью, чтобы на законных, так сказать, основаниях отвести меня к алтарю. На пальце мамы красовался совершенно неприличных размеров камень. Я могла только представить, как подгорало у деревенских кумушек, когда те его видели. И злорадно потирала руки. Так вам, жабы! Знай наших.
Сжав покрепче мою ладошку, Олег уверенной рукой направил нас к выходу. Расселись мы по машинам, по традиции украшенным цветами и лентами. Господи, как это было волнительно! Но это волнение, граничащее с легким ужасом, я бы ни на что другое не променяла. Благодаря ему я так остро чувствовала этот момент… Мне, может, впервые верилось, что это моя реальность! Что все будет хорошо. Потому что с тех пор, как я узнала об избиении Жени, моя жизнь превратилась в ожидание приговора. Я же с самого начала все понимала, да… Но зачем-то делала вид, что не замечаю сбитых костяшек на руках Мамина. Не задавала вопросов. Вообще никак не отсвечивала. Со священным ужасом глядя на единственного в своем роде мужчину, моего, понимаете, блин, мужчину, который с такой звериной жестокостью бросился защищать мою честь. Ни разу ни в чем меня не упрекнув. Мне проще было делать вид, что я ни о чем не догадываюсь, чем разыгрывать осуждение. Может, я дошла до какой-то точки, не знаю, но у меня его совершенно не было. И Женю мне было совсем не жаль. Волновалась я лишь об одном — чтобы сделанное никак не навредило моему Мамину. Я бы просто не вынесла, если бы он пострадал.
— Олег…
— М-м-м?
— Все правда хорошо? Ты не врешь?
— Конечно, нет. У меня стопроцентное алиби. Я и был вне подозрений, а тут еще мать подключила тяжелую артиллерию. — Олежка сделал жест рука-лицо. И простонал: — Бля, какое же позорище…
Я хихикнула. Олежкина мама — это что-то. Ее объявление и теперь нам аукалось. Женщин, желающих выйти замуж за самого Олега Мамина, было хоть отбавляй. Они писали ему в соцсети. Писали гадости мне… А когда мы с Олегом закрыли свои профили, стали наяривать на официальный аккаунт команды. И ничуть их не смущало то, что он сделал мне предложение. Слово «кринж» заиграло новыми красками.
Я хихикнула. Олег скосил на меня строгий взгляд, который, правда, очень быстро сменился… голодным.
— Пипец, какая ты красивая, Люб.
— Хоть и не блондинка, — подколола я Мамина. Олег рыкнул, обнял меня за плечи, едва не стащив фату вместе со скальпом. Парикмахер очень постаралась надежно ту зафиксировать, так что снять ее можно было исключительно так.
— Ай!
— Прости. Иди сюда…
— Ну уж нет. Ты испортишь мне макияж, — строго заметила я. — Держи от меня свои руки подальше.
— Вот, значит, как? — оскалился Мамин. — Ну, погоди, я до тебя доберусь.
Стоит ли говорить, что мне было скорее волнительно, чем страшно?
То ли дело, когда мы вошли в загс! Олег очень старался сократить список приглашенных, но их один черт набралось под две сотни. И это при учете того, что ни у него, ни у меня не было большого количества родственников. С моей стороны были мама с Пивоваровым, его взрослый сын от первого брака, Сима с мужем и несколько коллег, с которыми я больше всего общалась. Со стороны Олега — все остальные. Спонсоры клуба, игроки, какие-то важные люди из правительства. В общем, тихий ужас… Я бы впала в истерику, если бы большинство спортсменов не были своими в доску. Они уравновешивали пафос политиков и олигархов и не давали превратить нашу свадьбу в унылое протокольное мероприятие. Праздник вышел запоминающимся и веселым. То тут, то там слышались взрывы смеха, а когда градус вечеринки повысился, и дело дошло до танцев, что тут началось!
Я переходила из одних сильных рук в другие, и еще, и еще… До тех пор, пока не очутилась в объятиях пузатого господина, которого мне хоть и представили, его имя я не успела запомнить.
— Гельмут, — подсказал он на немецком. Я обрадовалась почти до слез. Спасибо, что не английский.
— О! Точно. Извините, столько народу — всех так и не упомнишь.
— У! Вы говорите по-немецки!
— Да. Моя мама преподает его в школе.
Герр Гельмут от этой новости пришел в настоящий восторг. Как выяснилось, не одной мне казался несправедливым перекос в обучении английскому. Пользуясь возможностью попрактиковаться, я разливалась соловьем. Чего мы только не обсудили, кружась в танце! И ужасную жару, и мою профессию. Оказалось, герр Гельмут заядлый собачник, который так хохотал над моими историями из жизни ветеринарки!
Мы бы, может, станцевали еще, если бы нашу пару не разбил мой законный муж.
— Герр Бергман… Позвольте украсть у вас мою жену?
— Конечно-конечно, — перешел тот на английский. — Вам страшно повезло, Олэг.
Я улыбнулась. Но на губах Мамина не было улыбки. Он смотрел на меня скорее с задумчивостью, заставившей меня стушеваться.
— Я сделала что-то не так?
— Нет. Ты… Блядь, Люб, и ты мне втирала, что не знаешь английский?!
— Так я же его не знаю.
— Ну, да. Ты в совершенстве владеешь немецким.
— Это все мама. Она на мне оттачивала навык преподавания. Только немецкий сейчас никому не нужен. Тем более в ветеринарном деле.
— Зато он помогает в деле переговоров с нашим потенциальным спонсором, — хмыкнул мой муж. Муж… Муж-муж-муж. Блин, обалдеть просто…
— Что? — переспросила я, несколько отвлекшись от сути.
— Мы этого хера три месяца окучиваем. А тебе за три минуты удалось сделать то, что биг боссам не удалось за все это время.
— Гельмут ваш спонсор?!
— Гельмут. — Мамин недоверчиво покачал головой. — Плотнее прижал к себе мою тушку и уткнулся носом в макушку. Поскольку праздник двигался к логическому завершению, на прическу я махнула рукой. Пусть! Все равно нам недолго осталось, а фото на память были сделаны заранее. — Я его мистером зову. И по фамилии. Сечешь разницу?
— Вроде бы. Я же не глупая.
— Ты замечательная. Я тебя люблю, жена. Кайфово звучит, правда?
Олег задрал лицо к потолку и широко улыбнулся.
— Наверное…
— Наверное?! — возмутился Мамин, повторяя громче: — Жена! Жена! Жена!
Постепенно к нему присоединились и наши гости. Застучали ногами по полу. Я хихикнула. Сначала смущенно, а потом — уже не таясь. Олег подхватил меня на руки. Благо к танцам я сменила платье со шлейфом на более удобное. Подкинул. К нему присоединились ребята их команды, я, визжа, взмыла еще выше. А потом эти дурачки стали подбрасывать и Мамина. Не знаю, сколько бы длился этот балаган, если бы его не прервал голос ведущего:
— Итак, мы подсчитали деньги в ползунках!
А ведь и правда, в начале вечера был устроен тотализатор…
— На данный момент у нас десять к одному в пользу… Барабанная дробь! Девочки! Олег, что скажешь? Ожидаемый результат?
— Наверное, — посмеиваясь, заметил Мамин. — Сын у нас уже есть.
— И? Ваш прогноз? Девочка? Мальчик?
— Даже не знаю. Я люблю удивлять… Может, сразу оба родятся.
— Я тебя убью! — прошипела я.
— Че, говоришь? — оскалился этот гад. — Любишь? Я тебя тоже, Любаш. Результативно так люблю.