Глава 5

— Люб, зайди в процедурную. Там твой любимый пациент, — буркнула Зинаида Сергеевна, тут же выскакивая за дверь. А я ведь только присела! Кофе себе наболтала. Растворимый, но учитывая, что у меня во рту с утра маковой росинки не было…

— Который из них? — устало уточнила я. Хоть «любимые» пациенты имелись у каждого нашего доктора, но на самых упоротых «везло» почему-то мне.

— Тот… С цепью в палец.

Я мысленно застонала. О боги, нет. Уж лучше бы Марь Ванна со своим милым британцем Сёмой! Я бы в сотый раз послушала о его мифических болячках. И даже о хворях самой Марь Ванны. Но только не Клык! Вот уж где абсолютно непробиваемый персонаж! За все время практики я таких еще не встречала. Уже пару месяцев я уговариваю Клыка кастрировать его бульдожку, а он идет в отказ, потому как в его довольно своеобразной картине мира кастрация — это худшее из того, что может случиться в жизни любого «нормального мужика». Кто спорит? Но при чем здесь буля, который, с тех пор как подрос, выбирает не самые удачные предметы для проявления чувств? То металлический жбан, то гантели Клыка, то деревянную бочку с дырочкой. За это время мы четыре раза лечили его самое сокровенное от всякого рода травм. Вот почему, входя в процедурную, я была на сто процентов уверена, что имею примерное представление о том, что меня ждет за дверью. Но эти двое смогли меня удивить.

— Добрый день. На что жалуемся? — строго спросила я, глядя на посеревшего Клыка, который с трудом удерживал скулящего песика. Выглядел буля так, будто прошел через все круги ада. Я надела перчатки и натурально обалдела.

— Он попытался трах… хм… ну то есть… он попытался… это самое проделать с ежом, — сбивчиво пояснил Клык, проявив несвойственную ему деликатность. Я оторопело моргнула. С ежом. Смелости Баксу, конечно, не занимать. Как и любви к экзотике.

— Ему же можно как-то помочь, да? — промямлил Клык, промокая лысину платочком.

— Если вы дадите согласие на кастрацию.

Конечно, я была не в том положении, чтобы ставить условия, но я так же понимала, что лучшего шанса продавить хозяина були мне не представится, а оставлять все как есть, учитывая темперамент последнего, было опасно для его же здоровья.

Клык оглянулся на бульдожку. Тот с тоской посмотрел на Клыка.

— Черт с тобой, живодерка! Делай, что надо… Только спаси его, лады? Не то…

— Да поняла я. Зинаида Сергеевна, готовим Бакса к реанимационным мероприятиям, — нагнала ужаса.

— Прямо сейчас? — изумилась Зиночка. — А как же…

— Немедленно. Остальных пациентов пусть кто-нибудь подхватит.

— А ты точно ему ничего лишнего не отрежешь? Ну, в смысле, ты ж еще девчонка совсем… — запоздало забеспокоился Клык.

— У меня большой опыт в подобных операциях. Ожидайте.

Дальше все пошло в штатном режиме. Если не считать того, что помимо прочего, мне пришлось достать из причинного места бульдожки дюжину игл. А там все как по учебнику. Подготовка операционного поля, извлечение яичка, наложение литуры, иссечение, швы…

Когда вышла из операционной, Клык кинулся ко мне, едва не сбив с ног.

— Он жив?!

— И почти здоров. Что касается рекомендаций…

Бла-бла-бла. Пока я рассказывала, пес оклемался. Радости Клыка не было предела. Все-таки, как бы экзотически тот ни выглядел, а выглядел он так, будто переместился в наш век прямиком из девяностых, и как бы себя ни вел, совсем плохим человеком Валентин Сидоров (как значилось в карте Бакса) не был. Пропащий человек не мог так искренне переживать о своем питомце. Уж об этом я могла судить с полной уверенностью.

— Любовь Дмитриевна! — гаркнул Зверев, когда я почти закончила.

— Да? — оглянулась на шефа.

— Вы освободились? Зайдите ко мне!

— Иду, — кивнула, поворачиваясь к Клыку. — По рекомендациям все понятно?

— Ага, — почесал тот в затылке.

— Защитный воротник вам выдадут на стойке. Швы снимем через десять дней. Обязательно следите за тем, чтобы у Бакса не было возможности их вылизывать. И, конечно же, звоните, если что-то пойдет не так.

— Что не так? — испугался Клык.

— Температура, вялость… Да вы не переживайте. На данный момент все хорошо. А этот инструктаж — подстраховка на всякий случай.

Я сбежала, пока Валентин Сидоров не придумал, чего бы еще спросить. Закрыла за собой дверь в кабинет Зверева, зная, что тот наверняка будет меня чихвостить, и не желая, чтобы это стало достоянием общественности. Федор обладал таким голосом, что даже когда он говорил спокойно, непривычные к тому люди вздрагивали.

— Ну что, Любовь Дмитриевна, нашлись хозяева Лорда? — буркнул он, прекрасно зная ответ.

— Они и не терялись, — покаянно вздохнула я. — Просто не берут трубку.

— И что ты мне предлагаешь с этим делать?

— Желающих взять Лорда на передержку не находится, но и мы не сидим сложа руки. Уверена, еще день-два…

— День-два?! — взревел Федя.

— А вы не хотите взять пса к себе?

— Грачева, ты совсем страх потеряла?! Куда его мне? У меня пять собак и без Лорда!

— Вот именно. Целых пять. Одной больше… Одной меньше. Вы и не заметите.

— А у тебя ни одной. Вот и возьми. Что тебе стоит?

— Такого теленка в мои восемнадцать метров? — ахнула я.

— В следующий раз будешь думать! — бахнул по столу ладонью Федя. Я пожевала губу и для большего эффекта трагично вздохнула. — И не строй мне глазки, Любава!

— Что?! Я не строю!

— Еще как строишь. Но я на это не поведусь.

— Ясно.

— Как там кот? — сменил гнев на милость Федя.

— Обживается.

— Вот и славно. Тогда, может, поужинаем? Тут за углом открылся какой-то новый ресторан. Ленка говорит, итальянский.

— Так какой ужин, Федор Николаич, если вы велели забирать Лорда? — съехала я, не очень понимая, что хуже — ужин с шефом или жизнь с псом. И в то же время неуверенная, что Зверев реально ко мне подкатывает. Ну, во-первых, потому что мы с ним рука об руку без всяких эксцессов проработали почти пять лет, во-вторых, он ведь намного старше, в-третьих — вообще не в моем вкусе. И вообще… Это же Федя. Он мне как дядька, ну или брат. Да нет. Глупости. Показалось. А то, что не в первый раз, так в жизни бывает всякое.

Помогая выкрутиться из этой до предела смущающей ситуации, в кабинет шефа заглянула Зиночка:

— Любовь Дмитриевна, там опять хотят исключительно вас.

Я могла бы возмутиться. Сказать, что мой рабочий день закончится через пятнадцать минут, за которые я вряд ли смогу кому-то всерьез помочь, но зачем, когда у меня такой повод смыться?

— Иду. Кто там? Марь Ванна?

— Нет. Какая-то незнакомая женщина. С попугаем.

Птицы не были моей специализацией. Я как раз хотела об этом напомнить, когда взгляд остановился на смутно знакомом лице. А секундой позже меня догнало осознание. И я едва не застонала вслух! Ну, Олежка… Одной пиццей ты теперь не отделаешься!

— Любовь? Здравствуйте.

— Здравствуйте. Светлана…

Господи, почему я не удосужилась запомнить имя этой женщины? Высокая, как палка, она возвышалась надо мной каланчой. Я же была размером едва ли не с ее попугая.

— Светлана Васильевна.

— А наш пациент?

— О, это Адмирал. И вообще-то с ним все в порядке. Не знаю, чем я думала, когда решила, что мне нужен предлог, чтобы с тобой встретиться. Мы же можем на ты?

— Д-да, конечно. Проходите…

Я сделала шаг к кабинетику, где обычно вела прием. И чуть не подпрыгнула, когда в тишине раздался оглушительный вопль:

— Фамилия! Имя! Отчество!

— Грачева. Любовь. Дмитриевна, — выпалила я как на духу и испуганно прыснула в ладошку.

— Адмирал, помолчи, — вмешалась Светлана Васильевна, но пернатый дознаватель не унимался:

— Где вы были ночью на двадцать третье?! — допытывался он. Нет, я, конечно, многое видела, в том числе говорящих птиц, но эта обладала не только прекрасными способностями к речи, но еще и явными повадками гестаповца.

— А вот не скажу, — усмехнулась я.

— Подозреваемый отказывается от дачи показаний! Подозр-р-рительно, — резюмировал Адмирал, склонив голову набок.

— Извини, Люб. Это побочный эффект работы. Наслушается меня, а потом не заткнешь.

— Украл, выпил — в тюрьму! Р-романтика, — продекламировал классика пернатый. Я прикрыла ладонью рот, чтобы не захохотать в голос.

— Я вообще чего пришла…

— Да?

— Не думай только, что я из тех сумасшедших мамаш, что до пенсии вытирают сыновьям сопли, — она внимательно посмотрела на меня. — На самом деле я адекватная, и давно отпустила Олега от своей юбки.

У меня имелись серьезные сомнения на этот счет, но озвучивать их я не стала. Прежде надо было разобраться, что там за работа у этой женщины, если ее попугай с легкостью оперирует такими понятиями как «подозреваемый» и «тюрьма».

— Ничего другого я и не думала.

— Да ладно, Олег уже объяснил мне, как это со стороны выглядит. Здесь можно курить? — женщина осмотрелась.

— Нет! И вообще мой рабочий день закончился. Через пять минут нам нужно будет освободить кабинет.

— Прекрасно, тогда как насчет ужина? Кажется, я проезжала мимо итальянского ресторана.

— Да, тут открылся недавно, — кивнула я, вспомнив Федино приглашение. — Но боюсь, ничего не выйдет.

— А что так? Олег заждался? — сощурилась Светлана Васильевна.

— Не в этом дело. Я сегодня не одна возвращаюсь, а с псом. Вряд ли нас пустят в ресторан с огромным доберманом. Да и как быть с Адмиралом?

— О, этот посидит в машине. Тогда просто прогуляемся? Погода прекрасная.

Я не стала сетовать на то, что у меня после нескольких операций кряду болит спина и горят стопы. Поняла, что с этой женщиной лучше дружить.

— Хорошо. Здесь как раз поблизости парк.

— Тогда мы подождем на улице.

— Зас-с-сада! Все по мес-с-стам! — вопил Адмирал. Я истерично хохотнула. Подлетела к зеркалу, сдернула с головы смешной колпак с принтом из сахарных косточек. Пригладила взмокшие под шапочкой волосы. Потянулась к сумочке, надеясь, что там завалялся хоть какой-нибудь блеск. Но вдруг опомнившись, себя одернула. Какого черта? Вся эта ситуация — фикция от начала и до конца, а я какого-то фига опять из шкуры вон лезу, чтобы кому-то понравиться.

Сердито распахнув шкаф, я сдернула с плечиков сарафан, стащила через голову робу и быстро переобулась. Из зеркала на меня смотрела заурядная уставшая девушка с незаурядными формами. Ну, собственно, если Светлана Васильевна еще не поняла, что я мало подхожу на роль ее идеальной невестки, сейчас она в том убедится. И это просто прекрасно — то, что мне не нужно производить на нее впечатление, потому как по какой-то совершенно непонятной причине я до сих пор не сумела избавиться от стремления нравиться и угождать кому попало.

Перед тем как покинуть ветеринарку, забрала Лорда. И пакет с его нехитрым барахлом. Хоть у пса и добавилось сил за последние дни, вел он себя смирно. Настороженно крутил головой в воротнике и смотрел на меня грустными шоколадными глазами.

— И правда пес, — как будто бы удивилась Светлана Васильевна, когда мы вышли.

— А зачем бы я вам врала?

— Как вариант, чтобы избежать разговора.

— Я почти уверена, что если вы захотите поговорить, от вас так легко не скрыться.

Олежкина мать остановилась и от души расхохоталась.

— Олег рассказал, кем я работаю?

— Нет. Тут скорее Адмирал навел на кое-какие мысли.

— А, этот может, — отмахнулась Мамина. — Вообще я следователь.

— Ого.

— Вот почему меня действительно довольно сложно провести. — Светлана Васильевна скосила на меня взгляд. Но из-за разницы в росте я это скорее почувствовала, чем увидела.

— Я и не пытаюсь, — пожала плечами. — Олег может говорить что угодно, но никаких далеко идущих планов я на него не строю.

— А можно узнать почему?

— Конечно. Мы совсем не подходим друг другу.

— Откуда такие выводы?

Да потому что между нами вообще ничего нет! И быть не может. Но разве ей это объяснишь?

— Я читала ваше объявление, — выкрутилась я, хитро улыбнувшись. Мы синхронно остановились, давая Лорду возможность пометить дерево. — Очевидно, что я мало подхожу под ваши критерии.

— Да при чем здесь я? Главное, чтобы ты Олегу нравилась, — искренне возмутилась Светлана Васильевна.

— Ваши требования наверняка основывались на понимании его предпочтений. Так что…

— Не морочь мне голову, Любовь! Вы вместе или нет?!