Глава 2

— Подтверждаю! Знаю Олежку с детства. Жили с его семьей на одной площадке. Удивительно добрый мальчик. Девушкам на заметку! Соседка. Ираида Павловна. — Похрюкивая от смеха, декламировал один из моих приятелей — Юра, отзыв, мать его так, на меня.

Впрочем, в том, что это мой друг, я, признаться, начал сомневаться. Друзья так не поступают. Весело им, видите ли. Ну, еще бы. Это же не их родная мать решила сосватать. И как? Я до того охренел, что пока даже не решил, как на это все реагировать. Ну, позвоню я ей, ну, начну ругаться, а толку? Как будто она оставит эту идиотскую мысль.

Злобно зыркнув на потешающихся приятелей, выбрал самый большой кусок пиццы из коробки и откусил сразу половину.

— О! Тут кто-то дропнул новый отзыв, — вставил свои пять копеек сынок, едва отдышавшись после приступа смеха. — Слушайте: «Ох, сколько времени мы с ним нянчились, Свет…». Пишут бабуле. «Пора бы этим заняться женщине помоложе».

— Так, все! Достаточно, — не выдержав, рявкнул с набитым ртом.

— Да че ты, пап? Ну, смешно же, — покатывался мелкий. — Послушай…

— Степа, бл… ин! Харе. А то знаешь как говорят? Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вот приведу я тебе мамку — посмотрим, как быстро тебе станет не до смеха, — одернул я распоясавшегося сына.

— Ты? Приведешь? Ага… — Степа закатил глаз, улыбнувшись так, что я чуть не ослеп. Не зря водил мелкого засранца к ортодонту и выкинул столько денег. Думал, девкам на погибель его ращу, а сейчас подумал — а не себе ли? Ну, ведь нет, чтобы поддержать батю. Сидит, зубы сушит.

Надо с этим кончать.

Запив вставшую в желудке колом пиццу прохладной Колой, я решительно взялся за телефон.

— Отойду на пять минут. Надо позвонить матери, — буркнул неприветливо. На террасе же стоял такой шум, что спокойно поговорить было невозможно, да и чего уж греха таить — мне совершенно не хотелось нарваться на нравоучение о том, что в моем возрасте уже пора завязывать с вечеринками из-за сильно помолодевшего в последнее время инсульта.

— Олег? Что-то случилось? — голос матери звучал испуганно, стало даже стыдно за то, что я не дождался утра.

— Это я у тебя должен спросить! Ну, какого фига, мам? Ты зачем меня на весь интернет позоришь?

— Чего это я тебя позорю?! — перешла в нападение маман.

— Объявление это… — буркнул я. — Ничего лучше ты не придумала?

— Как видишь — нет.

— Удали его!

— Ни за что. Мне уже написали несколько хороших девушек. Я как раз собиралась переслать тебе их анкеты.

— Упаси бог! Не надо мне никаких анкет. Я не собираюсь жениться вот так, мама!

— Да ты вообще, похоже, не собираешься!

— Это неправда! — возмутился я. И что самое интересное — не соврал. Я хотел нормальную семью. Женщину… Но где ее было взять? Нормальную… Нормальному среднестатистическому, работающему как вол мужику, у которого, ко всему прочему, еще и маленький сын в анамнезе? Ну, ладно, уже не маленький. Это я погорячился, конечно. Но в том-то и дело, что пока Степка хоть немного подрос, я в заботах о нем не заметил, как прошли годы. И что я за них видел? Весь мой жизненный опыт сводился либо к фанаткам, таскающимися за спортсменами толпами, либо к разведенкам, с которыми я неизбежно пересекался на родительских собраниях, и у которых при виде успешного холостяка алчно загорались глаза. В такие моменты я чувствовал себя каким-то трофеем. Тогда как мне всю жизнь вдалбливали, что нужно побеждать самому.

— Олежка, послушай… Я хочу внуков. Степочка уже большой…

— Вот именно! Могу я хоть теперь пожить для себя?!

— Ты только что утверждал, что ищешь жену, — вцепилась в мои же слова мама.

Черт. Ну, вот как я так подставился, а? Знал же, что все сказанное может и будет использовано против меня. Не зря маман — следователь.

— Не то чтобы прямо ищу. Но я ничего не имею против, если она найдется.

— Как это соотносится с твоим утверждением о том, что ты хочешь пожить для себя?

— О господи, мама! Просто убери это объявление. Сейчас же.

— Почему ты такой неблагодарный, Олег? Я ведь не для себя стараюсь!

— Мам…

— Ладно. Просто посмотри. Почему нет? Не понравится — тебя никто и ни к чему не принуждает.

Не принуждает она! Как же.

— Нет.

— Ну, ты подумай. Утро вечера мудреней.

Мать отключилась, я, стиснув зубы, сунул в карман телефон и, прежде чем выйти из своего укрытия, побился башкой о стену. В последнее время у меня нечасто возникало такое желание. И в основном оно, конечно, было связано с рабочими моментами. Когда тренируешь команду хоккеистов — читай как «упрямых лосей» — желание побиться башкой о стену уступает разве что желанию приложиться к кому-нибудь из них самих.

— Олег, выходи, там такое веселье!

— Если кто-то опять написал на меня отзыв…

— Да нет же! Сам посмотри…

Я вышел на террасу как раз в тот момент, когда непонятно откуда взявшаяся на ней девчонка начала визжать, барахтаясь в загребущих руках Ивана.

— Эй! Какого черта? Что здесь происходит?! Степа, выруби музыку! — рявкнул сыну. — Ты откуда взялась? Как узнала адрес?!

Опять же, когда большую часть жизни ты провел в окружении фанаток, мысль о том, что имеешь дело с одной из них, приходит в голову первой. Неудивительно, что ощущение чего-то неладного ко мне приходит, лишь когда в обрушившейся на нас тишине послышался громкий обиженный всхлип.

— Эй! — повторил я. — Вань, да отпусти ты ее!

— Давно бы отпустил. Так она же мне глаза выцарапает.

— Зачем вы вообще меня достали? — всхлипывая и икая, возмутилась девица.

— Откуда достал? — офигел я и вдруг осекся, наконец, ее разглядев. Девка была совсем молоденькой. И такой офигенной, несмотря на покрасневшие глаза и нос, что я, как дурак, застыл с открытым ртом. Тонюсенькая талия… Если бы я ее обхватил двумя ладонями, пальцы наверняка бы сошлись. Охрененные сиськи, покатые бедра, плоский животик, полоска которого виднелась между резинкой пижамных шортов и трикотажного топа.

— Из моего окна! — шмыгнула носом.

Как полный кретин, я проследил взглядом за ее тонким пальчиком. Там че, кто-то жил? Я думал, это подсобное помещение или что-то вроде того.

— Кхм… Так ты что, типа моя соседка?

Типа? Серьезно? Олег, блядь! Отвесив себе мысленную затрещину, я поморщился. Девица, закусив дрожащие губы, кивнула. Потихоньку картина произошедшего прояснилась в моей голове. Ну, то есть то, как это все с ее стороны виделось. М-да.

Я шагнул к соседке. Та пугливо вжалась в стенку.

— Да не бойся ты. Здесь собрались нормальные ребята.

— Ага. Это я уже поняла! — задрала нос.

— Ну, пошутили неудачно. Подумаешь, — сглотнул я, даже как-то оробев под этим ее вымораживающим осуждающим взглядом. — Хочешь, присоединяйся. Там бар. Напитки, пицца…

Любая фанатка за такое предложение бросилась бы мне в ноги. Эта лишь еще сильнее округлила глаза и отчаянно затрясла головой:

— Не хочу!

— А что хочешь? — психанул почему-то.

— Домой. Выспаться, наконец! И чтобы вы не шумели. М-можно не шуметь? После одиннадцати закон это запрещает.

— Закон? Выспаться… — повторил я как попугай, прикидывая возраст соседки. Наличие работы наверняка означало, что ей есть восемнадцать? Или все-таки нет? Сейчас такие акселератки встречаются, что встрять можно только так.

— Да! После двух суток на работе очень хочется спать.

Девочка обвела затравленным взглядом мужиков у меня за спиной. Я тоже оглянулся:

— Слышали? Сворачиваемся.

— Спасибо, — пискнула та, будто мышка.

— Да не за что. И извини, что напугали. Это не со зла. Вано на кураже. Да, Вань?

— Ага. Я вообще думал, что это окно твоей хаты.

— Вот видишь, — вернулся взглядом к соседке. — Произошло недоразумение.

Она сглотнула. Кивнула, зябко обхватив себя за плечи, переступила с одной босой ноги на другую. А я как голодный пес залип на ее маленьких пальцах с нежно-розовым педикюром. Ей бы поторопиться, ага. Пока пес не сорвался с цепи.

— Пойдем, провожу до двери, — буркнул я не слишком приветливо.

— А обратно в окно вы меня подсадить не можете?

— Зачем?

— Ключей-то у меня нет. А дверь закрыта.

— А-а-а. Это запросто.

От мысли, что я смогу ее пощупать, приятно завибрировали кончики пальцев.

— Как тебя хоть зовут, соседка? — усмехнулся, пристраиваясь у девочки за спиной.

— Любовь, — прошептала та, поворачиваясь ко мне в полупрофиль. Мелкая она была — капец. Про таких говорят — метр с кепкой.

— А?

— Люба, говорю, меня зовут.

— Олег.

— Ну, так вы подсадите меня? Я, правда, тяжелая.

— Тяжелая? Ты? Не смеши. Давай, на раз-два-три.

— Только не уроните!

— Куда ты денешься?

Бля. Она, и правда, невесомая. У меня гантели тяжелее.

Люба пискнула, но я уверенно поднял ее на уровень окна. Она схватилась за раму, подтянулась и благополучно зависла на середине пути.

— Что там? — напрягся я.

— Подоконник скользкий, — пропыхтела соседка, дрыгая ногами в воздухе.

Твою мать. Пришлось подхватить ее за попу и буквально впихнуть в окно. Любовь взвизгнула, но кое-как взобралась.

— Все нормально? — спросил я, подтянулся на руках и секундой спустя перемахнул через подоконник.

— Ой! — снова испугалась Любовь. — Я вас вроде бы не приглашала!

— Так пригласи, — предложил я, озираясь по сторонам. Квартирка Любаши была крохотной, но уютной. Здесь все было каким-то компактным, аккуратным, и пахло тут хорошо. Чем-то теплым. Домашним. Я вспомнил свою берлогу, где от домашнего были разве что следы пиццы на столе и срач в Степкиной комнате. — Не знал, что у меня есть соседи.

— Вам не кажется, что ночь — не лучшее время для знакомства с ними?

— А ты всегда такая правильная? — поддел я девицу. Ну, ведь умора — то про законы она мне втирает, то о правилах этикета. Вот кто бы точно нашел общий язык с мамулей. От мыслей о последней меня слегка передернуло.

— Да никакая я не правильная! Скажете тоже, — возмутилась малышка. — Просто устала как собака.

— На работе, я помню, — кивнул я, вроде и понимая, что сейчас правильнее бы свалить, но в то же время почему-то совершенно не желая прерывать эту встречу. — И где так устают?

— В ветеринарке. Я ветеринарный врач.

— Серьезно?

— Ага.

— То есть если я заболею…

— Если вы заболеете — вам к человеческому терапевту, — усмехнулась она. — У меня пациенты в основном усатые и хвостатые.

— Так, может, я в душе лев?

Серьезно, Олег? Лев? Ррр… Наверное, это даже смешно, но имея в своем послужном списке бесчисленное количество случайных баб, я ни черта не смыслил в том, как понравиться женщине. Просто потому что мне обычно не приходилось прикладывать к этому никаких усилий. А тут какой-то клинический случай — Любаша делала все, чтобы поскорее от меня избавиться.

— Тогда вам в Красную книгу.

— Люба, ты меня выпроваживаешь?

— Честно? Да.

— Ранит, конечно, но ничего. Как-нибудь справлюсь, — со вздохом признался я. — Ладно. Спать, так спать. Если не возражаешь, я выйду через дверь.

Проходя мимо в такой тесноте, я не удержался. Наклонился к ее ушку. Втянул тонкий аромат шампуня и кондиционера для белья.

— Спокойно ночи, соседка. Надеюсь, в следующий раз, если тебе приспичит со мной увидеться, в окно ты лезть не станешь.

— Да вы же сами меня притащили!

— Я?

— Ну… Ваши приятели!

— За них я не в ответе, но все равно извини. Действительно, вышло так себе.

— Принято, — потупилась Любаша, трогательно порозовев. Черт, а ведь у нее и глаза красивые, и губы. Пухлые, как сейчас модно, но наверняка свои. В сумерках этого было не разобрать, а тут…

— Люба, а ты любишь пиццу? — спросил я, перемахнув за порог.

— Нет. Пицца вредит моей фигуре, — свела бровки та и бахнула дверью, едва не оттяпав мне нос. Это что было? Она отказалась от свидания? Со мной? Да нет. Скорее, не поняла намека. Что, в общем-то, немудрено, после двух суток на работе. Пообещав себе популярно ей все объяснить, я вернулся домой, как раз когда мужики стали расходиться.