17

Эдвард Берг проснулся рано, как всегда, в своей квартире в центре Москвы. Встал, распахнул окно, и с удовольствием ощутил утреннюю прохладу над оживающим проспектом. Автомобилей было еще не так много, жара еще не опустилась на город, и можно было не спешить включать кондиционер. Неожиданно для себя Эдвард вернулся в постель, лишь коротко взглянув на гантели и тренажер в углу комнаты. Он лежал, глядя в потолок и почему-то вспоминал прошлое.

Его отец, потомок давно обедневшего аристократического шведского рода, женился на дочери советского дипломата, преодолев серьезные препятствия, существующие в то время для заключения международных браков. Он был уже тогда успешным бизнесменом и очень богатым человеком. Супружество продлилось недолго, всего два года. Молодая жена не выдержала испытания ностальгией и роскошной жизнью на чужбине. Она была талантливой журналисткой, в ней бурлила энергия и жажда приключений, ей претило чванливое высшее общество. Забрав годовалого сына, она сбежала на родину, где вручила ребенка бабушке с дедушкой, и зажила беспокойной и радостной жизнью.

Эдвард ходил в детский сад, потом в школу в Москве, а все каникулы проводил с отцом, который возил его в экзотические путешествия и баловал без меры. У отца, впоследствии, родилась дочь от второго брака с соотечественницей, но была очень слабенькой и болезненной, а сын был один. Эдвард прекрасно владел шведским языком, его обожали все шведские родственники, поэтому после окончания школы он поступил в Стокгольмский университет, проводя все каникулы в России.

После получения диплома, молодой человек решил вернуться в Россию. Он окончательно понял, что по натуре он все-таки русский. Его отец горестно вздыхал:

– Дорогой мой, из-за упрямства твоей матери, которая не захотела доверить мне твое воспитание с раннего детства, ты все-таки вырос россиянином. Я не хочу сказать ничего плохого о России. Это страна больших возможностей, но диковата и непостижима, там во всем есть подвох и много опасностей для бизнеса. Ради тебя я решил открыть в Москве филиал нашей корпорации, которая, как ты знаешь, занимается компьютерными технологиями, и имеет подобные филиалы по всему миру. Поработаешь там, и через несколько лет повзрослеешь, сам захочешь жить в цивилизованном обществе.

Так Эдвард Берг стал главой филиала, приобрел в Москве квартиру, и зажил веселой молодой жизнью. Несмотря на более чем обеспеченное детство, безмерную любовь российских и шведских родственников, почти двухметровый рост и красивую внешность, молодой парень не был чрезмерно избалован. Он многого добился сам. Отлично учился, занимался спортом, стал хорошим специалистом в своем деле – создании компьютерных программ. В отношениях с подчиненными вел себя демократично, но умело держал необходимую дистанцию, не допуская панибратства.

Он был, безусловно, завидным женихом, и женщины оказывали ему много внимания. Выросший в странной семье, Эдвард не был обделен любовью и лаской, но всегда хотел создать в будущем настоящую традиционную семью, где дети живут с родителями и растут у них на глазах. Поэтому он женился уже через год после переезда в Москву на красивой, но избалованной девушке из обеспеченной медицинской семьи. Супруга оценила щедрость молодого мужа, и устроила из совместной жизни настоящий фейерверк. Путешествия, пикники, тусовки, ночные клубы, вечеринки, выставки, концерты – это приводило его в восторг, присутствие красавицы тешило самолюбие, но вот беда – через два года совместной жизни все это стало приедаться. Хотелось – хоть иногда – тишины, уюта, спокойного домашнего общения. И еще захотелось детей.

Супруги прошли необходимые медицинские обследования, и оказалось, что жена совершенно здорова, а вот у Эдварда шансы завести потомство просто призрачны после осложнения от перенесенной в детстве инфекции. Это известие быстро разрушило брак, казавшийся идеальным. Жена, ранее и не помышлявшая о материнстве, вдруг стала капризной и раздражительной, начала сторониться мужа и развлекаться на стороне. Они расстались.

После развода Эдвард сначала ударился во все тяжкие, потом замкнулся, отошел от прежних приятелей, занялся йогой, медитацией, даже съездил на Тибет. Он снова пристрастился к чтению, с женщинами общался редко и не всерьез. Полностью ушел в работу, и его отец заметил, что сын стал взрослым и мудрым, что не могло не радовать.

Постепенно он подружился с Андреем, способным программистом, работавшим в его филиале, стал бывать в его доме. Жена Катя подарила Андрею двоих детей, и Эдик, как его называли в нерабочей обстановке, с удовольствием возился с малышами.

Четыре года назад друзья решили вместе отдохнуть в Крыму, но по приезде на базу отдыха, была получена телеграмма о тяжелой болезни отца Андрея, и молодая чета сразу отправилась назад, Эдвард же остался один.

На утренней пробежке по берегу моря он познакомился с Юлей. Тоненькая застенчивая девушка со светлыми русыми волосами и лучистыми серыми глазами показалась ему совсем юной. Он догадался, что она и есть подруга Кати, приглашенная на этот отдых, но приехавшая на базу уже после отъезда друзей. О своей дружбе с Андреем и Катей он умолчал.

Они провели вместе две недели. Курортный роман с обычными атрибутами – пляжными купаниями, вечерними ресторанами и морскими прогулками – стал для него чем-то особенным. Не простым влечением молодых тел в обстановке приятного безделья. Что-то загадочное, мощное и теплое обнаружилось в застывшей душе Эдварда. Девушка была моложе его на девять лет, и смотрела на него с восторгом. Он стал ее первым мужчиной и наставником в любви, и это не могло его не тронуть. Она сумела задеть в его сердце незнакомые прежде струны, сломать ледяную преграду из одиночества и отрешенности, которую он выстроил между собой и миром. Он обнаружил, что постоянно испытывает желание опекать ее, заботиться о ней и доставлять ей радость маленькими сюрпризами в виде утреннего букета на подоконнике, автомобильной прогулки в горы или торта из мороженого с написанным кремом ее именем. Никто никогда не радовался его знакам внимания так, как Юля. Ни с кем не было ему так интересно болтать обо всем на свете.

Он ничего не рассказал ей о себе, скупо представился программистом. В отличие от неопытной девушки, Эдвард понимал, что отпуск скоро кончится, и они расстанутся навсегда. Не говорил о своих чувствах. Но в последний вечер написал ей все свои номера телефонов, компьютерные координаты, адрес, и пригласил приехать в Москву в августе. Слушая ее легкое сонное дыхание, подумал, что мог бы жениться на этой девушке, но сначала рассказал бы ей о своей беде. Согласилась бы она выйти за него, зная, что не сможет стать матерью? Возможность воспитывать приемного ребенка тоже можно рассмотреть.

Весь июль и август они перезванивались каждый день по телефону и по скайпу. Юля почему-то все оттягивала свой приезд, а он скучал все больше. А в середине августа она позвонила ему и виноватым, неуверенным голосом сообщила, что беременна. Это был удар. Эдвард помнил каждое слово их последнего разговора.

– Что ты сказала? Беременна? И кто же отец? – ответом ему было долгое молчание, потом он вновь услышал ее голос.

– Почему ты спрашиваешь? Кто это может быть, кроме тебя?

– Тебе лучше знать, – он тяжело дышал, – но то, что это не я, это точно. Я рад за тебя, жаль, что не имею к этому отношения! Я вообще не могу иметь детей! Ты этого не знала, и решила, что я тебе поверю!

– Эдик, что ты говоришь!

– Правду. Чистую правду. Я думал, что встретил свою судьбу, а ты оказалась обманщицей. Не хватает мужества сказать правду?

В ответ он услышал короткие гудки. Вот тогда и начался кошмар. Он даже не подозревал, что способен так страдать. Не находя себе места, он размышлял о том, как Юля могла забеременеть от кого-то, когда она казалась влюбленной по уши, расставаясь с Эдвардом. «Да мало ли как! Пошла на какую-то вечеринку, выпила лишнего, случайно и получилось! Наверное, она теперь очень мучается. Если бы хоть призналась честно, я бы мог простить, и даже полюбить ее ребенка. Но ведь врет, да как убедительно!» После недели мучений, он все-таки решил ей позвонить. И убедился, что Юля не только сменила номер мобильного телефона, но и все компьютерные пароли.

Общаясь с Катей, он понял, что Юля не рассказала подруге о знакомстве с ним. Чтобы не выдать себя, он не стал задавать никаких вопросов, но при дальнейшем общении жадно ловил любые слова Кати о ее родном городе, друзьях и знакомых, живущих в нем. Но за четыре года узнал только, что у Юли родился сын.

В это утро, нежась в постели, он опять вспомнил эту историю. Почему? Наверное, потому что собирался в гости к своим друзьям, обещал Кате перекачать на ее компьютер последние крымские фотографии. Поэтому нужно было еще заехать в детский магазин, Катины дети привыкли в его подаркам.

Взглянув на часы, Эдвард пулей вылетел из комнаты и помчался в ванную. Испуганная домработница, которой не разрешалось его будить, быстро подала завтрак. Эдвард был очень пунктуален, ненавидел опаздывать и того же требовал от подчиненных. Даже автомобильные пробки не были оправданием. Поэтому, наскоро проглотив кофе, он выскочил из квартиры. Начался обычный рабочий день.

А вечером Эдвард лежал на ковре в квартире Андрея и Кати, барахтаясь с малышами. Катя сидела перед монитором и рассматривала новые фото.

– Какой же ты молодец, Эдик, снимаешь просто профессионально. Замечательные снимки! – восхищалась Катя. – А хочешь наши посмотреть?

– С удовольствием, – ответил запыхавшийся Эдвард. С трудом оторвавшись от детей, он подсел к компьютеру. Полистал Катины фотографии, вежливо отпустил ответные комплименты. На странице «Одноклассников» увидел среди «Друзей» знакомое лицо и почувствовал, как замерло сердце. У него в домашнем компьютере было много Юлиных снимков четырехлетней давности, но такого, конечно, не было.

– Это кто у тебя в друзьях? – он указал на соседнее с Юлиным лицом фото.– А это?

– Это мой брат, мы очень похожи. А это моя подруга, Юля. Мы с ее мамой в Ялте встретились случайно, в кафе, не помнишь? Сейчас я тебе покажу.

Но в этот момент Катю позвал из кухни Андрей, а Эдвард остался наедине с монитором. Он сам нажал нужное окошко, и получил доступ к Юлиной странице. Стал разглядывать фотографии. Больше всего было снимков светлоголового малыша, которого он действительно видел в ялтинском кафе. Чувствовалось, с какой любовью фотографировали ребенка, в разных ракурсах, в самые неожиданные моменты, даже на горшке. «Славный мальчишка! – подумал Эдвард. – И, по иронии судьбы, похож на мои детские фотографии!» И при следующем щелчке мышкой он замер.

На следующем снимке Владик хохотал, запрокинув голову и прижав к груди плюшевого мишку. Волосы откинулись назад, и на переднем плане отчетливо было видно лицо ребенка в профиль. Эдвард смотрел и чувствовал, как по его спине бегут мурашки, кончики пальцев медленно леденеют, а сердце колотится, как колокольчик.

– Это Владик, Юлькин сынок, – объяснила подошедшая Катя. – Правда, классный?

– Смотри! – сдавленно шепнул Эдвард и ткнул пальцем в снимок.

– Что?

– Смотри!

–Ну, смотрю. Владик смеется. И что?

– Ты видишь его ухо?

– Вижу. А-а, ты об этом. У него врожденный дефект мочки, доктора не советуют волноваться по этому поводу. Юлька его из-за этого коротко не стрижет.

– Смотри! – Эдвард отодвину от лица длинную прядь и указал на свое ухо.

Катя потрясенно уставилась на мочку уха с характерным дефектом, точной копией отметины на ухе Владика.

– Это наше родовое отличие. Все мужчины нашей семьи на протяжении веков имеют такой знак. Редчайшее явление, между прочим. – Эдвард откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

– Так ты что… его отец? – потрясенно вымолвила Катя, – Ты действительно его отец? Но ведь ты утверждал, что бесплоден!

– Я тоже так думал. Но, оказывается, чудеса бывают на свете. – блаженно улыбнулся Эдвард, постепенно привыкая к новости.

– А она тебе не сказала, что беременна?

– Сказала. Но я не поверил. Я поверил приговору врачей.

Катя смотрела на него во все глаза, не в силах поверить в происходящее. В ней боролись противоречивые чувства. Она любила свою подругу, очень сочувствовала ей, зная, через что приходится пройти матери-одиночке. И в то же время не могла ей простить такой скрытности. Если бы Юля доверилась ей еще тогда, четыре года назад, все могло бы сложиться иначе. «Какая гордячка! Бедная моя!» А Эдвард ей вдруг стал неприятен. Она даже забыла о том, что он работодатель ее мужа, и это предполагает известную субординацию.

– А чего ты улыбаешься? – нахмурившись, Катя повысила голос. – Как ты мог так поступить с Юлькой? Да ты хоть представляешь, что значит в небольшом городе родить незаконнорожденного ребенка? Это же позор! Что пришлось пережить ей и ее родным!

– Я все исправлю. Я женюсь на Юлии. Тем более, что я ее люблю до сих пор.

– Надо же, подумать только! – Катя почти кричала. – Хозяин жизни нашелся! Женится он! Да кто за тебя пойдет после такой подлости! Можешь даже не надеяться, Юлька замуж выходит за хорошего человека, который Владика обожает и будет воспитывать как своего собственного! – Катя вдруг убежала на кухню и расплакалась в плечо мужа.

Недоумевающий Андрей обнял жену и попытался успокоить. Потом усадил ее на стул и пошел в комнату, где увидел Эдварда, лихорадочно стучащего по клавиатуре компьютера – он перебрасывал фотографии сына на свой компьютер. Лицо его сияло от счастья, которое не мог омрачить никакой выговор.

Он не стал ничего объяснять Андрею, предоставив это Кате, и быстро распрощался, решив, что завтра на работе попросит друга выпытать у Кати адрес Юлии.