Глава 3

— Любовь Дмитриевна, зайдите! — загромыхал Зверев на всю ветеринарку.

— Ну, вот и началось, — перекрестилась Зиночка. Я же, со вздохом простившись с надеждой на спокойное утро, вскочила со стула, на котором сидела, заполняя карточки, и, понуро повесив голову, пошаркала прямиком к кабинету шефа.

— Драсти, Федор Николаич, — промямлила я, топчась в дверях. Зверев злобно на меня зыркнул. Я в очередной раз подивилась его сходству с носорогом, особенно бросающееся в глаза, когда он смотрел вот так — из-под нависших бровей, которые вполне могли защитить его зенки и от песчаной бури.

— Доберман — твой пациент? — бросил шеф, не соизволив поздороваться.

— Мой, — покаянно качнула головой я.

— И? Когда будет оплачен счет на его лечение?

— Ну-у-у… Очевидно, когда хозяева придут навестить Лорда.

— Три дня уже никто не приходил, Любава, — сощурился Зверев.

— Ага.

— Танюха сказала, что звонила хозяину. Тот послал ее к черту. Ты случайно не в курсе, что на него нашло?

— Ну-у-у…

— Да что ты нукаешь?! Ну!

— Там хозяева поругались. Может, им сейчас не до песика.

— А нам что прикажешь с ним делать?! А с оплатой? Сколько раз вам повторять, что мы не благотворительная организация? — распалялся Зверев. Я делала вид, что мне страшно. Без этого было никак. И нам. И ему. Потому что, будучи крайне эмпатичным человеком, Федор Николаевич и впрямь рисковал пойти по миру, если бы привечал всех брошенных и захворавших. Тут же ему явно удалось провести границу между эмпатией и здравым смыслом.

— Давайте чуток подождем, а? Они же одумаются!

— Люба-а-а-а! — схватился за лысую голову Зверев. — У нас стационар переполнен.

— Ну, мы же раньше как-то выкручивались, — заныла я.

— А что это за кот, кстати, в карантине?

— Ну-у-у…

— Любовь Дмитриевна! — рявкнул в ответ на мое невнятное блеяние Федя.

— Пациент. Послушайте, была тут одна парочка — умереть не встать…

Возмущенно всплеснув руками, падаю на стул и принимаюсь рассказывать о кошатниках-вегетарианцах, которые морили усатого голодом из этических соображений. Обычно в таких случаях шеф проникался, тяжело вздыхал, говорил что-то вроде: «вот же уроды» и закрывал глаза на очередное нарушение. Но сегодня на это не стоило и рассчитывать. Видать, в пожарке, где Зверев проторчал несколько дней, улаживая результаты последней проверки, ему здорово потрепали нервы. Иного объяснения, почему тот совсем не проникся Геракловой бедой, у меня не было.

— Я правильно понимаю, что кота нам придется пристраивать?

— Ну-у-у… Да. Но ведь счет я оплатила!

— Пипец, — заключает Федор Николаич, пряча мясистое лицо в нескладных ладонях. Я всегда удивлялась тому, насколько ловкими могут быть эти большие руки, когда Зверев обращается с нашими четырёхлапыми пациентами.

— Короче, Любава. Вот что. Если до конца недели доберман и… этот… как ты его назвала?

— Кота? Геракл.

— Если они до конца недели не найдут ни владельцев, ни чудесным образом не закроют свои счета сами… я…

— За кота уже все оплачено!

— Но не за его пребывание здесь! У нас что тут, блин, санаторий?!

— Ладно. Я все поняла.

— Тогда иди с моих глаз долой.

— Исчезаю! — радостно подпрыгнула я. — Один вопросик только… Аванса сегодня ждать?

— Последнее на Геракла спустила? — понимающе хмыкнул Зверев.

— Что-о-о?! — негодующе протянула я. — Да нет же. Скажете тоже. Больше мне делать нечего!

В ответ на мое негодование Федя только насмешливо вздернул бровь. Ну, да. Актерских талантов за мной отродясь не водилось.

— Не знаю, успеют ли перевести, — бросил Зверев, доставая из кармана кошелек. — Могу занять пару тыщ…

— Да говорю же — не надо! — возмутилась я, выскакивая за дверь. Назло кондуктору пойду пешком — это мой стиль, да. Не слишком умно, знаю. Ну, и что мне теперь делать? Нет, я, конечно, могу забрать Геракла к себе на передержку, но ведь это такие траты! Когтеточка, корм, наполнитель… Я спустилась на цокольный этаж, где находился принадлежащий Звереву же зоомагазин, чтобы прикинуть, во сколько мне обойдется усатый приживалка. Поздоровалась с девочкой на кассе. Прошлась между стеллажами, любуясь красивыми лежанками, которые Гераклу пока определенно не светили, как вдруг услышала срывающийся от плача голос.

— Да, Лен! Прикинь, прямо с этой курицы его и стащила… Господи, ну вот что, он не мог хотя бы домой своих блядей не таскать?! — сокрушалась приятная рыжеволосая женщина по телефону. — Ой, ладно… Я тут зашла за едой для Барсика.

Заметив меня, рыжуля поджала дрожащие губы и спрятала телефон в сумку. Я протянула ей бумажный платочек.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Нет. Я… вот. Уже нашла, что мне надо, — женщина схватила пакет кошачьего корма и пошла к кассе. Я увязалась за ней.

— В нашем магазине как раз проходит акция. За пятьдесят рублей любой желающий может назвать в честь своего бывшего червяка, которого мы потом скормим сурикатам.

Конечно, никаких акций, тем более таких кровожадных, в нашем магазине не проходило. Я все выдумывала на ходу, но исключительно потому, что в определенных вещах типа маркетинга Феде не хватало фантазии. Кассирша выпучила глаза. Покупательница тоже как будто бы удивилась. Но это лишь поначалу.

— О, отлично, — засмеялась она, когда первый шок сошел. — Я, пожалуй, непременно ею воспользуюсь. Посчитайте мне, пожалуй, десять…

— Червей?

— Ага. Назовем их Толик.

Бедняжка кассирша, наконец, тоже прониклась. Хихикая, как девчонка, выбила чек.

— Хотите посмотреть, как с Толиками разделаются? — пошевелила вытатуированными бровями.

— О, нет, — открестилась рыжуля, брезгливо поджав губы. — Мне достаточно самого факта. Очень полезная акция, скажу я вам.

Я усмехнулась. Подождала, когда посетительница уйдет. Бросила в корзину несколько пакетиков с кормом и самый дешевый наполнитель.

— Завела себе котика?

— Да нет. Взяла на передержку из пациентов.

— В акции будешь принимать участие? — подмигнула кассирша. Я со смехом покачала головой, прикинув бюджет. А потом подумала — какого черта? Сэкономленные пятьдесят рублей не сделают мне никакой погоды, и, сверкнув глазами, кивнула:

— А знаешь, давай. Назовем его Евгений Артурович.

— Ого! Прям с отчеством…

— Солидный червяк.

— Надеюсь, наш Кузьма не подавится.

— Сожрет как миленький, — улыбнулась я и, полностью удовлетворенная, вернулась к работе.

К счастью, в тот день у меня не было ночного дежурства. Проверив напоследок Лорда и безрезультатно позвонив по номеру, указанному в его карточке, я сунула Геракла в переноску и помчала к остановке. На такси денег уже не осталось, хотя там, безусловно, нам бы было комфортнее. На еду, кстати, тоже. Но мы же уже сошлись на пользе голодания для упитанных человеческих самочек.

В пути котик вел себя вполне прилично. Не мяукал, не рычал. Правда, у меня было подозрение, что на это все у бедняги просто не было сил. Капельницы капельницами, но ему еще только предстояло прийти в норму. А мне к этому времени надо было найти ему постоянных хозяев и деньги, чтобы как-то этот самый откорм обеспечить. Дорога прошла в размышлениях о том, не взять ли мне подработку. Но завести животное, пусть даже временно, и отсутствовать целыми днями — вариант так себе.

Добравшись, наконец, до квартиры, я первым делом открыла переноску.

— Ну, давай. Осматривайся. Тут будет твой туалет. Тут разместим еду.

М-м-м… Кролик! Подавив в себе желание отжать у Геракла паштет, поставила перед его носом блюдце. Бедняга накинулся на еду, как дикарь. Шипя, рыча и урча от удовольствия одновременно. Эх, как я его понимала! Мне тоже ужасно хотелось есть. Я открыла ящик — все было не так плохо. Остатки гречки, риса… Какие-то макароны. Специи опять же. Голодная смерть мне не грозила.

Звонок в дверь раздался, когда я прикидывала, что приготовить из ничего. И, наверное, подспудно я очень ждала этого… Того, что кто-то позвонит в мою дверь. Впрочем, почему кто-то? Он! Двухметровый бугай из соседнего пентхауса. М-м-м… В памяти взметнулись картинки того сумасшедшего вечера. От одного только этого я растеклась лужей, за что ужасно на себя разозлилась. Ну, что мы, бабы, за дуры такие? У него же на лбу большими буквами написано — бабник и сексист. Это мы уже проходили, не так ли, Люба? И даже если твой сосед лучше, чем показался на первый взгляд, готова ли ты к отношениям с мужиком, который настолько успешнее? Мало тебе Жени?

О, да господи! О каких вообще отношениях речь? Максимум что этот громила захочет — разок перепихнуться. Хотя опять же непонятно, зачем ему я. Ясно же, что от баб у типа вроде него и без меня нет отбоя.

В конце концов, может, это вообще не он!

Я решительно дернула дверь на себя и замерла, едва не протаранив носом богатырскую грудь.

— Привет, соседка.

— Добрый вечер, — шарахнулась в сторону, потому что его парфюм ценой в мою месячную зарплату забился в нос, стек по телу вниз и предательски ударил под коленки.

— Ну? Ты готова?

— К чему? — изумилась я.

— К свиданию.

— С вами?

— Ты видишь кого-то еще? — набычился он, переворачивая бейсболку козырьком назад.

— Нет! — ответила я, захлопывая дверь у него перед носом. Все же я не ошиблась. Какое самодовольство! Хорошо, что однажды обжегшись, я на такое уже не велась. Хотя если свидание предполагало еду… Черт. Может, стоило согласиться? — подумала, скосив взгляд на злосчастную гречку. Потом глянула на Геракла, вылизавшего свою миску до блеска, и вздохнула так, будто мне на плечи легла вся тяжесть этого мира.

— Мау!

— Тебе больше нельзя. Ты же не привык к такой пище, — строго заметила я.

— Мау!

— Даже не проси. Я серьезно.

Сделав вид, что не слышу его настырного воя, я открыла окно, схватила халат и пошлепала в ванную смыть с себя усталость. Шум воды поглотил кошачьи вопли. Но расслабиться все равно не получилось. Наспех приняв душ, я кое-как вытерлась и, накинув халат, вернулась в комнату. Кота нигде не было!

— Гера… Кыс-кыс… Гера…

— Если ты ищешь кота, то он здесь, — послышался смутно знакомый голос непонятно откуда.

Что?! Диковато оглядевшись, я, наконец, сообразила, что к чему. Побежала к окну, высунулась по пояс. Как же так? Ну, ведь у меня даже мысли не возникло, что Гера может сбежать! Фиговая из меня вышла мамка. А этот? Вот ведь предатель! Лежит на коленях у развалившегося в садовом кресле соседа и жрет прямо из его рук…

— Не кормите его!

— Кто-то же должен.

Я с жадностью посмотрела на расставленные на столе коробки с пиццей. А тут еще предатель-ветер будто нарочно принес аромат бекона и сырного соуса. В животе противно заурчало.

— Он поел. Ему пока нельзя много мяса. Долгое время кота держали на растительной диете…

— На хера? — ошалело моргнул Олег, обращая сочувствующий взгляд на отощавшего кота. Тот слизал с его пальцев колбаску и жалобно мяукнул. Мол, да, прикинь, братан, как меня мучили эти кожаные. Сосед потрепал усатого за ухом, отчего мышцы на его руке напряглись. Оу…

— Это вы у его хозяев спросите!

— А ты кто?

— Я его лечащий врач. Все, Геракл, хватит жрать!

— Они еще и издеваются над тобой? — цокнул сосед. — Бедолага.

— Мы не издеваемся!

— Геракл? — хмыкнул Олег, поднимая в воздух несчастного кота и даже чуточку его встряхивая.

— Не я придумывала ему кличку!

— Ясно. И часто ты оказываешь ветеринарные услуги на дому?

— Нет! Только в безвыходных ситуациях. Узнав, что Геракл умрет без еды животного происхождения, от него отказались хозяева-веганы, а новых мы ему не нашли.

— Слушай, мы так и будем переговариваться через окно? Как-то это глупо, Люб, не находишь?

— Что же ты предлагаешь? — мой взгляд уже было не оторвать от пиццы. Аромат той подкупал. Я сейчас отдала бы год жизни за кусочек. К черту принципы! Просто позови меня еще раз, и я соглашусь на все. В разумных пределах, конечно же.

— Заходи ко мне.

— Ну, не знаю… — набивала я цену, скатившись кубарем с подоконника.

— Давай… Сразу бы сказала, что тебя надо поломаться.